Село Степанчиково и его обитатели

Мне кажется, Достоевский целенаправленно зарывал в землю талант комического писателя, безмерно увлекаясь истерико-трагическим жанром. Но в этой прелестной вещице еще не в полной мере витает мрачный дух его классических романов, зато с избытком меткой и злой иронии. Надрывные сцены, разумеется, присутствуют одна за одной, однако и в них больше смешного, чем душещипательного. Да, большая часть героев жалка, нелепа и вызывает раздражение, да, от большей части их поступков хочется пафосным и трагическим жестом уронить лицо в ладонь, но все же это очевидно делается на потеху читателю. Тем не менее, Федормихалыч не был бы Федормихалычем, если бы под конец ловким трюком не вывернул все наизнанку, заставляя читателя отчасти переосмыслить свое отношение к таким, казалось бы, прямолинейным и преувеличенным персонажам "без двойного дна". И пусть в "Селе Степанчикове..." зазор между первым и двойным дном оказался куда как неглубок, однако там вполне можно наскрести на сострадание и даже в какой-то степени понимание. Разве что лакею Видоплясову не повезло - ну не любит Достоевский лакеев, хоть ты тресни.

А еще любопытен образ Фомы Опискина. В какой-то степени он ведь является отражением и самого Достоевского, той его неприятной, мессианско-нравоучительной стороны, которая тогда еще не развернулась в полный рост. Оговорюсь, впрочем, что эта черта его, разумеется, сильно раздута и преувеличена достоевскомифом, однако и в поздних работах местами прямо-таки торчит на поверхности. "Вы злы, друзья мои! Злы, да, злы-с, погрязли в своей гордыне! Понимаете ли, о чем я вам толкую? Добродетель есть то, к чему надо стремиться, а вы непокорствуете! Но у меня золотое сердце, оно все может принять и простить! Я сам могу простить, если не как человек, то хотя бы как христианин-с! Главное - покайтесь, и тогда как елей изольется прямо в душу!" Характерный набор тезисов, не правда ли? Хотя это, конечно, не в упрек Федормихалычу. Мы с ним как-нибудь еще более серьезно поспорим и поругаемся в рецензии на "Братьев Карамазовых", к примеру. А пока что Богу - богово, кесарю - кесарево, а Достоевскому - достоевское.

Великий психолог Федор Михайлович на этот раз обратился к образу клоуна, позера и лгуна Фомы Фомича Опискина.В нашей жизни существует много всего такого, что есть и будет сугубо для развлечения. Из живых существ это кошки, девушки и Фома Опискин. Его поведение настолько напоминает поведение любимой женщины, что начинаешь подозревать всех, кто за ним бегает, в гомосексуальных наклонностях. Но здесь не тот случай. Опискину достался дядюшка.

Встреча садиста и мазохиста всегда бывает закономерной и Фоме определенно повезло. Нарвись он в виде помещика на меня, то позавидовал бы крепостным. Но Достоевский и здесь своим всепоглощающим человеколюбием смог облагодетельствовать реального урода. Осуществлено это, как обычно, сложным и витиеватым путем, через Магадан в Санкт-Петербург, но это также отличительная особенность терзаний творчества автора. Дядюшка не в состоянии своими руками сделать что-то реальное, поэтому ему (как и самому Достоевскому, которому жены распродавали тиражи его книг вручную) крайне необходима нянька. Но в данном повествовании для него Варвары Степановны не нашлось. Маловнятный племянник, от лица которого идет повествование, скорее наделен некоторыми чертами самого дядюшки, хотя видит мир в более реалистичных красках, но это всего лишь несколько другая форма типажа Федора Михайловича. Очевиден тот факт, что дядюшку следует направлять, а совсем не вести с ним воспитательные беседы.

