Рецензия на книгу

• 

  -273C21 июня 2012 г.

  Мне кажется, Достоевский целенаправленно зарывал в землю талант комического писателя, безмерно увлекаясь истерико-трагическим жанром. Но в этой прелестной вещице еще не в полной мере витает мрачный дух его классических романов, зато с избытком меткой и злой иронии. Надрывные сцены, разумеется, присутствуют одна за одной, однако и в них больше смешного, чем душещипательного. Да, большая часть героев жалка, нелепа и вызывает раздражение, да, от большей части их поступков хочется пафосным и трагическим жестом уронить лицо в ладонь, но все же это очевидно делается на потеху читателю. Тем не менее, Федормихалыч не был бы Федормихалычем, если бы под конец ловким трюком не вывернул все наизнанку, заставляя читателя отчасти переосмыслить свое отношение к таким, казалось бы, прямолинейным и преувеличенным персонажам "без двойного дна". И пусть в "Селе Степанчикове..." зазор между первым и двойным дном оказался куда как неглубок, однако там вполне можно наскрести на сострадание и даже в какой-то степени понимание. Разве что лакею Видоплясову не повезло - ну не любит Достоевский лакеев, хоть ты тресни.

  А еще любопытен образ Фомы Опискина. В какой-то степени он ведь является отражением и самого Достоевского, той его неприятной, мессианско-нравоучительной стороны, которая тогда еще не развернулась в полный рост. Оговорюсь, впрочем, что эта черта его, разумеется, сильно раздута и преувеличена достоевскомифом, однако и в поздних работах местами прямо-таки торчит на поверхности. "Вы злы, друзья мои! Злы, да, злы-с, погрязли в своей гордыне! Понимаете ли, о чем я вам толкую? Добродетель есть то, к чему надо стремиться, а вы непокорствуете! Но у меня золотое сердце, оно все может принять и простить! Я сам могу простить, если не как человек, то хотя бы как христианин-с! Главное - покайтесь, и тогда как елей изольется прямо в душу!" Характерный набор тезисов, не правда ли? Хотя это, конечно, не в упрек Федормихалычу. Мы с ним как-нибудь еще более серьезно поспорим и поругаемся в рецензии на "Братьев Карамазовых", к примеру. А пока что Богу - богово, кесарю - кесарево, а Достоевскому - достоевское.

  74

  307