Обитаемый остров

Ибо это было время злобного добра, жизнеутверждающих убийств, «фанфарного безмолвия и многодумного безмыслия». И это время не следует вычеркивать из социальной памяти. Самое глупое, что мы можем сделать — это поскорее забыть о нем; самое малое — помнить об этом времени, пока семена его не истлели.

Не хочу сейчас об этом думать, не хочу любить, не время мне сейчас любить.

"Надо все-таки разбираться в мире, где вы живете... а то вы все воображаете, будто старю историю отменили и начали новую..."

Метеоритная атака в стратосфере, вероятность – ноль целых ноль-ноль… Но ведь всякое возможное событие когда-нибудь да осуществляется…

«Совесть действительно задает идеалы. Но идеалы потому и называются идеалами, что находятся в разительном несоответствии с действительностью. И поэтому, когда за работу принимается разум, холодный, спокойный разум, он начинает искать средства достижения идеалов, и оказывается, что средства эти не лезут в рамки идеалов и рамки нужно расширить, а совесть слегка подрястянуть, подправить, приспособить».

И опять я сел в галошу, потому что понадеялся на кого-то или на что-то. Ни на что здесь нельзя надеяться. Ни на кого здесь нельзя рассчитывать. Только на себя.

Против армии есть только одно оружие - армия.

Где это все теперь? – говорил Максим. – Куда вы все это девали, проклятые дети проклятых Отцов? Разгромили, изгадили, разменяли на железо… Эх, вы… человечки…

Не следует нянчиться со своей совестью, надо почаще подставлять ее пыльному сквознячку новой действительности и не бояться появления на ней пятнышек и грубой корочки

Телефон молчал - яркий, изящный, как веселая игрушка... страшный, как тикающая адская машина, которую невозможно разрядить...

Ему не с чем было сравнить свои ощущения, но он почему-то вспомнил, как однажды подстрелил тахорга и как это огромное, грозное на вид и беспощадное, по слухам, животное, провалившись с перебитым позвоночником в огромную яму, тихо, жалобно плакало и что-то бормотало в смертной тоске, почти членораздельно...

Ротмистр Чачу, кстати, тоже в глубокой депрессии, и мысль об этом меня восхищает

Окончив чистовик в начале ноября 1970-го, мы чувствовали себя совершенно неудовлетворенными и почему-то - дьявольски уставшими. Наверное, это была реакция - расплата за ощущение НЕОБЯЗАТЕЛЬНОСТИ своего труда.

Многое из того, что казалось нам в самом начале 60-х очевидным, перестало быть таковым. Очевидным стало нечто противоположное.

Зачем, зачем, будьте вы прокляты!.. Будьте вы тридцать три раза прокляты!

И всю политику у нас заслоняет, по существу, биология. Выжить – вот главное. Тут уж не до базы.