Цитаты из книги ガーンジー島の読書会

Бедная девочка заслужила рай; ад она уже прошла.

Чтение не даёт слететь с катушек

Хотите знать, как я впервые увидела немцев? Сейчас расскажу, причём с прилагательными. Я их вообще-то не люблю, предпочитаю голые факты.

“Листала книгу про художников — как они выбирают темы картин. Например, если хотят изобразить апельсин, то вовсе не берут и не вглядываются в него, ничего похожего. Они обманывают собственное зрение — смотрят на банан позади апельсина, а то еще вниз головой между ног. И видят апельсин по-новому. Это называется поиск перспективы. Я тоже буду учиться смотреть по-новому.”

Я изо всех сил пытаюсь вспомнить, как воспитывали меня (хотя, судя по результатам, с моих родителей едва ли следует брать пример).

Биографии надо писать, пока живо поколение, знавшее этого человека, пока еще свежи воспоминания.

Эти билеты редки, как куриные зубы

Картинка ведь была та ещё: Изола с сосредоточенным видом копается во всклокоченной шевелюре Эбена.

В нашу первую встречу он говорил мало — и во все последующие, если вдуматься, — но когда он входит в комнату, остальные явно вздыхают с облегчением. Я вот не вызываю у людей такой реакции, хотя, убей, не понимаю почему.

Для меня рыться на полках книжных магазинов — высшее наслаждение. ... где непременно обнаруживается та единственная книга, что была мне нужна, плюс еще три, о необходимости которых я не подозревала.

“жизнь — выгребная яма, где люди бултыхаются как могут; зло ищет человека и непременно находит.”

“Я, например, рядом с Кит становлюсь как медведица. И слежу за ней, даже когда она не со мной. И если ей что-то угрожает (а при ее любви карабкаться куда не следует это происходит часто), у меня шерсть встает дыбом на загривке (а ведь раньше жила, не ведая, что у меня есть загривок), и я бегу ее спасать.”

“я ни за что не стала бы потешаться над теми, кто любит читать.”

Людей я не люблю - никогда не любила и не собираюсь.

Так вот, наша Джулиет полна эротизма. И супружеской любви. Я удивилась, что ж она не замужем при таких крупных шишках.

Этот ихний Марк Аврелий настоящая старая баба — все мерил да мерил температуру у своей совести и сознания. Размышлял: что сделал, чего не сделал? Прав был — или не прав? Или все остальные в мире дураки? Или он сам? Нет, это кругом дураки, и он их научит жизни. А уж скряга! Ни одну мыслишку даром не потратил, каждую превратил в проповедь.

“Как-то не думаешь, что скука может заставить общаться с врагом, а между тем перспектива развлечься — мощная движущая сила, особенно для молодых.”

... у него редкий дар убеждения. Он никогда ни о чём не просит для себя, поэтому люди с удовольствием делают то, о чём он просит для других.

Но покажите мне человека, который ненавидит себя, — и я покажу человека, который еще больше ненавидит своих ближних!

Писателям нужно жить глубоко на континенте или у городской помойки, иначе им никогда ничего не написать.