Остров Сахалин

Я не мог пройти мимо этой книги, потому что очень доверяю Эдуарду Веркину. Всё, что было прочитано до этого, оценено выше четырёх звёзд, это один из моих любимых современных авторов книг для подростков. "Сахалин" же полноценный "взрослый" роман, в котором автор попробовал охватить множество вопросов, совсем-совсем непростых. После прочтения остались вопросы, хотя старался читать максимально внимательно, а для большего погружения - параллельно с одноимённым романом Чехова. Перед нами отчёт научного деятеля придуманной звучной профессии футурологии девушки с милым именем Сирень. Аналогично классику она отправляется на задворки Империи с целью сбора статистики, общей информации и по возвращении в цивилизацию предоставляет своему руководителю отчёт. К неудовольствию профессора сильно беллетризованный, кстати, в отличие от чеховского, довольно казённого, изобиловавшего цифрами. История с отчётом вообще интересная - ниже я подробнее остановлюсь на этом. Вообще почти любой аспект при обсуждении этой книги может быть воспринят двояко, постараюсь осветить большую часть.

Диспозиция и место действия общие с Чеховым. Сахалин - буфер между оставшейся после ядерной катастрофы Японией, несущей факел цивилизации, и остальным миром, "погрузившимся в пучину хтонического хаоса", что бы это ни значило с точки зрения автора. Со времени путешествия Антона Павловича мало что изменилось - воры воруют; проститутки проститутничают; Сахалин всё ещё в ж... где-то там далеко, так, что жители там вовсе даже не разделяют европейские ценности, а повернуты лицом на Восток. Маленькие поселения каторжан разрослись и распухли двадцатью миллионами беженцев с континента, но власти всё так же лебезят перед проверяющими, кормят их креветками, задабривают подарочками в то время, как низы пухнут от голода. Первая треть книги показалась мне стилизацией под этнографический очерк с вкраплениями сюжета, который тут же сворачивался. Единственное место, где я узнал стиль Веркина - первая глава от лица Артёма, его воспоминания, как они с Чеком вылавливали в море трупы и вообще про тот день. Это было остро, с юмором и философией, с четким пониманием стиля персонажа, его модели поведения, безумия, но глубины. Так интеллектуально, но ядовито, желчно и со злобой мог бы говорить, к примеру, герой "Кусателя Ворон", если бы отсидел в ссылке. Это не занудное рваное повествование, когда Сирень многословно и дотошно описывает, как чинит макинтош деда или беседует с островным чиновником, выбившим себе на руке экстремистскую татуировку (очень важно, не так ли?).

Сирень - главная героиня, чей отчёт мы как раз и читаем. И вот она показалась очень слабым персонажем, фактически без какого-либо развития. Без эмоций, практически без оценочных суждений о встречных. Я списал на то, что это отчёт, переписанный уже несколько раз, а также на то, что она хладнокровный потомок самураев. Но грустно, когда учёная, выращенная в тепличных условиях, не бывавшая в полях, ведёт себя как опытная таёжница и закалённый боец. Стреляет с двух рук исключительно точно, жалуется, дескать, пистолеты для поездки выбрала тяжеловатые, папеньку не послушала. По-моему, после первого убийства, её бы дергало ещё много ночей, но нет. В самом начале романа она вспоминает, как упражнялась в стрельбе по мишеням в тире, так что формально всё честно, однако осадок остался. Но самое странное не это. Кроме двух-трёх человек, все встреченные очень уважительно к ней относятся, прям трепещут, поят чаем и дефицитным алкоголем, не посылают к чёрту, рассказывают истории и предоставляют любой возможный транспорт, чтобы Сирень могла дальше путешествовать. Вот это маразм, в который я не смог поверить или чем-то объяснить. А может, всё было наоборот? Она слабый персонаж, но является катализатором для остальных. При её появлении персонажи раскрываются, показывая свою сущность. Можно даже сказать, что природа Сахалина просыпается и начинает действовать - трясется при землетрясении. "Огонь идет за тобой…", - кричит ей Чек, один из двух людей Сахалина, называвших Сирень ангелом. Такой божественный мотив многое объясняет в нашей истории, особенно если воспринимать происходящее как некую обратную вещь: сперва героиня низвергается в ад на Земле (на Сахалин), получает благословение верующего человека (отца Павла), ищет ответы в ужасающей действительности, видит ангела (в пламени ракет), получает новый облик и видение мира (пересадка кожи и сожжённых глаз), а заканчивается всё непорочным зачатием.

