
Аудио
134.9 ₽108 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Мне кажется, Достоевский целенаправленно зарывал в землю талант комического писателя, безмерно увлекаясь истерико-трагическим жанром. Но в этой прелестной вещице еще не в полной мере витает мрачный дух его классических романов, зато с избытком меткой и злой иронии. Надрывные сцены, разумеется, присутствуют одна за одной, однако и в них больше смешного, чем душещипательного. Да, большая часть героев жалка, нелепа и вызывает раздражение, да, от большей части их поступков хочется пафосным и трагическим жестом уронить лицо в ладонь, но все же это очевидно делается на потеху читателю. Тем не менее, Федормихалыч не был бы Федормихалычем, если бы под конец ловким трюком не вывернул все наизнанку, заставляя читателя отчасти переосмыслить свое отношение к таким, казалось бы, прямолинейным и преувеличенным персонажам "без двойного дна". И пусть в "Селе Степанчикове..." зазор между первым и двойным дном оказался куда как неглубок, однако там вполне можно наскрести на сострадание и даже в какой-то степени понимание. Разве что лакею Видоплясову не повезло - ну не любит Достоевский лакеев, хоть ты тресни.
А еще любопытен образ Фомы Опискина. В какой-то степени он ведь является отражением и самого Достоевского, той его неприятной, мессианско-нравоучительной стороны, которая тогда еще не развернулась в полный рост. Оговорюсь, впрочем, что эта черта его, разумеется, сильно раздута и преувеличена достоевскомифом, однако и в поздних работах местами прямо-таки торчит на поверхности. "Вы злы, друзья мои! Злы, да, злы-с, погрязли в своей гордыне! Понимаете ли, о чем я вам толкую? Добродетель есть то, к чему надо стремиться, а вы непокорствуете! Но у меня золотое сердце, оно все может принять и простить! Я сам могу простить, если не как человек, то хотя бы как христианин-с! Главное - покайтесь, и тогда как елей изольется прямо в душу!" Характерный набор тезисов, не правда ли? Хотя это, конечно, не в упрек Федормихалычу. Мы с ним как-нибудь еще более серьезно поспорим и поругаемся в рецензии на "Братьев Карамазовых", к примеру. А пока что Богу - богово, кесарю - кесарево, а Достоевскому - достоевское.

Великий психолог Федор Михайлович на этот раз обратился к образу клоуна, позера и лгуна Фомы Фомича Опискина.В нашей жизни существует много всего такого, что есть и будет сугубо для развлечения. Из живых существ это кошки, девушки и Фома Опискин. Его поведение настолько напоминает поведение любимой женщины, что начинаешь подозревать всех, кто за ним бегает, в гомосексуальных наклонностях. Но здесь не тот случай. Опискину достался дядюшка.
Встреча садиста и мазохиста всегда бывает закономерной и Фоме определенно повезло. Нарвись он в виде помещика на меня, то позавидовал бы крепостным. Но Достоевский и здесь своим всепоглощающим человеколюбием смог облагодетельствовать реального урода. Осуществлено это, как обычно, сложным и витиеватым путем, через Магадан в Санкт-Петербург, но это также отличительная особенность терзаний творчества автора. Дядюшка не в состоянии своими руками сделать что-то реальное, поэтому ему (как и самому Достоевскому, которому жены распродавали тиражи его книг вручную) крайне необходима нянька. Но в данном повествовании для него Варвары Степановны не нашлось. Маловнятный племянник, от лица которого идет повествование, скорее наделен некоторыми чертами самого дядюшки, хотя видит мир в более реалистичных красках, но это всего лишь несколько другая форма типажа Федора Михайловича. Очевиден тот факт, что дядюшку следует направлять, а совсем не вести с ним воспитательные беседы.
Многогранные и разнообразные типажи обитателей села Степанчиково поражают тем, что уместились на двухстах страницах, колоритны, потешны и радуют глаз. Видоплясову с его воплями, который никак не мог подобрать себе фамилию, не рифмующуюся с явными ругательствами, следовало дать очень ругательную фамилию, чтобы на ее фоне любая рифма выглядела блекло. Эдуард Успенский списал этот момент у Достоевского для своего кота Матроскина. Впрочем, русская сказка "Рифмы" повествует о чем-то похожем еще раньше.
Воображаемое литературное прошлое Опискина дает повод поглумиться над литераторами в принципе. "Непризнанная литература способна погубить и не одного Фому Фомича", "грязное невежество Фомы, конечно, не могло служить помехой его литературной карьере". Уморительны образы Бахчеева, постоянно брюзжащего толстяка, крестьян, изучающих французский язык, даже Татьяны Ивановны, за которой толпами носятся женихи, придумывая самые различные способы ее захомутания.
Резюмируют произведение слова дядюшки "я, конечно, не философ, но я думаю, что во всяком человеке гораздо более добра, чем снаружи кажется". Здесь я бы уточнил, хотя тоже не философ, что во всяком человеке гораздо более дерьма, чем его видно первоначально.

