Слово и дело. В 2 книгах. Книга 2. Мои любезные конфиденты

В пустыне переворота не произведешь.

-Это самый лучший дом в Петербурге, - сказали послу. – А значит, и самый лучший дворец в империи.

Шетарди обнаружил, что оружием Остермана является не боевой клинок. Нет! Он пользуется тончайшим жалом недомолвок и взглядов, которыми без боли проникает в своего собеседника. С Остерманом можно проговорить вечность, но ты никогда не догадаешься, что он сказал. Остерман выпытает у тебя все – ты не узнаешь от него ничего…

Баридо был поэт, но варил и жарил только по вдохновению, одержимый даром кухонной импровизации. Рецептов он не признавал – все рождалось гением на горячей плите, ошеломляя едоков бездной вкуса, аромата и гармонии.

Поезжайте в Россию, друг мой, это очень опасная берлога, куда может провалиться любое королевство…

Целая историческая эпоха заключена в этом парне. Ванька Каин весь, кровь от крови, вышел из царствования Анны Иоановны, и порою кажется, что сама царица породила его в зачатье греховном.

На што деньги нам, коли мы сами чистое золото.

Один день воровской десяти лет в нужде стоит.

Деньги ворованы – не деньги! От них прибытка и счастья не бывает.

Баня – дело прибыльное, а расход малый: дрова да веники.