В самом начале я писал о двояком восприятии идей романа, выше привел хороший пример, как мне кажется. Вначале кажется, что это такой оммаж Чехову в ядерных тонах, этакий Кандинский в барочной рамке. Потом - что это бодрый такой современный постап и мешап в одном флаконе. Перевалив середину - что это роуд трип, напоминающий "Дорогу". А в конце - что тебе неимоверно сложно классифицировать роман. Потому что весь он ненадёжный от сюжета до рассказчиков. Можно все дикие ляпы списать на непричёсанность. Майор становится капитаном, мальчик, который "никогда не смеялся", делал это десять страниц назад, название гостиницы менялось по ходу пьесы и самое опасное - это подарок отца Павла. Кусок рения, который послужит деталью для двигателя космического корабля новой формации. Прям неразменный пятак, один раз выбросили, другой раз - воды за него купили, но он всё равно в кармане. И вишенкой на торте служат её отношения с мужчиной. А был ли мальчик? Сын-то вроде родился, значит, что-то и было, но об этом в отчёте ни слова. Значит, отчёт - фикция или просто она много где противоречит себе, порою врёт или забывает, как и все мы, это ясно. Логично, что профессора не интересуют её отношения, но чему тогда верить? И если это отчёт, то откуда главы от лица Артёма? Так до конца и не определился, что это было, Пух.

Вот это книга! Слушала её практически на одном дыхании, такая она увлекательная, но при этом с изрядным трудом, настолько она тяжелая, такие горести выживших в глобальном конце света описывает. Главная героиня - Сирень - японка с русскими корнями и доставшимися по наследству голубыми глазами, отправляется в научную поездку на ставший японской территорией остров Сахалин. Автор описывает невероятно жестокие условия, в которых живут люди на Курилах и Сахалине, при этом по контрасту выступают воспоминания Сирени о её жизни дома, намного более комфортной. А на северных территориях просто неимоверная жесть творится с поеданием земли. И каторги местные одна страшнее другой, но и тем, кто не осужден живется не намного лучше.
Вторым героем, от лица которого будет пара глав, становится местный житель, прикованный к багру Артём, тоже с русскими корнями, который становится сопровождающим девушки и её охранником. Очень понравились полусумасшедшие рассуждения старого Чека (?Человека?), который Артёма вырастил. Роман страшный, но при этом и увлекательный, и где-то даже красивый.
А во второй части начинается форменный трэш, когда автор словно говорит: не думали, что всё может стать ещё хуже? А вот вам! Тут активно вступает второй фактор невозможности жизни на континенте, кроме радиоактивного заражения - "моб". И есть у меня пара сомнений в возможности этой угрозы, при том описании её, что даёт автор, но это такие мелочи по сравнению с впечатлением производимым описанным в книге. Но всё же максимальную оценку поставить не могу, потому что

Роман Чехова про Сахалин я не читала, но по прочтения аннотации (после окончания книги) захотела.
Слушала книгу в исполнении Олега Булдакова, который исполняет на твёрдое хорошо, без фатальных ошибок (только пру раз за книгу встретила повторы фраз/пары слов, но что-то этой осенью это превращается в тенденцию), за всех персонажей примерно одним голосом, но в целом эмоционально и артикулировано. Но! мне не понравился его голос, вот не мой он и всё. Только сформулировать не могу: не сипит, не скрипит, но что-то похожее. Если будет возможность выбирать, я предпочту в его исполнении книги не слушать, но всё же не так всё плохо, как с Росляковым, на уровне Максимова скорее, хотя у последнего выручает исполнение виртуозное.

