We Do Not Part

Подобно тому, как Инсон втянула в свое историческое расследование подругу Кёнха, не желавшую погружаться в боль прошлого, Хан Ган втягивает читателя в разговор о десятках и сотнях тысяч уничтоженных своими соотечественниками корейцев.

Начинает издалека, с описания жуткой жары и бессмысленного, истончающегося существования Кёнха. В жизнь этой не женщины, но тени вдруг врывается звонок от некогда близкой подруги, почти сестры, даже в некотором роде второй половинки души, Инсон. Подруга попала в больницу с тяжелой травмой. Для того, чтобы сохранить целостность, ей приходится каждые три минуты терпеть боль и кровопускание. Она отсекла часть себя и чтобы приживить эту часть обратно, приходится постоянно возобновлять боль, иначе нервы отомрут. Ужасно, очень вовлекающе, ну и метафора. Инсон просит Кёнха навестить её попугайчика, который может погибнуть без воды.

Далее начинается полнейшая антитеза жаре и бессмысленности первой половины романа. Долгое путешествие по зиме, в ходе которого рассказчица недоумевает, чего это она так ради попугайчика расстаралась. Оказавшись в доме подруги, Кёнха встречается с призраками прошлого, от которых долго пыталась увиливать.

Призраки и сны в романе играют ведущую роль, с самого начала героиня находится как бы на границе между реальностью и сновидением. И очень плохо удерживается в реальности. В отличие от Инсон - та всегда крепко стоит на ногах, знает, чего хочет, целеустремленно идет в направлении задуманного. Она режиссерка документального кино, исследовательница тяжелых страниц истории Кореи и Вьетнама. И даже сменив документалистику на столярное ремесло она, как выясняется , продолжает идти своим путём.

Повествование прерывистое, наполненое флэшбэками, которые к финалу приобретают не личный, но национальный характер. Основные темы - коллективная память, страх перед ужасной правдой, страх перед тяжелым грузом прошлого, призраки прошлого, навещающие живых, даже когда они этого не хотят, неспособность идти вперёд и жить полной жизнью, не назвав, не переварив, не осмыслив, не оплакав национальные трагедии.

Манера письма поэтичная, метафоричная, притчевая, сновидческая, реальность и грёза путаются, переплетаются, мысли порхают с ветки на ветку, как птички, которых Хан Ган, видимо, любит.

Любопытно было познакоитсья с автором. Рада, что предварительно прочитала хотя бы коротенькую историческую справку, без которой я бы свихнулась ,вчитываясь в это варево. Зимние сцены, описания снегопада, прогулки в темном зимнем лесу, холода пустого дома стали для меня якорящими, удерживающими в реальности, умиротворяющими.

"Материалы скапливались, обрисовывалась картина, и я чувствовала, как меняюсь" ...

Произведение представляет собой рассказ о семье. Повествование местами сумбурное, местами скучноватое, порой очень меланхоличное, навевающее тоску и грусть, как "кровь, которая уже не была красной и не бежала мощным потоком".

Но временами автор выходил из этой "мутноты" тоски и заставлял интерес вернуться. Давал возможность поднять голову на рефлексией и начать уверенно двигаться по ходу действия книги.

Пытаясь пробраться сквозь это, красная нить рассказа всё время где-то терялась. Особенно сложно мне было в начале: вроде только поймаешь мысль автора, а она БАЦ — и ускользнула.

Но, несмотря на все эти заморочки, книга оставила после себя приятные эмоции, и если вдруг она попадет под настроение, когда хочется погрустить, то это вполне себе отличное произведение.

Последний на данный момент изданный роман Хан Ган, который ощущается как дебютный: автору есть, что сказать, но она пока не знает точно, как это сделать. Приемы ради приемов, навязчивый символизм - форма почти похоронила под собой содержание.

"Я не прощаюсь" - это роман о горе, как личном, так и национальном. Сердцевина истории - это восстание на корейском острове Чеджудо в конце сороковых годов прошлого столетия, в результате подавления которого погибло до тридцати тысяч человек. Жестокая расправа над населением долго замалчивалась южнокорейским правительством, поэтому даже не будучи родом из этой страны, не относясь никоим образом к ее культуре понимаешь, какой терапевтический эффект должна иметь эта работа для конкретно для южнокорейцев и вообще для всех тех, кто угодил в историческую мясорубку.

Однако чтобы добраться до этой сердцевины, придется продираться через стилистические навороты, удивительные для автора калибра Хан Ган. Как и в своей знаменитой "Вегетарианке" она использует прием повествования через посредника - главный герой вовсе не тот, кто рассказывает историю, но тот, на кого мы смотрим глазами рассказчика; если в "Вегетаринке" использование подобных нарративных посредников было выполнено почти филигранно, то в "Я не прощаюсь" эта уловка кажется едва ли не дилетантской - настолько она топорная. Рассказчица Кенха - это совершенный смысловой вакуум, она ничего не привносит в роман, только забирает: она буквально занимает больше места, чем фактическая главная героиня Инсон; из-за нее сильно хромает динамика; у нее отсуствует как таковая повествовательная линия, из-за чего ее присутствие в этой истории порой не объяснимо вообще ничем.