Многогранные и разнообразные типажи обитателей села Степанчиково поражают тем, что уместились на двухстах страницах, колоритны, потешны и радуют глаз. Видоплясову с его воплями, который никак не мог подобрать себе фамилию, не рифмующуюся с явными ругательствами, следовало дать очень ругательную фамилию, чтобы на ее фоне любая рифма выглядела блекло. Эдуард Успенский списал этот момент у Достоевского для своего кота Матроскина. Впрочем, русская сказка "Рифмы" повествует о чем-то похожем еще раньше.

Воображаемое литературное прошлое Опискина дает повод поглумиться над литераторами в принципе. "Непризнанная литература способна погубить и не одного Фому Фомича", "грязное невежество Фомы, конечно, не могло служить помехой его литературной карьере". Уморительны образы Бахчеева, постоянно брюзжащего толстяка, крестьян, изучающих французский язык, даже Татьяны Ивановны, за которой толпами носятся женихи, придумывая самые различные способы ее захомутания.

Резюмируют произведение слова дядюшки "я, конечно, не философ, но я думаю, что во всяком человеке гораздо более добра, чем снаружи кажется". Здесь я бы уточнил, хотя тоже не философ, что во всяком человеке гораздо более дерьма, чем его видно первоначально.

В этой небольшой повести Достоевский старается выявить причины "одурманивания" властью. Автор показывает, как из шута и лицедея можно взрастить деспота, упивающегося своим господством.

Некий Фома Фомич Опискин, живущий в доме богатых помещиков,  нахлебник и приживальщик неожиданно становится "Властителем дум" этих достаточно интеллигентных и разумных людей.

Сергей, приглашенный в поместье к своему дядюшке, узнав о доморощенном тиране,  недоумевающе задаётся вопросом:

«…ведь есть же что-нибудь в этом человеке? Ведь есть же причина, по которой ему все поклоняются?»

Но нет, отец Фомы Фомича «был столбовой дворянин, неведомо откуда, неведомо кто», «по господам проживал, при милости на кухне пробавлялся».

В таком случае возникает следующий вопрос  :  «позвольте вас спросить, что он красив, умен?»

Ответ озадачивает:

«Да он на всех зверей похож, батюшка, если уж все хотите доподлинно знать. И ведь добро бы остроумие было, хоть бы остроумием, шельмец, обладал, – ну, я бы тогда согласился, пожалуй, скрепя сердце для остроумиято, а то ведь и остроумия никакого!».

Тем более непонятно, как такой персонаж "обморочил",  подмял под тебя всё благородное семейство.

Вот Опискин вводит на неделе ещё одну среду вместо четверга, вот он заставляет праздновать свои именины в Ильин день, чтобы украсть праздник у сына хозяина поместья Ильюши.

Творится что-то несусветное, все завороженно смотрят ему в рот, ловят каждое слово, боятся противоречить.

Он не просто заходит в комнату,  появление Властителя  объявляет слуга, кроме того, он всегда запаздывает, входит внезапно, молча,  не здоровается, его нельзя перебивать, при его речах должна быть полная тишина, садиться за стол и начинать обед без него также не полагается.

Он заставляет называть тебя по-генеральски "Вашим Превосходительством", что является полным абсурдом и издевательством.

Отставной  полковник восклицает:

«Но, Фома, ведь это уже было, так сказать, высшее посягновение, Фома».

Но Самозванцу и этого мало:

«Надеюсь также, что вы не оскорбитесь, если я предложу вам слегка поклониться и вместе с тем склонить вперед корпус. С генералом говорят, склоняя вперед корпус, выражая таким образом почтительность и готовность, так сказать, лететь по его поручениям».

Все требования  "проклятого Фомки" бесприкословно исполняются.

Любая власть нуждается в символах подчинения. Символы становятся  самой властью.

Опискин убеждён, что общение с ним оставляет в душе собеседника благодать и треп. В своих глазах он олицетворяет высшую духовность, мораль и нравственность.

«Ну, не чувствуете ли вы теперь, что у вас вдруг стало легче на сердце, как будто в душу к вам слетел какой-то ангел? Чувствуете ли вы присутствие этого ангела? Отвечайте мне! (…) как будто сердце ваше после того, как вы победили себя, так сказать, окунулось в каком-то елее?».