Я повелась на книгу из-за острова Сахалин, который находится не так далеко от мест, где я живу, а также из-за интереса к этой территории, ее истории, даже если это будет фантастическая история. Я была обречена купить эту книгу. Но, к сожалению, читать ее совершенно невозможно. Это просто какой-то чёрствый сухарь, об который можно пообломать все зубы. Мне такого удовольствия не надо, а читаю я в первую очередь для получения удовольствия. Погрызла я также кусочки и в середине и в конце романа, и окончательно убедилась - нефиг грызть, надо бросать. Кроме того дело усугубляется тем, что язык автора абсолютно не мой. Я ничего не вижу, кроме черных букв на белой бумаге. Никаких картинок. Язык Веркина для меня мертв. Я таких писателей называю, простите, импотентами, которые не возбуждают мое воображение. Другие книги автора тоже читать не буду. На Веркине ставлю жирный крест.

Привет, революция. Один майор в подземельях Лубянки сейчас встревоженно (или может, кстати, если по Фрейду, восторженно) зашевелил усами, но отставить, товарищ майор, это всего лишь старый добрый автокоррект. Да, давненько я не писал ничего с телефона. Но, пользуясь драматизмом своего пребывания в поликлинике и очередью примерно из 46 человек, не могу не обрушить на вас свой очередной массаж критического обольщения. И этот выпуск малиновой самбы будет определенно особенный, ведь помимо кустарности производства сей рецензии, мой критический пароход спустился на воду практически в режиме live - книга была дочитана буквально час назад. Символично или нет, но в туалете. Повлияет ли это на итоговую оценку или имело место быть роковой случайности? Не переключайте свои приемники, мы попробуем быстренько разобраться, пока температура остается субфебрильной, а сознание - шершавым.

Скажу честно, мною движут разные материи и силы, но голоса в моей голове обычно выступают стройным и дружным хором. Особенно они единодушны, когда выбирают читать или не читать очередное литературное произведение. Но с Эдуардом Веркиным, автором черного-черного (я немного намекаю уже) романа "Остров Сахалин" меня свела исключительная случайность, которая явилась мне в виде обстоятельно тупого рекомендательного сервиса одного популярного интернет-ресурса, который не заплатил мне за рекламу. Поэтому пускай будет GAZON. Уважаемый газон, на самом деле, не сотворил никаких чудес и никак на мой эллиптический разум не повлиял. Его всегда бьющий невпопад рекомендательный сервис не стал неожиданно умнее, но, вопреки всему, работу свою сделал. Возможно, это абсолютно новый искусственный интеллект, который знает, что вы можете купить в продуктовом магазине красивую упаковку ветчины или ненужную банку черной икры, просто чтобы она была. Кто знает. Во всяком случае, роман-антиутопия Веркина был мне абсолютно неизвестен и, сказать честно, не очень то и нужен, особенно, я подчеркну это, во время выбора съемного жесткого диска. Но, против судьбы не попрешь. Ну, или против умного робота-абстракциониста с развитой постиронией, который работает в компании GAZON. Как вам больше нравится.

Книга плохая. Как я вас подловил, а? Вы то думали, я вам расскажу о своем семичасовом пребывании в Южно-Сахалинске в 2017 году, где я делал пересадку из Владивостока в Москву. Да, я понимаю ваше удивление. Нет, сам бы я такое не придумал, в плане перемещений я стараюсь подчиняться законам рациональности и логики. Но, скажем так, есть люди, которые либо не очень себе представляют географическое строение России, либо они пользуются теми же алгоритмами, что и рекомендательный сервис компании GAZON. И почему это вызывает у меня такое беспокойство? Так или иначе, ничего кроме ожидания рейса компании, которая не заплатила мне за рекламу, и которую я никак не буду называть, потому что они подадут на меня в суд и сделают меня бедным, я тогда не снискал. А, судя по Веркину, мог бы. Ведь что творится, рагаци, на острове Сахалин, мама мадонна, вы бы знали!