В этой небольшой повести Достоевский старается выявить причины "одурманивания" властью. Автор показывает, как из шута и лицедея можно взрастить деспота, упивающегося своим господством.
Некий Фома Фомич Опискин, живущий в доме богатых помещиков, нахлебник и приживальщик неожиданно становится "Властителем дум" этих достаточно интеллигентных и разумных людей.
Сергей, приглашенный в поместье к своему дядюшке, узнав о доморощенном тиране, недоумевающе задаётся вопросом:
«…ведь есть же что-нибудь в этом человеке? Ведь есть же причина, по которой ему все поклоняются?»
Но нет, отец Фомы Фомича «был столбовой дворянин, неведомо откуда, неведомо кто», «по господам проживал, при милости на кухне пробавлялся».
В таком случае возникает следующий вопрос : «позвольте вас спросить, что он красив, умен?»
Ответ озадачивает:
«Да он на всех зверей похож, батюшка, если уж все хотите доподлинно знать. И ведь добро бы остроумие было, хоть бы остроумием, шельмец, обладал, – ну, я бы тогда согласился, пожалуй, скрепя сердце для остроумиято, а то ведь и остроумия никакого!».
Тем более непонятно, как такой персонаж "обморочил", подмял под тебя всё благородное семейство.
Вот Опискин вводит на неделе ещё одну среду вместо четверга, вот он заставляет праздновать свои именины в Ильин день, чтобы украсть праздник у сына хозяина поместья Ильюши.
Творится что-то несусветное, все завороженно смотрят ему в рот, ловят каждое слово, боятся противоречить.
Он не просто заходит в комнату, появление Властителя объявляет слуга, кроме того, он всегда запаздывает, входит внезапно, молча, не здоровается, его нельзя перебивать, при его речах должна быть полная тишина, садиться за стол и начинать обед без него также не полагается.
Он заставляет называть тебя по-генеральски "Вашим Превосходительством", что является полным абсурдом и издевательством.
Отставной полковник восклицает:
«Но, Фома, ведь это уже было, так сказать, высшее посягновение, Фома».
Но Самозванцу и этого мало:
«Надеюсь также, что вы не оскорбитесь, если я предложу вам слегка поклониться и вместе с тем склонить вперед корпус. С генералом говорят, склоняя вперед корпус, выражая таким образом почтительность и готовность, так сказать, лететь по его поручениям».
Все требования "проклятого Фомки" бесприкословно исполняются.
Любая власть нуждается в символах подчинения. Символы становятся самой властью.
Опискин убеждён, что общение с ним оставляет в душе собеседника благодать и треп. В своих глазах он олицетворяет высшую духовность, мораль и нравственность.
«Ну, не чувствуете ли вы теперь, что у вас вдруг стало легче на сердце, как будто в душу к вам слетел какой-то ангел? Чувствуете ли вы присутствие этого ангела? Отвечайте мне! (…) как будто сердце ваше после того, как вы победили себя, так сказать, окунулось в каком-то елее?».
И это говорит бывший шут Фома, который в доме генерала Крахоткина совсем недавно «для его генеральской потехи, различных зверей из себя представлял», а значит, был ряженым. Как известно, в народных обрядах ряженые изображали нечистую силу, чему внешность Властителя очень даже соответствует: "на всех зверей похож", говорят о нём.
Вот в чём причина дурмана. Зверь, мертвящее начало завладело поместьем.
Однажды Фома высокопарно изрекает:
«Высочайшая любовь к человечеству сделала меня в это время каким-то бесом гнева и мнительности. Я готов был кидаться на людей и терзать их».
Гоголю наш привет!
Опискин упивается властью. Ранее его унижали, теперь же ему предоставляется возможность отыграться. Он не упустит своего шанса и насладится всепоглощающей значимостью сполна.
Кто же олицетворяет жизнеутверждающее начало в повести?
Это полковник Егор Ильич Ростанев. Он излучает вселенскую любовь и терпимость ко всем домочадцам: к детям, к Настеньке, к матери, к племяннику, к слугам и крестьянам, даже к Фоме. Он настоящий, но свергнутый хозяин поместья, отец семейства, который верой и правдой служил Отечеству. Он, справедливый и добрый помещик, вдруг превращается в "дурака". Полковник искренне говорит о себе:
«Я ведь глуп – сам чувствую, что глуп».
Дело в том, что в реальном мире такие черты как благородство, "целомудрие сердца", деликатность, жертвенность часто воспринимаются как слабость.
Племянник замечает о дяде:
«Иной бы назвал его и малодушным, и бесхарактерным, и слабым».
Наивность, отсутствие критического взгляда, легковерие и добропорядочность полковника позволяют Опискину стать тираном семьи.
Егор Ильич не понимает законов властного подчинения и манипуляций душами. Для него все - "друзья", все - "братья".
Конец печален.
Несмотря на то, что все прекрасно понимают сложившуюся ситуацию и не единожды разоблачают "проклятого Фомку", он всё равно воцаряется в доме.
Мнимые добродетели приживальщика одерживают победу над здравым смыслом.
Народ безмолвствует...

Я даже думаю, что самое лучшее определение человека – это: существо на двух ногах и неблагодарное.

Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что по смеху можно узнать человека, и если вам с первой встречи приятен смех кого-нибудь из совершенно незнакомых людей, то смело говорите, что это человек хороший.

Потеряв цель и надежду, человек с тоски обращается нередко в чудовище.










Другие издания


