Гипсовые девочка с книгой и мальчик с ранцем, стремящиеся к знаниям, почему-то были повёрнуты не к классам, а в сторону входной двери. У вошедшего с улицы складывалось впечатление, что эти большие белые дети сейчас сметут его в своём порыве и растопчут — столь стремительна была их поза, подчёркнутая динамикой складок одежды и монолитных кудрей.
Своими гипертрофированно счастливыми (на грани безумия) улыбками они напоминали Любе жизнерадостного кретина-пупса, задорно скалящегося с полки в её детской. А их выпученные белые глаза, с глубокими ямками зрачков, казалось, следили за ней с каким-то нехорошим вниманием (что придавало истуканам определённую монструозность). Оседавшая пыль забивалась в бороздки и углубления, делая гримасу восторга ещё более зловещей.
Все варежки, шапки и прочие детские вещи, найденные в коридорах, школьная уборщица, Надежда Ильинична, складывала на постаменте статуи, словно некое подношение свирепому божеству безмятежного школьного детства.