А что там творится, написал уже очень давно Антон Павлович Чехов. Его произведение, вы не поверите, тоже называется «Остров Сахалин». В аннотации к Веркину подмечено, что автор Чехова чутко любит и что это его (Чехова) парафраз. Знаете, что такое парафраз, ребята? Это когда я пишу не «я», а «пишущий эти строки лев критицизма». Вспоминаете, да? Помните такую вещь на уроках русского и литературы как изложение? Вот именно, это оно. Так что же получается, Веркин просто вольно пересказал Чехова? С блэкджеком и лоретками? Ай-ай-ай, а так можно было? Еще как можно было. Только с КРОВЬ КИШКИ ТРУПЫ ГНИЛЬ постапокалиптикой и тщетой. С фанатично проработанной постядерной мифологией (война, скажем так, кончилась условно вничью) и очень хмурыми, так себе живущими персонажами. Ну и, конечно, ЛЮБОВЬЮ (которая сродни одиноко распустившемуся цветку на выжженном поле смерти и пустоты). Как вам, похоже на Антон Палыча?

Вопрос, кстати, хороший и любопытный. Я вам сразу скажу, я не поленился потратить пару часов своего времени и, пользуясь воспетым большим любителем нашей классической литературы и своих племянниц Вуди Алленом способом быстрочтения, прочитал тот самый роман Чехова. Если вкратце, то светочъ российской литературы на протяжении почти всего произведения находится в лютом шоке от того, в каких условиях и в каком состоянии находятся местные заключенные (Сахалин в то время был по сути одной огромной тюрьмой), приводит статистику смертности и уныния, ну и хвалит местные креветки. В общем, классические путевые заметки, но только, конечно, в столицах люди потом глаза закатывали, мол, ничего себе, как сурово там держат людей (а держали в ежовых рукавицах, начальники то далеко, лютуй, как хочешь). Это я вам, так сказать, для диспозиции. Скажу честно, «Остров Сахалин» товарища Веркина вдохновлен чеховскими заметками либо очень мало, либо очень субъективно, читай, никак. Есть, конечно, еще версия, что кто-то, не подумав, использовал слово парафраз в аннотации, но разве можем мы в такое поверить? Или это такой хитрый способ заставить миллениалов читать Чехова в 2к19?

Ладно, давайте теперь про книгу, то есть немного про постяпоколиптику. Записывайте, друзья. Постяпокалиптика – это то же самое, что и постапокалиптика, только ядерная. «Остров Сахалин» - это вот оно самое. Ну и жанрово роман Веркина еще можно отнести к антиутопии, но я даже не могу представить лицо своей учительницы, если я назову это так. И, в-третьих, но не в последних, цитируя известного философа Гагу Л. поет это бэээд (плохой) ромэээн (книга). И почему я называю это произведение плохим? Конечно, не потому, что Веркин – не Чехов. Но провести такую могучую работу над общим бэкграундом (география, социология, антропология) и приготовить такой странный сюжет? Хм, я, конечно, не большой специалист по антиутопиям, но знаю одну, где тоже все на красные кнопки понажимали, и наступила опять поет подруга ночь, почему я очнулся в темноте. Написал ее мой друг и коллега Дима Глуховский и называется она «Метро 2033». И да, это очень странный момент, когда я советую книгу Глуховского вместо любой другой книги. На этом можно сразу заканчивать.

Но я все-таки не до конца с вами объяснился. Поймите меня правильно, Веркин – молодец. Он попытался написать серьезное произведение в достаточно странном и вряд ли подходящем антураже. Он создал очень жестокую (правда, берегите животики), очень депрессивную, но очень честную картину мира, в которой есть время и место надежде и любви (так я думал за 20 страниц до конца книги). Просто оно все не работает. Эту книгу читать не очень интересно, а в конце – немного неловко, как будто видишь, как человек назло себе в штаны писает. Писает он, а неловко тебе. В общем, ребята, если хотите прочитать эталон жанра, то берите в руки «Заводную» Паоло Бачигалупи, там немного другой замес, но сюжет работает как надо и не оторваться.

