Слово и дело. В 2 книгах. Книга 2. Мои любезные конфиденты

-Великая государыня, исполни предначертанье дяди своего, Петра Великого: сруби ты кочан дурацкий с корня гнилого…

-До дел коронных людей подлых допущать нельзя… Не бунт нужен, а переворот престольный, какие во всех королевствах бывают.

Сидя за спиной Елизаветы, вдыхая запахи здорового женского тела, ослепленный белизной ее пышных плеч, маркиз Шетарди решил немножко поработать в пользу Франции. Выбрав момент, он шепнул Елизавете на ушко:
-Мне интересно, что бы вы стали делать, если судьба вдруг вознесла бы вас на престол российский?
Ответ цесаревны превзошел все его ожидания:
-Боже! Да я бы тогда всю жизнь в мужских штанах ходила…

Самая страшная водка для народа – бесплатная водка.

-Что означает пируэт сей, друг мой?
-В танце этом запечатлена картина пылкая, как две голодные собаки из-за одной кости грызутся.

Вообще скромность – это большая наука, не каждый умеет смирить свою алчность!

Скупердяй – тот из-за полушки одной удавится. Поэт – согласен удавиться из-за слова.

Тредиаковский спутал новое с новейшим, и, встав против новейшего, он цеплялся за свое «новое», которое вдруг оказалось устаревшим.

Только за столом, когда пишешь, тогда и счастлив ты. Оторвался от стола, восторги творческие студя, и жизнь бьет тебя… Ох, как бьет она тебя!

-А кого учить задумал? Государыню свою? Монархиню? Самодержицу самовластную? Да ведаешь ли ты, что цари ошибок не имеют? Все люди ошибаться способны! Но персоны, от бога коронованы, николи не ошибаются… Уж если я кого до особы своей приблизила, знать, свят человек сей! Возвысить любого могу, но и уронить могу так, что не встанет…