И это говорит бывший шут Фома, который в доме генерала Крахоткина совсем недавно «для его генеральской потехи, различных зверей из себя представлял», а значит,  был ряженым. Как известно, в народных обрядах ряженые изображали нечистую силу, чему внешность Властителя очень даже соответствует:  "на всех зверей похож",  говорят о нём.

Вот в чём причина дурмана. Зверь, мертвящее начало завладело поместьем.

Однажды Фома высокопарно изрекает:

«Высочайшая любовь к человечеству сделала меня в это время каким-то бесом гнева и мнительности. Я готов был кидаться на людей и терзать их».

Гоголю наш привет!

Опискин упивается властью. Ранее его унижали, теперь же ему предоставляется возможность отыграться. Он не упустит своего шанса и насладится всепоглощающей значимостью сполна.

Кто же олицетворяет жизнеутверждающее начало в повести?

Это полковник Егор Ильич Ростанев.  Он излучает вселенскую любовь и терпимость ко всем домочадцам: к детям, к Настеньке, к матери, к племяннику, к слугам и крестьянам,  даже к Фоме.  Он настоящий, но свергнутый хозяин поместья, отец семейства, который верой и правдой служил Отечеству. Он, справедливый и добрый помещик, вдруг превращается в "дурака".    Полковник искренне говорит о себе:
«Я ведь глуп – сам чувствую, что глуп».

Дело в том, что в реальном мире такие черты как благородство, "целомудрие сердца", деликатность, жертвенность часто воспринимаются как слабость.

Племянник замечает о дяде:

«Иной бы назвал его и малодушным, и бесхарактерным, и слабым».

Наивность, отсутствие критического взгляда, легковерие и добропорядочность  полковника позволяют Опискину стать тираном семьи.

Егор Ильич  не понимает законов властного подчинения и манипуляций душами.  Для него все - "друзья", все - "братья".

Конец печален.

Несмотря на то, что все прекрасно понимают сложившуюся ситуацию и не единожды  разоблачают "проклятого Фомку", он всё равно воцаряется в доме.

Мнимые добродетели приживальщика одерживают победу над здравым смыслом.

Народ безмолвствует...

Типичные ассоциации с книгами Достоевского: Петербург, сложные характеры в критических обстоятельствах, бедность, страсть. Добро пожаловать в село Степанчиково, затерянное где-то в России поместье, населенное героями с говорящими фамилиями. Нет, это не Гоголь, не Тургенев, - это комедия от Фёдора Михайловича.

Вас здесь радушно встретят местные жители, если, конечно, Фома Фомич не будет против. Знакомимся: радушный хозяин полковник Егор Ильич Ростанев, добрейшей души человек, благородный и открытый, в каждом мерзавце он увидит хорошее и всю вину его возьмет на себя, вот только полковник слаб характером и легко поддается влиянию, да и без образования совсем, зато перед всякой наукой тепещет. Настенька, гувернантка при детях, хороша, умна, скромна, просто загляденье. В гостях у них пара приживальщиков: Мизинчиков и Обноскин, с ними еще не всё понятно, вроде бы люди достойные, но не без червоточины. С Татьяной Ивановной будьте аккуратны, она совсем свихнулась от недавно свалившегося наследства на амурной теме. Слуги при них замечательные: Видоплясов среди них выделяется, даже книгу написал "Вопли Видоплясова", а деревенские его не понимают, дразнят, из-за них он фамилиё давеча менял, Фалалей красотою замечателен, но туп как пробка, сон его мучает про белого бычка, никак отвязаться не может. Подбираемся к важным персонам, маменька полковника генеральша с тяжелым характером, все припадками да обмороками мучается. Поднять настроение ее может только сам Фома Фомич Опискин, главнейший человек в этой веселой компании. Ох, не прост Фома, хоть и плюгавенький, роста маленького, со службой не сложилось, вроде какая-то темная история вышла, потом шутом при покойнике генерале был, но он достойнейший человек да к тому же и ученейший, произведения его нигде не публиковались, да и не видел пока их никто, но литератор он талантливый несомненно. А как он словом владеет, как пороки обличает, как сам себя восхваляет, - таких днем с огнем не сыщешь! Говорят, на самого Гоголя похож в некоторых речах, а уж сколько писателей поминает, имена так и сыплются, от Пушкина до Броздны.

