Сказка

Владимир Сорокин написал новую притчу — дикую, чарующую и безжалостную. В романе «Сказка» оживает мрачная постапокалиптическая Россия, где мусорные поля становятся территорией надежды, а путешествие по свалке — путём к сакральному преображению. Мир после катастрофы сказочно несуразен, но из его паноптикума прорастают вечные смыслы: смерть и возрождение, вера и отчаяние, тлен и новая утопия. Сорокин проводит читателя сквозь очищающий абсурд: от ужасающей прозы тлена до проблесков благодати. «Сказ...

Рейтинг LiveLib

4,0

181 оценка

5
37%
4
41%
3
16%
2
4%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 205Хотят прочитать 89

Рецензии

njkz1956
9 июля 2025
Типичный Сорокин
Это небольшая (140 страниц) прекрасно изданная книга. Писать о таком коротком произведении без спойлеров практически невозможно, но попробую.
Это не роман и не притча, как написано в аннотации. Исключительно эклектичный текст, в котором есть "задел" (короткое описание жизни Вани, выжившего после "ядерки"), три истории от наших признанных во всём мире классиков и счастливый финал.
Я так понял, что ради этих трёх историй книга и появилась. В них Владимир Георгиевич в очередной раз блеснул как непревзойдённый стилист. Только истории здесь более "Сорокинские" (не как в" Голубом сале").
Первая история "от" Льва Толстого просто прекрасная стилизация, со своим нервом и блестящим финалом.
Вторая - под Достоевского(она самая длинная) - тут уже берутся только темы (Петербург, униженные и оскорбленные, падшая женщина, бесы), ну и среднестатистическое количество чревоугодий и соитий от Сорокина.
Третья - под Чехова - скорее пародия даже не на Чехова, а на раннего Сорокина ( в голову приходит "Пир" и "Сердца четырёх") с использованием героев "Вишневого сада". Вот тут уж автор разошёлся от души!
Создалось ощущение некоторой поспешности - но видимо эти три истории очень хотели увидеть свет и они это заслужили. Концептуальность здесь искать, наверное, не надо. Автор имеет право.
Читать далее
46 понравилось
2,3K
xVerbax
1 февраля 2026
У Сальникова в "Петровы в гриппе" был эпизод в автобусе, где пенсионер грязно пристает к школьнице.
В последнее время творчество литературных дедов мне все больше напоминает этого пенсионера. Что Проханов со своим "Лемнером", что Сорокин со "Сказкой" - нам будто старики нашептывают свои грязненькие фантазии, на исполнение которых в жизни они уже не способны.
А еще реально пугают два момента:
у Проханова главный герой с позывным Пригожий насилует девушку на глазах у своих наемников, прототипом этой девушки является внучка самого Проханова.

2.по словам одной мини- блогерки, присутствующей на презентации книги Сорокина в Берлине, автор рассказал, что его 12летняя дочь читала "Сказку". Что, правда? И подробное описание оргии в бане? И рассказ проститутки? И "Отец, направь меня"? Вот это она читала? Или весь громадный кусок подражания Достоевскому все же в руки ребенка не попал? Запись презентации потерли, кстати. Я ее найти не смогла, хотя раньше натыкалась.
Короче, этот флер мне не нравится.
Что по самой "Сказке"? Автор бъет по больному и манипулирует чувствами читателя, ну и попутно садится на своего любимого конька, кривляясь и подражая Толстому и Достоевскому (с Чеховым у него не получилось, как всегда).
Читается за пару часов, но стоит ли она даже столько времени нашей жизни - большой вопрос.
Читать далее
31 понравилось
417
Bookovski
29 октября 2025
«Я из страшной русской сказки, всё равно откуда ты. Не боюсь дневного света, здесь и так хватает мглы»
На иллюстрациях для презентаций издательство Freedom Letters всегда изображает новую книгу Владимира Сорокина «Сказка» толстенным талмудом минимум на шестьсот страниц, словно бы стыдясь и комплексуя из-за того, что в реальном издании их всего сто пятьдесят. Но проблема произведения, в котором Сорокин, как и его вечный антагонист Пелевин, бессмысленно копирует сам себя, конечно, не в размере.
Сюжет «Сказки» разворачивается в убогом мире России после ядерки. Подобрав на свалке говорящий и смердящий сучий потрох, четырнадцатилетний сирота Ваня притащил его к себе в землянку, однако сожители мальчика не оценили его детской отзывчивости и отправили паренька вместе с вонючей котомкой восвояси. Так бы и сгинул Ванюша где-нибудь на постапокалиптической свалке, если бы сучий потрох не привёл его в книжную пещеру, где из нефритового ларца мальчику явилось чудовище с тремя головами:

«одна – седая, с бровями седыми, бородою белой, другая – плешивая, с бородой не седой, а третья в пенсне, с бородёнкой жиденькой».
Классики из ларца, как положено, предложили мальчику загадать три желания, первые два из которых он потратил на всякую фигню. А вот третье «хочу» Ивана, желание оказаться в довоенном мире с родителями, дедом да кошкой с собакой, вынудило литературных старцев отправить его проходить три поприща, которые в рамках книги выглядели как три очередные сорокинские стилизации в обнимку с деконструкцией:
первая деревенско-толстовская с сеновалами да греховными помыслами,
вторая петербуржско-достоевская с униженными, оскорблёнными и, конечно, святой блудницей,
третья вишнёво-чеховская с садами на марсе да говном в сметане.
После того, как на презентации Сорокин рассказал, что книгу читала его двенадцатилетняя дочь, закрались сомнения, что писатель уже не торт: а как же фирменные трэш, угар и содомия? Неужели в «Сказке» слошные невинность и благолепие? Но нет, беда как раз в том, что и Сорокин, и его приёмы за более чем сорок лет творчества, остались неизменны, изменился читатель, для которого очередное выполнение фирменных литературных трюков, перестало быть интересным. Разве может шокировать вымышленная дефекация в сметану того, кто хоть раз ждал ночной поезд на Александрплатц? Меж тем Сорокин будто бы попросту не верит в возможность разговора с современностью иначе, чем через самоповтор, и не понимает, что бесконечное нанизывание доведённых до автоматизма стилистических приёмов, за которыми не стоит никакого содержания, – это монотонное эхо собственного голоса, раздающееся из деревянной бочки, а вовсе не диалог с эпохой. Когда-то писатель разоблачал культурные симулякры, а теперь сам превратился в один из них.
Но не всё так уж плохо и бессмысленно. В «Сказке» как минимум имеется щемящий горько-сладкий финал. Есть те, кому он кажется душеспасительным хэппи-эндом, говорящим о том, что литература всегда готова предоставить нам надёжное укрытие. Мне же видится в нём горечь признания того, что все наши мечты о «как раньше», о жизни в уютном мире без хлопот и забот, могут быть реализованы только в виде бестелесной фантазии, окружённой пустотой, и в этой фантазии мы обречены на бесконечный день сурка, дающий хоть какое-то утешение. И как бы ловко читатель ни справлялся с нравственными уроками классики, как бы ни отточил навык спортивного ориентирования на морально-нравственные идеалы, ему уже не погулять в своём вишнёвом саду довоенного прошлого.
Читать далее
28 понравилось
650