Сны деревни Динчжуан

Жителей китайской деревни Динчжуан поразила непонятная болезнь – лихоманка. Почему люди умирают один за другим? Ведь они делали то, к чему призывало правительство: «Сдавай кровь и богатей!». И люди шли в пункты сбора крови и продавали свою кровь. Вот только о стерильности никто не озаботился: одним шприцем, одной иглой брали кровь у нескольких человек. А теперь деревня вымирает…

Книга не для легкого чтения, она основана на реальных событиях, произошедших в 90-е годы в Китае, когда правительство решило создать свой банк крови, чтобы обезопаситься от распространения СПИДа из Европы. А в результате получился сначала бизнес на крови, а потом на гробах. Жуткая история о том, как благородное дело, донорство, превратилось в национальную трагедию.

В 90х годах правительство Китая объявило программу поддержки донорства крови- по стране открывались множество кровпунктов.
Провинция Хэнань одна из плотно заселённых и бедных, и именно там гос программа развернулась на полную. Ведь доноры за каждую сдачу получали неплохую компенсацию.
На ряду с госпунктами открывались и частные, любой желающий мог это сделать

Конечно же при таком подходе и речи не было о стерильности и безопасности. Да об этом просто никто не задумывался.

А через несколько лет наступило неизбежное- появилась "лихоманка", и жители стали массово умирать от неведомой раньше болезни СПИД.

По некоторым данным, зараженными оказались от 60 до 80 процентов жителей Хэнаня, вымирали целыми деревнями, уцелевшие уезжали подальше, в город.
Поразило жестокость жителей они могли скрывать от семьи невесты, что жених смертельно болен и заразит свою жену ведь

Показательно как деревенские растащили всё школьное имущество-они понимают, что у деревни нет будущего и учится в школе будет некому.

Но кое-кто и выиграл от всего происходящего. Отец рассказчика, поднялся на "кровавом бизнесе", а после его закрытия продолжал наживаться на больных и даже на умерших. Этакий образец дельца, яркий представитель рыночных отношений.

Вообще, с одной стороны история очень тяжелая и трагичная. В ней много равнодушия, жестокости, жадности и невежества. Сколько жизней было погублено из-за жажды наживы.
С другой стороны написано всё без нагнетания и манипуляции чувствами читателя, без излишних эмоций, и это несмотря на специфического рассказчика.
К тому же в книге очень напевный язык, благодаря повторам некоторых слов, было ощущение, что ты сидишь и слушаешь неторопливый спокойный сказ.

Янь Лянькэ проделал большую работу, он много работал с материалами, ездил по Хэнаню, и три года проработал помощником антрополога, но как только в 2006 году книга вышла, её тут же запретили. При этом Ляньке, щадя своего читателя, многое сгладил и не показал всего, что узнал о том периоде Китая.

Китай в 90-х гг. переживает экономический бум, одной из мер которого стала донорская программа. Сдавать кровь — дело полезное и благородное. Если же за это хорошо платят, то донорство может стать единственным способом сделать нищую деревню процветающей. Казалось бы, что может пойти не так?

В деревне Динчжуан идет не так абсолютно все. Кровь становится валютой: торопясь заработать, люди сдают ее слишком часто и слишком много, а староста пренебрегает правилами санитарной гигиены и не меняет ваты и иглы при заборе. Когда в деревне начинается эпидемия «лихоманки» — СПИДа, — человеческая жизнь стремительно теряет в цене, а главным сокровищем становится качественный гроб.

Обо всем этом рассказывает мертвый двенадцатилетний мальчик, случайная жертва трагедии деревни Динчжуан: именно его отец Дин Хой стал причиной эпидемии, и в наказание жители отравили ребенка. Страдания добираются до всех, кроме Дин Хоя — груз его вины берет на себя дед Дин Шуйян, изо всех сил старающийся все исправить, а брат Дин Лян заболевает и находит такую же обреченную любовь.

Текст изобилует повторами, отчего рассказ ощущается как будто в горячечном бреду: образы повторяются, усиливаются, люди сходят в землю, как палая листва, их лица покрываются пятнами, как переспелые яблоки, кожа покрывается воском и расцвечивается всеми оттенками смертельной болезни. Мучительная смерть сменяется радостью по поводу удачной покупки гроба. Мертвых женят и хоронят заново, чтобы в той, другой жизни они не были одиноки. Ради гробов вырубают деревья, воруют парты из школы, раскапывают захоронения. Ничего светлого и правильного не может быть, если ты умираешь.

