Каллокаин

Рецензии не будет. Просто маленькое мнение.
Это вторая книга-антиутопия, которую я прочла за жизнь. И, я постараюсь, больше никогда за них не браться. Не потому, что мне их противно читать, не потому, что они неполноценны и чем-то плохи. Наверно, Каллокаин также замечательно, как и все подобные книги, наполнен в строках и между ними безысходностью, безэмоциональностью, полным доминированием разума надо всем, что может быть хорошего и плохого в людях. Я без проблем могу читать обо всём этом. И плохо морально мне не станет. Но! И для меня это огромнейший минус - я слишком быстро забываю, что читала в этих книгах (также было и с Замятиным: я забыла его особенный, неповторимый язык и сравнения; остались лишь крупицы моментов, которые всё-таки как-то вкрались в голову).
Могу ещё добавить, что неплохо было бы сделать по этой книге аудиоспектакль. Я думаю, он получился бы чудесно. И никакого фильма не нужно. Тут всё и так хорошо представляется. Картинка всегда перед тобой.
Читается легко, быстро. Язык понятен и не перегружен. Книга довольно короткая.
Приятно, когда с помощью одной книги узнаешь о чем-то новом. Если бы я не прочитала "Астрид и Веронику", где перед каждой главой вставки стихов, то никогда не узнала бы о Карин Бойе. Так что почти в каждой книге можно почерпнуть для себя что-то интересное; что будет потом зацепкой-клубком-новым звеном.

"Мой шеф!" - обращается герой ко всем вышестоящим по должности. "Мой фюрер!" - читает неконтролируемое подсознание.

Альтернативная история. Неназванная Мировая Империя готовится к новой кровопролитной войне с соседским государством. Вот и кормить стали похуже, и свободных вечеров теперь поменьше, и детей всё строже муштруют в Унгдомслэгере, превращая малышей в дисциплинированных солдат. Что за враги и где они находятся? Все географические знания строго засекречены - меньше знаешь, крепче оборона Империи.

Лео Калль, проживающий в Четвертом Городе Химиков, сотрудник лаборатории по изучению органических ядов и наркотических средств, совершил открытие, несравнимое по своей значимости ни с чем, произведённым раньше. Таинственный каллокаин, вещество, развязывающее язык и раскрывающее тайные помыслы, сыворотка правды, заставляющая выбалтывать то, чего говорить не следует. То, что скрывается глубоко в подсознании. Крамольные мысли, антиимперские настроения, сожаления о чём-то давно утерянном, о чём-то человеческом, простом, праздном и совершенно ненужном, а то и вредном для Империи: разговорам по душам.

Простой, ни к чему не обязывающий диалог, пустой трёп без оглядки на "ухо" и "глаз" полиции, без привлечения соседей в качестве свидетелей для перестраховки, без боязни быть упомянутым в доносе - еженедельном долге каждого сознательного гражданина. Никаких организаций и подрывной деятельности, только непонятная, нелогичная, необъяснимая тоска по чему-то чувственному, образному, человечному.

Это очень странная антиутопия, не похожая на те, что попадались мне раньше. Главный герой совсем не герой, не борец с системой, не опасный вольнодумец. Он самый что ни на есть настоящий винтик, составляющий огромный механизм. Жизнь ради Империи, отказ от индивидуализма ради коллективного блага. Здесь не будет экшена, пыток, подпольных заговорщицких встреч и запрещённой литературы. Только желание помочь, обезвредить и не допустить самого ужасного. Того, что спустя 8 лет Оруэлл назовёт мыслепреступлением.

Каллокаин - превентивная казнь. Наказание за ещё не совершённое действие, за черты характера, за доверие, за тягу поднять взгляд на звёздное небо и остановиться подышать чистым воздухом. И люди снова и снова опускают глаза, ведь Империя как никогда нуждается в здоровых, послушных и безликих в общей массе песчинках:

Фашизм победил. Инакомыслия нет. Учёный создаёт каллокаин – сыворотку правды, что открывает такие перспективы…
Абсолютно не известная в России шведская писательница ни чем не уступает таким авторам антиутопий как Оруэлл, Хаксли, Замятин… Фактически предсказав фашизм, Карин Бойе увидев его триумфальное шествие по Европе отравилась газом в 1940-ом году. Самая пронзительная антиутопия, пожалуй. В XX-ом томе антологии всемирной фантастики, посвящённом скандинавским писателям ещё одно имя заслуживает внимания - Пер Валё с его впечатляющей журналистской антимонопольной антиутопией "Гибель 31-ого отдела"...