Освоились немного, присмотрелись: что-то неладно в Сепанчиково. Страшные вещи Фома творит, все он извернет так, что дядя эгоистом да извергом оказывается, никого окромя себя не слушает, истериями да нововведениями своими даже до крепостных добрался. Да кто ж против него слово скажет, может только детишки по глупости. Так обитатели и несут крест свой смирно, даже радуются порой и Фому за господина почитают.

Сам Достоевский выделял в своем романе прежде всего два характера: полковника и Фомы. Опискин производит сильнейшее впечатление, он выстраивает в приютившем его доме жестокую диктатуру, основанную исключительно на моральном давлении и готовности остальных подчиниться, единственное, что у него есть — это способность к манипулированию, которой он владеет настолько великолепно, что любой бунт умеет повернуть в свою пользу, а более сильная личность для его свержения, увы, не находится. Меня буквально трясло от его монологов, уж очень жизненный типаж получился и страшный к тому же. Остальные герои выписаны не менее иронично и живо.

Резюме: смешно, хлестко и боязно, как бы не встретиться с таким вот Фомой Фомичом в реальности.

Всё время, пока читал этот роман, меня интересовал вопрос: "Когда же Егор Ильич набъёт морду Фоме Фомичу?"

Это, наверное, первый случай в моей жизни, когда неприязнь к литературному герою была такой реалистичной и откровенной, что руки чесались так сильно захлопнуть книгу, чтобы из её страниц брызнули кровавые сопли этого местечкового деспота.
Финал же просто потряс. Нет, не хеппи эндом (совсем уж не по Достоевскому), а из-за понимания, что, по-уму, Фому Фомича прощать никак нельзя и последний его монолог - это очередное хладнокровное манипулирование людскими судьбами, в сердце, я его всёже простил. Как и все обитатели села Степанчиково...

Умел, всё же, Фёдор Михайлович играть на струнах человеческой души. Умеел...

Часто бывает так, что за художником закрепляется совершенно определённая слава, его начинают узнавать по какому-то "особому почерку", свойственному ему одному. Говорят :" Ах, это типичный такой-то!" Однако, время от времени художники эдак взбрыкивают, так что все разводят руками и удивляются.

Ну вот, к примеру, Чарли Чаплин. И все так привыкли к тому, что он ужасно смешной, а он взял и снял "Мсье Верду", где играет серийного убийцу-многожёнца. Неожиданно! Или там, Джоан Роулинг. Кто ожидал от этой сказочницы кровавых детективов? В общем, случается такое. На то они и художники - люди творческие, не отличающиеся постоянством.

И с Фёдором Михалычем такое бывало. Есть в его творчестве несколько произведений, в которых он проявляет совершенно великолепное чувство юмора. Это, конечно, уморительная Достоевский Ф. - Чужая жена и муж под кроватью и фееричное Федор Достоевский - Село Степанчиково и его обитатели . Конечно же, в чём-то Достоевский и тут по-своему экзистенциален. Как обычно, его герои не могут "поверить в своё счастье" и порываются "искупить его какими-нибудь страданиями", но не так отчаянно, как, скажем, в Ф. М. Достоевский - Униженные и оскорбленные , не доводя до абсурда самоистязания. Хотя абсурда здесь хватает, даже с избытком. Но только абсурда смешного.

Каким-то чудом пролезший в дом к добрейшему человеку, ничтожнейший... клоп! - Фома Опискин - принимается терроризировать всех - от хозяина, которого унижает самым кошмарным образом до слуг, которых обучает французскому языку либо самым натуральным образом доводит до сумасшедшего дома.

