Остров Сахалин

господин Т. ответил, что скоро я перестану искать смысл в каторге, потому что его нет. Что-что, а исправление осужденного в задачи тюремного начальства не входит.

Ни одна великая книга не спасла ни одну великую страну. Это банально, но это правда…

Отправился будить Чека.
– Я сдох, – отмахнулся он. – Сдох, обоссался и не поднимусь.

Ничто так не подавляет психику и не смиряет сознание, как абсурд и бесконечность.

Когда в прахе дней и в бессмысленном беге суеты ты замечаешь мелочь, на первый взгляд бестолковую и бездарную, но непостижимым образом притягивающую к себе внимание, это значит, что будущее посылает тебе телеграмму о скорой и непременной встрече.

Ни одна великая книга не спасла ни одну великую страну. Это банально, но это правда...

Чек засмеялся. И снова поразительно счастливо. Я спросила, почему он смеется. Чек ответил:
– Всегда хотел так умереть. Летом, чтобы в тепле, чтобы солнце. Чтобы вокруг молодые. Чтобы было ясно, зачем.

...есть некоторые люди, возраст которых определить сложно. Их лица, выглядящие вроде бы молодо, обладают при этом какой-то неподвижностью и несвойственным юности покоем, точно все лицевые нервы отключены, и эмоции умирают глубоко под кожей, не успевая добежать до поверхности. При этом почему-то кажется, что такой человек вот-вот заплачет.

– Сахалин – благо для мира и ад для его обитателей, так бы я сказал. Остров – последний рубеж перед наступающими силами хаоса. Мы здесь как некие полуденные стражи…

Нужен шум, звук, тишина пугает людей и отбивает аппетит.

Современный футуролог не предсказывает, не ясновидит и не прозревает, он давно отряхнул затхлый прах провиденциализма со своих ступней, современный футуролог взаимодействует! Его символ – стальная игла! Он размечает границы будущего, купирует ложные тропы, закладывает основы! Это хирург, отсекающий гнилое мясо истории, акушер, повивальная бабка грядущего…