Роман «Каллокаин» — одно из самых пронзительных предчувствий XX века. Он был написан в 1940 году, когда сама Бойе, как вспоминали ее друзья, «сидела в Алингсосе (город в Швеции, — прим. ред.) и писала будто одержимая демоном». Она признавалась: «Я боюсь». В письме к шведскому поэту Эббе Линде добавляла:

Этот страх — подлинная реакция человека, который видит, как идеалы человечности рушатся в реальности. «Каллокаин» родился из отчаяния перед тем, что Бойе называла «варварством времени». Бойе видела, как нацистская идеология превращает человека в часть механизма, как государство становится богом, а донос — высшей формой гражданской добродетели.

Главный герой романа, химик Лео Калль, живет в мире, где любовь объявлена пережитком, а семья — временной ячейкой, существующей лишь до тех пор, пока дети не вырастут и не уйдут в лагеря. Он служит в Четвертом городе Химиков Всемирной Империи, в обществе, где каждый шаг, каждый жест и слово контролируются «глазами» и «ушами полиции». Даже дома человек не остается один: «домашняя помощница» обязана вскрывать письма, подслушивать разговоры и еженедельно составлять отчет. И все же — есть одно, что государство пока не может подчинить: мысли. Лео Калль произносит формулу, которая и сегодня звучит как предупреждение:

Научный триумф Лео — создание сыворотки правды, Каллокаина, которая лишает человека последнего убежища — внутреннего мира. Лео проводит эксперименты с сывороткой на добровольцах из Службы жертв-добровольцев. Молодые люди, воспитанные в духе патриотической самоотдачи, готовы принести себя в жертву Империи. Но первый подопытный, «номер 135», под воздействием сыворотки признается: он стыдится того, что утратил энтузиазм, что боится умирать. Лео впервые ощущает зависть к его прежней вере и стыд за собственные опыты.

В этом — трагическая двойственность романа. «Каллокаин» не только политическая антиутопия, но и исповедь человека, который вдруг понимает, что монстр, против которого он борется, растет внутри него самого. Бойе создала мир, насквозь пронизанный отголосками нацизма. Когда Лео говорит своему начальнику Эдо Риссену: «Наши биологи сейчас полностью установили истину: народы Мировой Империи и племена, живущие по ту сторону границы, принадлежат к совершенно разным расам», — перед читателем вспыхивает зеркало расовых теорий Третьего рейха. Точно так же в мире романа государство стоит выше закона, морали и личности. Когда Риссен пытается возразить, что эксперименты с Каллокаином незаконны, Лео отмахивается: все, что служит Империи, — законно.

Даже интимная жизнь в романе подчинена демографическому расчету. Секс — лишь способ пополнить население, а любовь — опасное, почти преступное чувство. Еще в 1934 году Бойе писала о полуавтобиографическом романе Йозефа Геббельса «Михаэль»: «Это, пожалуй, самое утонченное выражение антиэротической установки, проходящей через всю нацистскую литературу. Она проявляется в черной краске, которой писатели мажут нравы противников, доходя до комического».

Бойе прекрасно понимала, что слишком явные параллели с нацистской Германией могли привести к запрету книги. В письме издателю Бонниеру она осторожно замечала: «Содержание выражено достаточно общо, тенденция — тоже, так что я едва ли верю в изъятие. Если хотите, я могу заменить все имена на китайские — они и так собраны откуда попало, так что ни одна великая держава не может узнать себя». Тем не менее «Каллокаин» невозможно спутать ни с чем другим — ни по силе, ни по внутренней тревоге. В этой книге Бойе объединила то, что прежде считала несовместимым: политическую прозу и чистую поэзию духа. «Антиутопия, — писал один из критиков, — стала зеркалом утопии, искаженной страхом».

Всё делается на благо государству, все следят за всеми, бойцов обучают с малого детства. Лео Калль, талантливый химик, создаёт сыворотку правды, которой начинают интересоваться полиция и вышестоящие органы, ведь именно благодаря ей можно выявить истинных патриотов и предателей.

Если уж «1984» был достаточно жёсткой антиутопией, в плане тотального контроля, то эта книга ещё более гиперболизирована.

Всегда интересно посмотреть на один из вариантов безрадостного будущего, ведь именно они больше будоражат чувства, чем наблюдать за прекрасным развитием, если только оно не сопряжено с трудностями. Но всё это разумеется только в книжных фантазиях.

В целом, книга не была мне увлекательна, первая половина была интересней, когда нам рассказывают об этом мире и новом эксперименте, а вот вторую половину книги интерес полностью пропал. Так что эмоций она во мне никаких не вызвала.