Здесь нет никаких долгих размышлений и самокопаний, тяжких сновидений, болезненных воспоминаний. Словом, всего того, за что многие (очень многие) люди, как попугаи хором твердят : "Ах, Достоевский - тяжёлый писатель." А есть здесь яркие динамичные диалоги, много шума, много крика, обмороки, судороги, всяческая беготня и даже настоящая погоня!

А если всё ещё сомневаетесь, читать или не читать, посмотрите телеверсию спектакля театра Моссовета "Фома Опискин". Этот спектакль бесподобен.

Оказывается, Достоевский может быть и ироничным. Данное произведение - это его ранняя работа. Однозначно заслуживает внимания и наивысший оценки. Сюжет актуальный и по сей день. Настолько точно автору удалось описать характер героев, что у меня перед глазами вставали образы людей из реальной жизни. Я думаю у многих в жизни есть свои Фома Фомич- деспот, вечная жертва и нахлебник; дядя, Егор Ростанев - мягкотелый, наивный добряк-глупец; мать,генеральша Крахоткина - не менее деспотичная манипуляторша, чем Фома Фомич, своими жалобами о том, что её не ценят, не любят и т.д. В целом сам сюжет, повествование, герои - мне мне понравилось, читалось легко, не было той мрачности, что свойственно Достоевскому. Он для меня открылся с другой стороны, что мне также приятна)).

Хотя произведению приписывается жанр сатирической повести, при чтении было не до смеха. Совсем. Причин тому несколько. На бытовом уровне её главный герой, отставной полковник Егор Ильич, представлен автором крайне противоречиво, что вызывает когнитивный диссонанс, а концовка произведения в целом кажется и вовсе неправдоподобной. На этическом уровне добродетельность положительных героев весьма сомнительна. Аллегорический же уровень я нахожу самым ярким. В обитателях села Степанчиково как в капле воды отражается море – состояние общества середины XIX века, которое в полной мере применимо и к сегодняшнему. Далее рассмотрим все обозначенные аспекты по порядку.

Итак, сюжетная развязка мне кажется надуманной. Не верю, что всё могло закончиться так благополучно, как описано в финале. Аврааму Линкольну приписывают меткие слова: «Можно всё время дурачить некоторых, можно некоторое время дурачить всех, но нельзя всё время дурачить всех». Достоевский же в своей повести явно бросает им вызов, позволяя главному антигерою, приживале Фоме, годами манипулировать обитателями Степанчикова. При всей недалёкости Егора Ильича, с сердцем у него полный порядок, а раз так, то оно должно было скорее рано чем поздно распознать фальшь в игре его антагониста. Тем не менее, даже кульминационный эпизод с очернением невесты Настеньки не привёл к прозрению. Можно было бы предположить, что у Егора Ильича, как, например, у Ильи Обломова, проблема с третьим жизненно важным компонентом – с волей. Но нет, не сходится. Во-первых, он полковник со славным прошлым, по уходу которого в отставку проливали слёзы сослуживцы. Во-вторых, до обретения наследства он активно действовал, чтобы обеспечить высокий уровень жизни своей матери во втором браке. В результате такого описания мы видим волевого персонажа с глубоким сердцем, что совершенно не стыкуется с его видимым поведением. Но даже если убрать за скобки главу семейства, в его окружении было достаточно людей, которые понимали истинную мотивацию поступков Фомы, но почему-то это понимание не имело никакого практического эффекта. Такое массовое, многолетнее и искреннее принятие Фомы в качестве морального авторитета выглядит невозможным.

