Искусство легких касаний

- Что это, - спросил Андрон, разглядывая куст, - можжевельник?
Валентин точно не знал. Возможно, знал Акинфий Иванович - но он стоял поодаль и не слышал вопроса.

• Сорвать хочешь на память?
• Нет, - ответил Валентин. - Хочу им стать
• Это как?
• А так. Живет можжевеловый куст на краю бездны. Растет, гордо глядит в синюю даль... И никуда ему не надо ехать в десять утра. Было стихотворение про то, как умирает японец, мечтая возродиться сосной где-то там... Над обрывом.
• Купи квартиру в "Москва-сити" на сороковом этаже, - ответил Андрон. - И гляди себе в бездну, пока жопа не треснет.
• Там нет никакой бездны.
• В "Москва-сити" как раз очень конкретная бездна со всех сторон. Но здесь нюансы понимать надо. Не каждый увидит...

Одиночество, страх будущего, сложная материальная ситуация – и такой надежный, такой взрослый мужчина на соседней даче. Нетрудно додумать остальное. Но приличные люди подобное именно что додумывают – а Голгофский подробно излагает на двухстах с лишним страницах своего опуса. Целых три главы – которые в основном и обсуждала феминистическая критика.

Что тут сказать?

Наш автор, видимо, вспомнил, что пишет не оккультно-конспирологический трактат, а роман, которому, как утверждают маркетологи, обязательно нужна любовная линия.

– А чем этот животноводческий НИИ занимался?
– У них там с быками что-то делали, – отвечает Альбина Марковна. – Внешне было как на обычной мясобойне. Привозили скот, а потом пускали на мясо. Но еще какие-то исследования проводили, много народу работало. Мы думали, искусственное мясо вывести хотят. А к концу шестидесятых все поменялось.
– Как?
– Хрущев велел на кукурузу перейти.
– Как на кукурузу? Это же был НИИ мясоведения.
Альбина Марковна машет рукой.
– Ой, в те годы такие мелочи никого не удивляли. Крупный рогатый скот к тому времени вырезали по всей стране. Мясоведы и эти бывшие гулаговские масоны постоянно в столовой ругались. Масоны говорили, что без животной силы никуда и вся работа рухнет. А были еще другие, которых называли лысенковцами…
– Лысенковцами?
– Угу. Они в вышиванках ходили. Они к этому времени масонов оттерли со всех постов и вместо них, значит, сами сели. Эти лысенковцы за кукурузу агитировали. За зеленое, так сказать, мясо. Говорили, что жизнь во всем одна и это есть форма существования белковых тел. Просто белок может быть растительный или животный. То Суслова процитируют, то Энгельса. По тем временам с такими цитатами спорить было опасно.

– А почему вы думаете, что в детстве жизнь счастливая? – спросил Валентин.
– Потому что в детстве не знаешь, куда тебя кривая вывезет. Можешь стать героем-летчиком, можешь – серийным убийцей. Можешь – миллионером, реально. Можно уйти в будущее по любой тропинке. А когда перед человеком открыты все дороги, он счастливый и веселый от одного сознания – даже если никуда по ним не пойдет. Все шлагбаумы подняты, из окна видна даль и все такое. Когда взрослеем, шлагбаумы один за другим опускаются, и путей впереди остается все меньше и меньше.

Свобода – понятие абстрактное и философское. Как ее можно лишить, если ее и так ни у кого на этой планете нету. А русское уголовное наказание, напротив, очень конкретное и простое. Оно по своей природе родственно древнекитайской пытке и заключается в том, что человека надолго запирают в клетку со специально выдрессированными системой садистами и придурками, которые будут много лет издеваться над беднягой под веселым взглядом представителя власти… Поэтому тюремные садисты и придурки – это те же самые госслужащие. Примерно как служебные собаки. То есть чисто суки, что бы они про себя ни думали. Как лагерная овчарка себя понимает, мы ведь тоже не знаем…