Единственное, чем запоминается Кенха - снег. От снега в романе будет тошнить. Символизм снега очевиден: кто-то увидит в нем метафору холодного одиночества, охватившего остров Чеджудо; кто-то распознает ассоциацию с белым цветом траура в Азии (остров будто скорбит по своим погибшим); у кого-то могут возникнуть еще какие-то мысли по этому поводу. Задуманный символизм невозможно упустить из виду, потому что с определенного момента этот проклятый снег описывается едва ли не в каждой главе: какой он липкий, плотный, колючий, мертвенно-белый. Однако Хан Ган то ли принимает свой аудиторию за тугодумов, до которых может и не дойти спустя десять страниц описания метели, что снег - это важно, то ли сама не уверена в силе этой метафоры, поэтому с завидным упорством продолжает тыкать и тыкать читателя носом в снег.

"Я не прощаюсь" - это нагляднейший пример того, как даже самое щемящее содержание может проиграть неудачной форме.

В небольшом романе "Я не прощаюсь" Хан Ган не изменяет своему метафорично-поэтичному стилю, в котором каждая мысль героев отражает глубокий символизм образов и смыслов.

Перед читателем предстает история писательницы Кенхи, которая находится в личном и творческом кризисе. Однажды ее подруга Инсон, оказавшись в больнице, просит отправится на уединенный остров Чеджудо.
В старом доме нужно спасти от гибели маленькую птичку в клетке.

Путь, который преодолевает Кенха - это некое пограничное путешествие, то ли сон, то ли реальность.
И все события, так или иначе вызывают сомнения в их достоверности и множество размышлений.

Вновь в произведении Хан Ган важное значение имеют сны и природа.
Природа олицетворяет различный спектр чувств, ощущений и внутренних переживаний героев.
Сны, то переплетаются с реальностью, то выходят на первый план. В снах героиня ищет ответы, делает выбор, переживает и сопереживает.

Снег, холод, замерзшая вода и тени призраков прошлого на этом исторически важном острове отражают одновременно хрупкость бытия человека и его силу духа.

Глубина одиночества, значение родовой и национальной памяти, трагическая история Кореи, боль потери и сила любви - это такие разные и важные темы, которые автор тонко вплетает в канву повествования и изящно затягивает читателей распутывать эти нити жизненного пути героев.

Прочитав 2 страницы книги, я поняла что спотыкаюсь о текст, так как 2 предыдущие книги автора не вызывали таких проблем во время чтения, то первое что приходит на ум - это сменился переводчик. Так и есть "Вегетарианка" и "Человеческие поступки" переводила Ли Сан Юн, теперь Джаудат Фаттахов. Набрав в поиске имя переводчицы Ли Сан Юн, узнала о скоропостижной кончине известного корееведа и литературного переводчика в 2023 году. Спасибо ей за её прекрасные работы.

Первая часть книги не только знакомит нас с главными героинями но и вызывает чувство глубокого сопереживания им.  Кёнхи и Инсон- две подруги, когда то вместе работавшие над фильмом о зверствах корейских военных во время Вьетнамской войны. И вот Инсон оказалась в больнице,  а Кёнхи по её просьбе едет из Сеула на Чеджу, т.к. в доме остался попугайчик. 

Вторая часть повествует нам истории семей отца и матери Инсон, прошедшие через ужас убийства людей на острове Чеджу после войны. (Кто хочет разобраться то есть русский  док. фильм " Красный остров . К 70-летию бойни на Чеджу").

И последняя часть, для меня это - о том что память об этих преступления не умирают с теми кто все это видел. Они переходят их детям, и пока все это пытаются не афишировать, это будет продолжать наносить травмы людям. Хан Ган в конце пишет что это история о пробужденной любви. Я согласна, любви к своим родителям, друзьям и простым людям.

Роман « я не прощаюсь» изначально оказывается заложником ожиданий, ситуации нередкой для произведений авторов с нобелевским статусом. Читатель заранее настраивается на глубину, трагедию и смысловую насыщенность, но получаемый опыт оказывается куда более зыбким и неоднозначным. Повествование строится вокруг простой завязки: главная героиня по просьбе подруги отправляется к ней домой. Однако довольно быстро сюжет растворяется в потоках речи, фрагментарных наблюдениях и образах. Снег — во множестве своих состояний и метафор, становится почти навязчивым фоном, а галлюцинации, тайны и намёки на трагедии вытесняют привычную логику повествования. До самого конца остаётся неясным, что здесь является реальностью, а что — игрой разума или следствием внутреннего распада восприятия.

Сильной стороной романа можно назвать его ритм: текст легко и неспешно втягивает читателя, создаёт ощущение медленного, почти гипнотического погружения. Чтение не требует усилий, но требует терпения — и готовности мириться с отсутствием чётких ориентиров.