Странно так много было писать про книги, в следующий раз расскажу, как буйабес готовить. Всем хх.

Ваш CoffeeT

Интересно, была ли у Веркина мысль привлечь дополнительное внимание к путевым заметкам Антона Павловича про остров каторжников? Просто, как говорит мне опыт, чеховский «Остров Сахалин» очень далек от массово читаемого произведения. Да и я тоже прочитала нон-фикшн классика в этом году преимущественно потому, что в планах на год был роман Веркина.

Невозможно не воспринимать такой оммаж как рисковый. Потому как сравнения и выискивания параллелей будут неизбежны. И как раз с параллелями и отсылками у Веркина все в порядке. Здесь и тоже каторжные (пусть и другой национальности), и нехватка женщин, и побеги и возвращения, и другие мелочи, которые будут интересны читателям, знакомым с оригинальным произведением «Остров Сахалин». Даже немного отстраненно-наблюдательная стилистика текста напоминает чеховский текст.

Зато примерно после первой трети забываешь про все параллели. Потому что повествование уходит в фантастическую глубь. Первые ласточки той дичи, которая будет происходить, появляются почти сразу – это и измерение людей тоннами, и упоминание мертвецов в качестве удобного топлива. И поначалу просто не понимаешь, что это, и зачем это происходит.

Но если бы существовал однозначный ответ на вопрос «зачем», то был ли бы в этом смысл? Приключения и переживания, страдание и надежда, что испытывают герои, настраивают на немного меланхоличный и философский тон. И герои очень необычные: девушка Сирень в макинтоше и с пистолетами, ее сопровождающий-телохранитель Артем (т.н. Прикованный к багру) и безмолвный паренек-альбинос Ерш. А, еще был Чек, наставник Артема. Кстати, самый для меня любопытный своими чудными, но притом глубокими и философскими, размышлениями с сумашедшинкой. Просто его было прискорбно мало.

Ах да, еще здесь вирусное заболевание, превращающее людей во что-то, что ближе всего будет к зомби. Но в романе вообще довольно подробно все продумано и описано, так что это любопытно с точки зрения идеи. И прибавим мир после ядерной войны. Со всеми вытекающими.

В общем, пока я писала рецензию и рефлексировала свое отношение к книге, я подняла первоначальную свою оценку романа. Такого почти никогда у меня не бывает. "Остров Сахалин" безусловно заслуживает внимания, но понравится далеко не всем.

специально перед чтением данной книги прочитала одноименную у Чехова. Что могу сказать. Начинается всё прям, как у классика. Русско-японская девушка со звучным именем Сирень, футуролог по профессии, решает посетить Сахалин. Прошла третья мировая война, в ходе которой ведущие мировые державы (Россия, США, Китай) были практически уничтожены. Теперь же Сахалин и Курилы - территория, подконтрольная Японии, и точно также, как и в царской России, там находятся каторжные. Их-то и хочет посетить Сирень, а за одно и три каторжные тюрьмы. В целом, треть книги выдержана вполне себе в духе Чехова, но дальше.... А дальше начинается нечто невообразимое с элементами триллера, фильма ужасов, постапокалипсиса и черти знает что. Но читается на одном дыхании!
Поскольку у автора это первая моя книга, поэтому не могу судить, насколько она хороша или плоха в творческом наследии автора. Ясно одно, что и наши авторы могут писать интересные и толковые книги про выживание в нереальных условиях.

Я начинала читать "Остров Сахалин" с весьма незамутненным сознанием, - знала только, что книга как-то относится к одноименному произведению Чехова, что там будет упоминаться каторга и что это постапокалипсис. Я не читала отзывы и аннотацию, так что книга смогла меня здорово удивить и порадовать.

В начале я просто радовалась, встречая заимствования и цитаты из Чехова, чеховскую же лексику и прочее, - это было как игра по поиску отсылочек.