В то же время китайская поэтичность присутствует даже в самых мрачных эпизодах: цветы и во время эпидемий все так же прекрасны, а кожа любимой кажется фарфоровой, если в полумраке не видно кровоточащих язв.

На последних страницах автор приносит извинения читателям за слишком тяжелую историю — небезосновательно, но реальность, думается, всегда тяжелее книг. Так что советую этот роман с осторожностью: счастливого конца у деревни Динчжуан не будет, она опустеет и погрузится в вечный сон.

Одна из самых депрессивных книг, что мне довелось прочитать в жизни. На протяжении всей истории мне дико хотелось отмыться - не потому что я брезгую или боюсь "лихоманку" - от тотального, всепоглощающего чувства "безнадёги", которым окутывает автор с первых страниц.

"Сны" стали моим первым опытом знакомства с китайской литературой, и по началу мне приходилось привыкать к этому непривычному стилю автора раз за разом повторять особо значащие для него фразы. Наверно, если выбросить из текста все повторы, книга похудела бы на треть, но лишилась бы эффекта "запечатывания" историй в памяти.

Кармические поварёшки рано или поздно достигают всех - даже тех, кто сколотил состояние на бедности и болезни земляков. Особенно тех, кто сколотил состояние на бедности и болезни земляков. Впервые я столкнулась с обескураживающей алчностью, когда в начале пандемии коронавируса ушлые дельцы стали за баснословные деньги продавать медицинские маски; двумя годами позже примерно эти же бизнесмены стали наживаться на женских прокладках "покидающих Россию" брендов. Алчность Дин Хоя пошла ещё дальше - он продавал гробы семьям тех, кто по его вине заболел лихоманкой, устраивал браки по расчету между мёртвыми. Одним словом, монетизировал горе, смерть и простодушие своих земляков. Руки по локоть в крови в его случае даже не метафора. На пути к желанному богатству все-таки придется потерять нескольких членов семьи, но для Хоя это небольшая цена.

Если не знать про реальную эпидемию ВИЧ в Китае 1990-х годов, можно подумать, что события в деревне происходят намного раньше, и вся Динчжуан как будто законсервирована во времени. Из этих "Снов" очень хочется проснуться, вытащить себя за уши, но гипнотический темп повествования автора не даёт вернуться в реальность. И хотя с самого начала ясно, к чему всё идет, когда деревня заражается неизлечимой болезнью, наблюдать за постепенным угасанием быта, исчезновением семей, разрушением домов и вырубкой всех деревьев ради гробов - пытка. Что для властей - "неудавшийся эксперимент", то для простых людей - загубленная жизнь.

Я тут давно уже подбирался к книгам Янь Лянькэ, которые в определённый момент хлынули на российский книжный рынок могучим потоком. Из вышедших 4 текстов для знакомства выбрал именно «Сны деревни Динчжуан», так как он мне заочно показался самым страшным. Ожидания оправдались: свою полудокументальную историю китайский автор выпустил в 2005 году, но она была сразу же запрещена на родине, и вот почему. В центре сюжета — эпидемия ВИЧ в китайских деревнях в середине 90-х годов, когда повсеместно в необразованных мелких деревушках стали появляться кровяные старосты, агитирующие всех жителей сдавать кровь, чтобы разбогатеть. Кровь и получаемая из неё плазма высоко ценилась и потому деревенские жители выстраивались в очереди, чтобы каждые две недели (а-то и чаще) сдавать биоматериал в условиях полной антисанитарии с нестерильными многократно используемыми иглами. Несложно догадаться, что вскоре деревни начали массово пустеть, людей уносила неизвестная болезнь, при этом решать проблему на государственном уровне стали далеко не сразу. В результате по различным подсчётам эпидемия ВИЧ в Китае унесла жизни до полумиллиона человек. «Сны деревни Динчжуан» — страшная притча о смене поколений, о навязанных ориентирах и разбогатевших на крови предпринимателях, чья жажда наживы не знала предела и могла быть остановлена лишь их смертью. Сатира, гротеск и едкая ирония, поначалу используемая в описании снов-предсказаний главного героя романа вскоре становятся основными художественными приёмами всего текста, размывая грань между сном и реальностью, историю которой нельзя вымыть или запретить.