Классическая антиутопия, которая вписывается в ряд своих товарищей по жанру и времени написания, но кажется все же более простой.

В книге описано тоталитарное общество, где каждый должен служить на благо Мировому Государству, все следят за всеми, пишут доносы, и лишь за мысли пока нельзя наказать. Но вот один из ученых изобретает сыворотку правды, и теперь за измену Государству можно наказать практически любого.

Конфликт здесь выстраивается вокруг правды и ее значения для межличностного общения. Правду можно получить двумя путями: либо добровольно, либо насильно. С добровольностью здесь, конечно, большие проблемы, но случается и такое. И сразу видна разница хотя бы в том, как мысль оформлена, как человек пытается донести эту мысль, объяснить что-то другому, если правда выдается добровольно. Под каллокаином же идет скорее поток сознания, и даже сам говорящий не всегда может объяснить, что он имеет в виду.

Так же в книге есть размышления о том, что такое человек, сводится ли он к биологическому виду, насколько важно доверие между людьми, как влияет на граждан страх перед наказанием. Но все это выглядит скорее набросками без определенных выводов.

Интересные мысли как будто есть, но в целом все очень ровненько. “Каллокаин” написан в 1940 году, после Замятина и Хаксли, перед Оруэллом и Брэдбери. Чего же не хватило Карин Бойе, чтобы прочно влиться в этот ряд? Мне кажется, эмоциональности и конкретности. Предсказуемость не хочу ставить автору в вину, потому что все антиутопии развиваются по похожим сценариям. Но вот мысли у Бойе то ли не до конца оформлены, то ли недостаточно проиллюстрированы. Не получилось погрузиться в роман, ужаснуться царящей в нем несвободе.

С другой стороны, интересно подано моральное перерождение героя, если можно так выразиться о том пути, который прошел Лео Калль. С самого начала чувствуется, что он не так предан идеалам государства, как хочет это показать, что ему нужен лишь достаточно сильный толчок, смелость признаться самому себе, что он “завидует жителям отравленного газом города”.

Но это точно не та книга, которую захочется перечитывать раз за разом.

Всемирное Государство - хорошо слаженный механизм, шестеренки которого не должны давать сбой во избежание появления индивидуализма и разлада общества. Каждый житель в нем - госсолдат, который имеет своё место в системе с самого рождения. И нет ничего важнее, чем благополучие и процветание Государства – это знает каждый ребенок еще с детства.

По ходу книги мы знакомимся с Лео Калем, рядовым служащим, который живет в Химгороде №4. Он ничем не отличается от других – работает в лаборатории, специально отведенные часы проводит с семьей и исправно появляется на госслужбе; но при этом все его мысли и усилия направлены на получение признания и уважения со стороны его соратников. И именно это желание и самые лучшие побуждения во имя Государства привели его к созданию "Каллокаина", что обернется для него настоящей катастрофой.

С этим изобретением больше никто не сможет хранить тайны и притворяться примерным госслужащим, ведь в руках у полиции появился настоящий эликсир правды, испытанием которого подвергнутся тысячи жителей. Теперь даже мысли о привязанности, любви к детям и собственных желаниях становятся незаконными и караются со всей строгостью.
И "Каллокаин" стал гибелью для главного героя, ведь он, вопреки своему страху, становится опасным элементом общества, который может навредить системе. И Лео Каля спасает (а может, наоборот, губит) нечто большее, могущественнее и значимее, чем Всемирное Государство.

Книга попала мне в руки совершенно случайно – брат привез ее с собой на каникулы из своего города. Я быстро подсуетилась и взяла ее почитать и ни сколько об этом не пожалела! Замечательная книга, интересная задумка, но мне все-таки не хватило чего-то более яркого и эффектного, что, кстати, характерно для всех прочитанных мною антиутопий.

А книгу я определенно советую каждому!

Этот небольшой роман поверг меня в ужас, но сработала защитная реакция "этого не может быть, потому что не может быть никогда" и я его воспринимала отстранённо, стараясь не пропускать через себя.

Это типичная тоталитарная антиутопия, с этой точки зрения удивить Бойе нечем, про мыслепреступления ещё Оруэлл писал... Десять лет спустя! Когда понимаешь, что "Каллокаин" на самом деле предтеча многих других антиутопий, испытываешь огромное уважение.

Для меня "Каллокаин" не об ужасах тоталитаризма как такового, а о том, что каждый человек хочет быть понятым и принятым, хочет настоящей близости (которой режим категорически не допускает), но страх открыться и быть отвергнутым настолько силён, что большинство предпочитает всю жизнь только играть роль.