Цитаты из книги 줄무늬 파자마를 입은 소년

— Вам придется простить моего брата, лейтенант Котлер, — проворковала Гретель, касаясь руки гостя. Этот жест заставил маму пристально воззриться на дочку. — Он очень невежественный маленький мальчик. — Я не невежественный, — рявкнул Бруно. И как Гретель не надоест его оскорблять! — Вам придется простить мою сестру, лейтенант Котлер, — вежливым тоном добавил он, — но она — безнадежный случай, и мы не в силах ничего изменить. Врачи говорят, что ей уже нельзя помочь.

- Он хочет, чтобы мы учили только историю и географию, - продолжал Бруно. - И я уже начинаю ненавидеть историю с географией.

При необходимости что-нибудь подать или принести Павел оживал и срывался с места, но всякий раз, когда Бруно бросал взгляд на слугу, мальчика охватывало какое-то тяжелое и мрачное предчувствие. Казалось, с каждым днем Павел становится все меньше и меньше, а щеки его, и прежде серые, поблекли еще сильнее, если такое вообще возможно. Веки Павла подозрительно набухли, и Бруно подумал, что если он неудачно моргнет, то слезы потоком польются из его глаз.

- Давай не будем о нем говорить, - попросил Шмуэль. - О ком? - не понял Бруно. - О лейтенанте Котлере. Я его боюсь. - Я тоже его немного боюсь, - признался Бруно. - Он любит задираться. И от него жутко воняет. Одеколоном, которым он поливается. И вдруг Шмуэль задрожал. Бруно огляделся, словно холод скорее можно увидеть, чем ощутить.

- Ты не знаешь, каково здесь живется, - очень тихо, почти неразборчиво произнес он. - У тебя ведь нет сестер? - торопливо спросил Бруно, делая вид, что не слышал, что сказал его новый друг. А раз так, то и не надо отвечать.

Не хватало только, чтобы кто-нибудь из вас вышел из берегов.

Строго говоря, это было не совсем верно. Бруно стартовал чуть более часа назад, но легкое преувеличение не казалось ему серьезным проступком. Ведь это не то же самое, что ложь, зато в итоге он выглядел более опытным путешественником, чем есть на самом деле.

Он уже начал отчаиваться: неужто его путешествие закончится полным провалом? Удручало еще и то обстоятельство, что, хотя ограда по-прежнему тянулась вдаль, насколько хватало глаз, длинные приземистые строения и печные трубы остались за спиной, и теперь за оградой не было ничего, кроме бескрайней пустоши.

Тут как ни выбирай выражения, а иначе не скажешь: противный тип.

Эти люди... Они и не люди вовсе

- Мне кажется, военные нас не любят, - сказал Шмуэль и даже сделал попытку рассмеяться, - впрочем, безуспешную. - Да нет, я точно знаю, они нас не любят. Просто ненавидят.

- Я теперь вылитый ты, - скорбно произнес он, будто речь шла о великом несчастье.

" - Ладно, пусть каждый думает что хочет, а другой уважает его точку зрения, - предложил Бруно ..."

Добрих солдатів не існує

Солдати не люблять, коли люди роблять якесь добре діло.

— Думати для нас – недозволена розкіш. Деякі люди все вірішують за нас.

Это было правдой и незаживающей раной Бруно. Его постоянно мучило, что он не такой же высокий, как другие мальчики в его классе. На самом деле он доставал им только до плеча. Когда он шел по улице вместе с Карлом, Даниэлем и Мартином, прохожие иногда принимали его за их младшего брата, хотя он был вторым по старшинству.

«Военным только этого и надо...красоваться в щегольской форме. Нарядиться, а потом творить весь этот ужас.»

Осторожность с незнакомцами никогда не помешает и приближаться к ним надо с оглядкой.