Возвращение Синей Бороды

«Боже, сколько вас, суетливых, остро пахнущих пубертатным потом, полных самомнения, претензий и комплексов, прошло за эти десятилетия под моим взором и сгинуло... Иных уж нет. А тех долечат...

Знак «beware of trained gators» уже проплыл в окне прежде. Значит, не шутка. Предупреждение «NO CCTV» пугает куда сильнее, чем обычное «CCTV». Когда видеонаблюдение ведется, это неприятно. Когда его нет, это страшно. Здесь знают, как напугать современного человека.

Наши телесные элементы, наши привычки и действия, надежды и мечты, да и сама «личность» как их сумма – просто пустые морфические структуры, создающие резонансные подобия в будущем, проходя через ежесекундную смерть. Нет никакой разницы между утренним пробуждением и перерождением через семнадцать веков.

«Долгая дорога, да и то не моя» – можно ли точнее описать нашу жизнь в одной фразе? Но то, что пугает маленькую душу, высокому уму видится проблеском божественной и окончательной свободы ноумена.

«Как сказано в книге «Дао дэ цзин», дорога в тысячу ли начинается с первого шага, но делает его только мудак, желающий переть пешком до Владивостока...»

Наши телесные элементы, наши привычки и действия, надежды и мечты, да и сама «личность» как их сумма – просто пустые морфические структуры, создающие резонансные подобия в будущем, проходя через ежесекундную смерть. Нет никакой разницы между утренним пробуждением и перерождением через семнадцать веков.

Мы редко забываем, что смотрим фильм – в первую очередь потому, что попытки его создателей нажимать на наши клапаны слишком уже бросаются в глаза.

Да, звезда взошла – только это была красная пентаграмма, привезенная из Рейха в вагоне с философским пломбиром…

Голгофский послушливо напоминает читателю, что Сорос объявлен иноагентом – но мы, как внутренне свободные люди, повторять эту мантру за ним не собираемся.

В те времена переплеты книг делали из дерева, обтянутого кожей. Идеальное место для тайника.

Шекспир – нейрохирург языка, и ничего не делает просто так.

Перемены неизбежны. Меняется жизнь, меняемся мы. Но понимаем ли мы, насколько быстро это происходит?

Американцы, однако, забыли не все. Несколько офицеров ЦРУ в курсе, что в результате физических экспериментов из реальности скрылось что-то грандиозное (стадия «we know that we don’t know» из учения Дональда Рамсфельда).

«Профессиональные кинокритики – это подразделение мирового аппарата промывания мозгов. Мелкие сутенеры духа, болотные колдуны и гипнотизеры на службе глобальной корпорации зла и иллюзий... Но даже они меркнут перед игровой критикой, которая впаривает нам всяких Миядзак и Кодзим, заставляющих геймера тупо и утомительно страдать сутками напролет вместо того, чтобы наслаждаться игрой – и все во имя своей сраной «философии»...

Предупрежден – уже вооружен. Голгофский проходит проверку по серединному пути – 50–50. Так же он отвечает и на остальные вопросы: не опускайся вверх, не поднимайся вниз. Это надежней всего.

Клише в нужном месте может быть печатью гения. Абракадабра – тоже. А в другом месте это просто абракадабра и клише.

Все это перестало быть «объемным и осмысленным» – и превратилось в совокупность безличных проявлений, имеющих один и тот же вкус: нечто возникает, трепещет и исчезает без следа. То, что вы принимали за «себя», было просто грыжей сознания, как бы защемлением пустоты между протуберанцами эмоций и вызвавшими их фейерверками интерпретаций, нелепой позицией ложного отождествления, на которой «вы» провели всю предыдущую жизнь... Менялись только протуберанцы и фейерверки...

Любой автор так или иначе отражает среду, и его герои могут быть чем-то похожи на живых людей – это неизбежно и случается часто. В этом природа литературного творчества: иначе читатели просто не понимали бы написанного в книгах.

«Вы» были просто ложным фокусом страдания... Вам никогда и ничего не было нужно... Вся эта жизнь с ее ипотеками, войнами, презентациями и половыми актами даже не затронула вас настоящего, и не могла... Но вы настоящий – как раз то единственное, на что вы не можете поглядеть...