Теперь об этической составляющей. Предположим, своей повестью Достоевский хотел показать высокую нравственность Егора Ильича и его близких по отношению к несчастному Фоме, дав нравоучение о важности смирения, терпения, умении видеть доброе начало даже в падшем человеке. Однако образец поведения для подражания вышел сомнительным. Его можно было бы принять, если бы полковник, осознавая натуру сожителя, ограждал от его тирании окружающих. На деле же Егор Ильич попускает излиянию комплексов Фомы не только на себя, но и на близких, начиная с ребёнка Фалалея и заканчивая престарелым Григорием. Какова бы ни была внутренняя мотивация полковника в потакании Фоме – духовный рост или попытка примирить затравленную душу с миром – делать это за чужой счёт безнравственно и потому вызывает отторжение. Помимо прямого воздействия Фомы на людей, не стоит забывать и о косвенном. О нём в книге ничего не сказано, но его несложно представить. Преподнесение низких моделей поведения в качестве нормы способствует их распространению, особенно среди детей, которые впитывают увиденное. Фома же был идеалом для подражания всему поместью ни много ни мало семь лет. Логично предположить, что некоторые жители переняли сомнительные черты его характера, ориентируясь на представленный им нравственный пример. Фому можно было бы оставить из доброты, но не забывать давать оценку его поведению. Однако из заключения мы знаем, что могила его удостоена мраморным памятником с хвалебными надписями. Хочется сказать, что такое невозможно, и всё это выдумка, но, к сожалению, сатира автора в отношении как его современников, так и потомков в нашем лице, слишком точна.

И здесь мы переходим к главному — аллегории, явленной в обитателях Степанчикова. Егор Ильич благоговеет перед наукой как таковой и любыми её представителями. Он признает выше себя любого человека с большей, чем у него, эрудицией и красноречием, называя даже пьяницу Коровкина, не говоря уж о Фоме, «людьми столетия». Но ведь с той поры ничего не изменилось. Фаустовская цивилизация, в которой мы живём последние четыреста лет, боготворит научно-технический прогресс и готова ради него на любые жертвы. Мы верим и ценим, лишь то, что прошло фильтр научного метода. Как следствие в человеческой триаде ум-сердце-воля восхищения удостаивается лишь интеллект, сила духа хороша как инструмент его развития, а сердце не ставится ни в грош. Приведу показательный пример из жизни. Один из моих бывших коллег, эмигрируя на Запад, назвал причиной переезда приобщение к цивилизационно превосходящему обществу. Согласно его логике, США, запустившие по миру последнюю технологическую волну (микроэлектронику), даровавшие человечеству компьютеры и интернет, как самые успешные, по праву являются «градом на холме» и, следовательно, являются этическим эталоном во всех вопросах бытия. Позволю себе обобщение: значительная часть общества XIX–XXI веков считает экономическое и технологическое процветание необходимым и достаточным условием для признания нравственного авторитета. Это ли не логика Егора Ильича? В 1859 году Фёдор Михайлович ещё мог позволить себе высмеивать её в лёгкой форме, но уже в «Бесах» (1872) он раскрывает эту же тему в совсем иных, мрачных тонах. Сегодня, зная итоги 1917 и 1991 годов, мне уже сложно воспринимать обитателей Степанчикова легкомысленно.

Таким образом, я нахожу силу этой повести не в бытовом юморе, а в горькой и пронзительной правоте её социальной аллегории, которая, увы, не теряет актуальности.

"Вроде бы язык Достоевского, а жанр не его". Однако, эта книга - причина для тех, кто не любит Достоевского за мрачную атмосферу его произведений, приятно удивиться и, возможно, поменять мнение о нем в лучшую сторону. Потому что великолепное изображение Фомы Фомича, фигурирующего в повести, чуть ли не памятник сатирического искусства. Тем более, что сатира эта на Гоголя. Скажут, что преувеличенно, не реалистично, но ведь это просто попытка автора изобразить что-то, что кардинально бы отличалось от всех его известных романов. Даже действие происходит не в городе, а в деревне. А сюжет рассказывает про то, как один жалкий, ничего из себя не представляющий человек, может умело заставить свое окружение прислуживать и плясать под свою дудку. То есть, вредность показывается здесь в самом своем совершенстве. И слабохарактерность тоже. Но ведь смешно!