Эта книга попалась мне совершенно случайно, никакого знакомства с творчеством автора прежде у меня не водилось, сравнивать не с чем.
Безусловно понравилась микроидея о том, что мертвые мучатся тем, что их вернули насильно в мир живых, неопасны и стремятся отдать свою "не-жизнь" тому, кто сможет забрать. Она не то чтобы супернова, но подана как-то трогательно - и удачно вписана в сюжет. И пролог с приемом "сплетничали:" мне тоже зашел. После него были, как бы сказать, ожидания высокого уровня подачи даже стандартной зомби-истории про страсти в глубинке.
Но как-то вот нет. Все, что было после пролога, понравилось куда меньше.
Во-первых, свой довольно простой идейный посыл (сила без любви ведет ко вседозволенности и духовной "смерти") автор старательно и многократно обсасывает на самых разных уровнях текста: и в репликах персонажей, и в отступлениях, и в, собственно, сюжете. Это "вдалбливание" прописных истин в голову читателя местами просто невыносимо: все уже все поняли, но повторение - мать учения, давайте-ка еще раз про "мертвого" Хунсага акцентируем, вдруг ни до кого не дошло, какой он гнусный уродец, в погоне за сверхчеловеческими возможностями потерявший человечность.
Во-вторых, персонажи, в частности женщины - это же не личности, а типажи, растиражированные массовой культурой: тонко чувствующая художница, пробивная провинциалка, девочка-ветер Вера, бой-баба Жанна... это все очень грустно и клишированно смотрится, несмотря на многочисленные попытки автора вдохнуть в картонки жизнь, обвесив их биографии подробностями. Про схематического мудака Хунсага даже как-то говорить неудобно. Нам показывают сперва беспомощного мальчика-барина, а потом раз - и безжалостную скотину, персонифицирующую самое вульгарное трактование ницшеанских идей всем своим видом. Из промежуточных стадий становления такого вопиющего скотства - только месть дворнику. Все остальное в обрывочных эпизодах, демонстрирующих, как на жизненном пути Хунсагу попадалось лишь самое неприглядное в человеческой природе. На мой скромный взгляд, образ Хунсага вышел настолько стандартным во всем, включая, эм, особенный сорт демонический красоты, что как-то даже неудобно.
Неудобно, в частности, еще и потому, что при всех этих клише и схемах, выдающих себя за персонажей, на уровне художественного языка стиль автора претендует на живость и оригинальность. Металогические образы так и прут, к месту и не к месту, выспренные обороты чередуются с намеренно "низкими" пассажами, и, на мой взгляд, это далеко не всегда смотрится удачно и уместно. Причем эта выспренность зачастую тоже самого штампованного толка, например: "Крики ужаса, истерические рыдания, вой, визг — все слилось в дьявольскую какофонию, как будто сама преисподняя решила устроить жуткий концерт". Отдельный сорт коксохима - это отступления от сюжета в ретроспективные дали. Начинается какой-то фабульно важный эпизод - и внезапно автор принимается посреди него пересказывать дела давно минувших дней, аж забываешь, с чего все вообще начиналось. Это, безусловно, можно считать чертой своеобычного писательского стиля, но, на мой субъективный взгляд, это просто неудачное композиционное решение.
По хронологии основных событий остались вопросы: сколько же времени провела Даша в лесу, что успела прочесть столько толстых книжек и столь многому научиться? Почему только спустя столько времени ее мать решила ее искать, хотя нигде не сказано, чтобы ей еще хоть раз позвонили "с отдыха"? То она переживает за дочь, то ей все равно. По ощущениям от линии Ангелины и Марка - прошла максимум неделя, но в линии Даши пересказом нам сообщают, что "спустя много недель". Концы с концами сходятся тяжело и со скрипом.
Финальный водевиль с Жанной на вертолете - это просто какой-то фарс, внезапно врывающаяся в чуждый таким решениям сеттинг типичная голливудская сцена, вменяемое обоснование которой придумать крайне затруднительно.
Не могу сказать, что читать было совершенно неинтересно - были удачные моменты. Бытописание вполне симпатично, например. Но по итогу осталось чувство, что автор замахнулся на то, чтобы сделать нечто оригинальное в жанре, высказать какие-то глобальные идеи, а вышло... ну, не совсем оригинально и на идейном уровне - довольно прямолинейно.