Рецензия на книгу

• 

  ARSLIBERA1 июля 2025 г.

  Сказка ложь, да в ней помёт

  Блиц-аннотация: Толстой, Достоевский, Чехов на одной свалке: трехлицее чудовище, которое учит сироту добру и любви на фоне постапокалипсиса. Сказка? Сказка.

  Ваня - подросток, живущий в землянке, за стенами которой постапокалиптический мир с руинами и буреломами. После ядерной катастрофы выжившее население занимается охотой, рыбалкой и собирательством. А главным местом собирательства-паломничества у них - "Великая Малакия" - огромная мусорная валка, где можно раздобыть многое, включая космонавта в скафандре и секс-андроида. Впрочем, у Вани желания вполне обычные - найти то, что можно выменять на еду или необходимые бытовые вещи.

  В одну из таких вылазок Ваня обнаруживает гниющий... сучий потрох, который просит его сжалиться над ним, обещая помочь ему в жизни. Долго ли, коротко ли в итоге Ваня не только спасает сучий потрох, но, заодно, будучи изгнанным из деревни, прыгает в березовый пень и оказывается перед лицом трехлицего (!) чудовища. А имена-то у чудища говорящие - Лев, Федор и Антон. Поэтому, как и положено классикам русской литературы, они не только обещают исполнить три желания Вани, но, выслушав последнюю просьбу, предлагают пройти три круга литературного ада. Взамен - семья, утраченный мир, и немного надежды. Возможно.

  В целом, конечно, Сорокин тут в своем репертуаре. Каждая из трех новелл - стилизация под классиков: Толстой - с его крестьянскими загонами; Достоевский - с его Петербургом, проститутками, бесами и сфинксами; Чехов - с его вишневым садом и обществом, которое пожрала моль и плесень.

  Кто из нас "в годину ненастий" не скрывается от происходящего в литературе? Сорокин рассуждает на эту же тему с присущими ему юмором и грустью, рассказывая читателю о настоящем, но складывая мозаику текста в совершенно апокалиптичный узор. Стилизация у него не просто точная - она работает как форма мышления.

  Во всех трех сюжетах Ваня появляется скорее как наблюдатель, и везде ему нужно сделать выбор, чтобы пройти испытание. В толстовском отрывке, где все персонажи зациклены на своих желаниях, Ване следует доказать, что любить другого надо делом. В стилизации Достоевского (самой большой из трех новелл), подростку же предстоит проявить самоотдачу. Но здесь Сорокин попутно живописует Петербург и его обывателей, охваченных будничным злом. Здесь же выведены персонажи, ряд из которых будут точно узнаваемы современными российскими читателями. В чеховском отрывке - вишневый сад переносится в будущее на Марс, с зигующим Илоном Маском, а все персонажи постепенно впадают в угар и мордобой, где Ване нужно суметь сохранить независимый и спокойный взгляд на происходящее.

  Сорокинская карикатура - это своеобразная форма любви. Мне всегда интересно наблюдать за тем, как он использует в своих текстах гиперболы, метафоры и аллегории. Классика у Сорокина - не бронза, а как бы инструментарий для выживания или, если угодно, своего рода инструкция. Но здесь же есть и камень преткновения. Представив этот текст через энное количество времени, будет ли он понятен читателям или останется лишь представлять интерес для узких специалистов, хорошо знающих время, в котором он и был создан.

  В "Сказке" все работает на ощущение: цивилизация умерла, но память о ней - живее всех живых. Поэтому книга получилась страшная, умная и грустная. Это одновременно постапокалиптический треш, притча и акт реконструкции: Сорокин сперва разбивает, а потом пересобирает наше великое прошлое, настоящее и будущее по кускам, вычищает, оживляет - и отпускает этого монстра в жизнь.

  Финал получился несколько скомканным, но абсолютно в духе Сорокина. Правда складывается ощущение, что автор оказался и сам поражен ядовитой радиацией текста "Сказки". Поэтому, вполне возможно, что свет в конце романа - это лишь свечение ядерного гриба, который уже не оставляет никакой надежды, но лишь пепел и тени мертвых.

  Злободневно. Ярко. И почти без мата.

  25

  1,2K