Чем дальше, тем больше автор отрывался от чеховского текста, потому что его история развивалась и требовала других источников. Между делом он высмеял мормонов, веганов, сектантов, американцев и черт знает кого еще, - уверена, я и половины злых шуток не уловила в силу ограниченности моих познаний в мировой истории и культуре. Но даже если не углубляться в поиск и расшифровку отсылок, роман очень увлекательный. Финал заставит пожрать стекла, и это будет единственный спойлер )

Какое сомнительное удовольствие было, читать эту душную книгу. С каким же трудом я ее домучила, кто бы знал. Аннотация обещает великолепный постапокалипсис, и отличный приключенческий роман, от которого невозможно оторваться - ой ли? У меня сомнения по каждому из пунктов: больше напоминает обычную прозу, нежели постапокалипсис, приключенческим романом даже не пахнет, а оторваться от него не то, чтобы возможно, а вообще рекомендовано. Такой тягомотины мне еще не попадалось. Единственный плюс разве что язык. Также обещают приключения, экшн, непредсказуемые повороты сюжета, которых нет, но зато футурологические конструкции, и философские рассуждения идут в огромном количестве и, строго говоря, книга из них и состоит. Лишь за середину книги более-менее сюжет стал продвигаться вперед. Книга также невероятно, немыслимо скучна из-за отсутствия движения, хотя героиня катит по городам Сахалина, непроходимые дебри ненужной информации убивают весь интерес еще в зародыше - описание одного только макинтоша почти на пять страниц приводит в графоманский страх. Да, может словарный запас автора как-то компенсирует скудность происходящего, но тут меня догнал еще один минус - подробные описания мерзких вещей, например, болячек, дееспособности людей и физиологических моментов. Пожалуй, не зря я держусь подальше от подобных книг, зачем Остров Сахалин купила, сама не понимаю, но почему такой маленький рейтинг у него, осознала.

Это — не скажу "самое страшное", но самое странное из прочитанного за долгое время. Возможно, каждый из нас рано или поздно получал книгой Веркина по морде (простите меня, пожалуйста), потому что книги у него чрезвычайно разные — от теплой детской прозы до постапокалиптики (или, может, я пока не знаю пределы этого самого "до"?).

Я познакомилась с Веркиным, прочитав дилогию про Чагинск, и самонадеянно решила, что  нашла личный идеал (или нет) отечественной мистической (или нет) прозы — словом, нашла что-то нереально МОЁ, прям совсем моё. А потом прочитала "Кусателя ворон" и утвердилась в этом мнении.

Следующим стал "Остров Сахалин".

Из интереса глянула тут же, на лайвлибе: у Веркина рейтинг 3,9, у Чехова — 4,1.

Интересно, много ли тех, кто начал читать Веркина, не будучи знакомым с "Сахалином" Чехова?

Каюсь, я из них. А что делать: всю прозу в мире не перечитаешь, что-то неминуемо выпадет из поля зрения. А сам Сахалин пока не попадал в сферу моего внимания, так вышло.

Говорят, лучше читать Веркина после Чехова, потому что этот текст ироничен и вторичен. Я поступаю наоборот и уже теперь узнаю в Чеховском Сахалине остров Веркина — с некоторым облегчением, знаете ли. Есть что-то терапевтичное в том, чтобы после выжженной чёрной земли вернуться к нормальности. 

Я часто вхожу в книги непредвзятой, неподготовленной — даже в те, вокруг которых разгорается хайп, которые долго обсуждают; моё сознание старается отделиться от мнения других, чтобы взаимодействовать с текстом тет-а-тет, — каждый текст, в конце концов, существует столько раз, сколько он прочитан.

В случае с "Сахалином" Веркина, возможно, стоило подготовиться получше. Надо было (не смейтесь) не ждать неспешного ироничного краеведения с ноткой (ноткой, Карл!) интеллигентной мистики, а знать, что меня с головой окунут в жёсткую постапокалиптику, в чёрную реальность, заставят есть пепел как хлеб, перекидывать с места на место трупы, заживо снимут кожу, вывернут наизнанку дыхательные пути, напугают там, где, казалось бы, на страх не останется сил. И всё это — отстранённо, как-то чрезвычайно тонко, я бы сказала, с японским акцентом, с японским "я наблюдаю за смертью" настроением, медленно, бережно и без малейшего шанса на передышку. Кажется, я сама до конца не понимаю, что я пыталась сказать. Кажется, писать рецензию на эту книгу — выше человеческих сил.

