Он сидел на крыльце и смотрел на звёздное небо, не замечая слёз, текущих по лицу и бороде, и ему казалось, что небо струится в него. Он снова чувствовал себя юным Ге-ной, полным надежд. Доселе неведомая наркотическая безмятежность жизни кружила голову. Весь огромный мир лежал перед ним.

А Макото-сан любил слушать рассказы Менсерика, пытаясь представить себе бескрайнее цветение весенней степи, колышущийся в летнем зное ковыль и зимние бураны, заносящие снегом дома по крышу и переворачивающие автобусы. Среди дымок и туманов Курильского острова это казалось рассказами о другом мире, возможно, в другом времени и на другой планете.

Ему до сих пор снились и остров, и забытая богом погранзастава, и лёгкие дымки, размывающие границу между небом и морем, морем и сушей, и фантастические туманы, создающие ощущение нереального безвременья, и бескрайний горизонт в солнечный день, напоминавший Менсерику родную казахскую степь. Порой ему казалось, что кроме острова больше ничего нет, а сам остров окружён не водой, а облаками, по которым плы-вёт куда-то век за веком.