В то же время именно в этом кроется и главный недостаток. Трагедии, которых ждёшь с самого начала, действительно происходят, но не производят ожидаемого эффекта: они скорее подтверждают предчувствия, чем открывают новые смысловые горизонты. Роман не столько удивляет, сколько движется по заранее угадываемой эмоциональной траектории.

Рекомендовать это произведение сложно. Оно не оставляет ощущения завершённости или катарсиса, но при этом нельзя сказать, что проходит бесследно. Вопросы, которые текст пробуждает — о памяти, реальности, доверии к собственному восприятию, — остаются с читателем дольше, чем сама история. И, возможно, именно в этом и заключается его главное, пусть и неочевидное, достоинство. Еще ты осознаешь, что трагедии происходят во всем мире, но мы сфокусированы на бедах, что ближе к нам 

Домучила это нудное повествование о странной барышне. Не читала дебютный роман автора, но теперь и желания нет. Очень долгая раскачка и невероятно скучные эпизоды от лица подруги заняли большую часть книги. Сюжет о разделе Кореи, семейной трагедии и судьбе старшего поколения Хан Ган развивать не стремится, читатель урывками получает информацию о тех событиях и лишь в конце что-то внятное вырисовывается. Основное внимание уделено приезжей подруге, которая должна присматривать за попугаем.

Да, птицы неслучайно фигурируют в романе, ведь они являются проводником в загробный мир. Так и героиня находится будто между сном и явью. Магический реализм определённо здесь имеет место быть. Однако слишком много мы смотрим не в ту сторону, обходя вокруг по-настоящему интересные эпизоды.

Рассуждения в духе "ой, снег идёт, эти же снежинки падали на трагически погибших людей столько-то лет назад", нелогичные поступки, инфантилизм и бесцельное существование - спасибо, но мне это не интересно. Корейских авторов читала и мне нравилось, поэтому здесь дело вовсе не в менталитете. Прощаюсь с Хан Ган, но не с корейской литературой.

Тематически текст во многом схож с её романом «Человеческие поступки», который в прошлом году стал для меня лучшей книгой года благодаря поразительному сочетанию кровавых описаний с красотой и поэтичностью слога. Хан Ган продолжает исследовать страшные страницы прошлого Кореи, пытаясь воссоздать те ужасы, воскресить память о невинных жертвах и отдать им дань уважения.

В центре сюжета — писательница Кёнха, пережившая непростой период, отмеченный мучительными кошмарами и сильными головными болями. Кроме работы над книгами, она планировала совместный с подругой Инсон проект – создание ста десяти деревянных столбов в заснеженном пейзаже. Несчастный случай побудил Инсон попросить Кёнху поехать к ней на остров Чеджудо, чтобы помочь спасти ее питомца Аму от голодной смерти. И Кёнха отправляется в путешествие.

Но попадает как будто в другую реальность, в мир теней и призраков, настолько реальных, что Кёнха уже не понимает, где находится. При свете свечей, разбирая коробки с газетными вырезками, отчётами, свидетельствами людей, она начинает узнавать больше об одном из самых печально известных периодов корейской истории — о том, что произошло на острове Чеджудо в 1948 году. Когда его жители восстали против разделения Кореи на Северную и Южную. Чтобы справиться с митингующими, власти привлекли членов Северо-западной молодежной лиги и солдат Республики Корея. Подавление протестов властями было крайне жестоким. В течение трёх месяцев в горах жгли деревни.

Тридцать тысяч человек.
Они все погибли.
Эта правда падает, летит, валится, скапливается и накрывает темнотой.

С первых страниц роман создает атмосферу неясности, присутствует немало элементов магического реализма. Сны, тонкая грань между явью и бредом, всеобъемлющая боль, которая пронизывает время и пространство. Боль, которая пульсирует в обожжённых пальцах, отзывается эхом в костях убитых на полях и на берегу.

Рвущий душу текст о выживании среди отчаяния, о том, как следующее поколение наследует травму, но прежде всего — призыв быть свидетелем.

И тут возникает тонкая связь между событиями прошлого и снами Кёнхи. Чёткое ощущение мимолётности жизни.
«Как же легко и просто она может оборваться - все наши кости, органы, плоть ужасно уязвимы — стоит лишь сделать один шаг».

«Возможно, это было каким-то предсказанием? Может, эти чёрные брёвна и тонущие в воде могилы предвещали моё будущее?».

Может быть, истина в самой связи, в ощущении, что все мы – часть одной большой трагедии? Может, она – отражение той боли, которую и пыталась уловить Кёнха? Боли, которая не поддается измерению, которая стирает границы между прошлым и настоящим.

И кто же Инсон? Проводник в этот кошмар, хранительница памяти? Напоминание, что история всегда рядом, готовая поглотить нас в своей бездне? Предупреждение о том, что только помня прошлое, мы можем построить будущее?

Вопросы без ответов, как и имена тысячи тел, погребенных под снегом.