Мир после ядерной войны и передела территорий: уцелела Япония, выжили японцы, корейцы, китайцы горстка русских. Время от времени территории подвергаются вспышкам т.н. мобильного бешенства — болезни, превращающей людей в подобие зомби.

Японка с русскими корнями, футуролог едет на Сахалин в этнографическую экспедицию, перемещается от одного населённого пункта к другому, от тюрьмы к тюрьме, знакомится с людьми и попадает в разного рода передряги.

Сюжет, я в общем, пересказала. Остальное — мутное, муторное, местами невыносимое, местами прозрачное до синевы, местами чёрное до потери сознания — краеведческое повествование о смене локаций, которое перемежается скудными воспоминаниями девушки о родных и о "мире до того, как" и "показаниями" её провожатого Артёма.

Мне нестыдно признаться, что я многого не поняла в этой книге. Не поняла аллюзий на Чехова, потому что к тому моменту не читала "Остров" в его исполнении. Не поняла линии отношений Сирени и Артёма, не поняла духа, настроения книги, не поняла, в конце концов, что же я должна была понять или почувствовать по задумке автора, не поняла, чёрт возьми, была ли у автора какая-то задумка вообще.

Поняла одно: меня шарахнуло нереальным светом незадолго до финала — тем самым, ядерным, который выжигает веки и заставляет смотреть на смерть широко раскрытыми глазами, — и в этом свете я увидела пирамидку из камушков на берегу и поймала — всем телом — ощущение над-мирного баланса; я снова поняла, что Веркин умеет проводить сверх-рациональные смыслы в то, что прикидывается текстами, даже если у его текстов нет читателя, который сможет это оценить. Я не смогла. Я оказалась неполноценным читателем для этой книги, но мне удалось побыть сторонним наблюдателем процесса.

Второй раз мне стало сине и горько, бездонно и поднебесно в самом конце, когда текст сворачивается в петлю, и петля стягивается у меня на шее, когда я уже понимаю, в какой точке повествования я оказалась – снова — что автор своей волей, своим всемогуществом только что перебросил читателя в тот самый мир до, в мир, где были и есть поэтические вечера, где поэт — поэт, который наполняет пространство смыслами и хочет продолжить разговор с читателем, со слушателем, с девочкой, ищет её на городских улицах, ищет, чтобы закончить, договорить ... это такая сверхирония, что девочка станет футурологом — тем, кто должен зрить будущее, – тем, кто должен моделировать будущее, так? — а сейчас она просто девочка, а он просто поэт, и одновременно с тем мы — авторской волей — УЖЕ находимся в будущем, мы уже на развалинах каторжной тюрьмы, мы снова смотрим в глаза жестокому убийце и убиваем сами. Снова. Петля. По кругу.

Я не знаю, как об этом можно писать человеческими словами, какой вообще рецензии я имею право требовать от себя или ждать от любого, кто читал эту книгу. Но я знаю, что Веркин умеет в неназываемое и делает невозможное. Я долго-долго читала "Остров Сахалин", я мучалась, я терпела, я ныла, я перелистывала страницы, думая, что могу читать по диагонали, но текст завораживал и не давал мне убегать вперёд; в мире ничтожно мало книг, которые обретали надо мной такую власть при том, что я их не полюбила и никогда не полюблю.

Кто-то в своём отзыве на этот роман сказал: "Финал заставит поесть стекла"; я знаю это современное выражение – оно о том, что текст заставляет читателя испытывать сильнейшие переживания (как правило, боль, сострадание и т.п.); его часто используют к месту и не к месту, совершенно не задумываясь о том, что в действительности происходит с человеком, который поел стекла.

Мне кажется, этот "Остров Сахалин" максимально близко показывает, ЧТО.