Нет, автор ооооочень старалась. Ну правда, это видно. Содержание и язык книги прямо кричат: "Мы СДЕЛАНЫ! Над нами ТЩАТЕЛЬНО работали!".
Впрочем, по порядку.
Сюжет был запланирован грандиозный, с ответвлениями, вотэтоповоротами и расчетом на неослабевающее внимание читателя. Штош, начало оказалось самое завлекательное: лесная жуть в деревенской глухомани. Класс. Потом стали прибывать персонажи, каждый с предысторией. Супер. Потом к жути жуткой добавилась таинственная таинственность: лесное поселение. Отлично, дайте два. И, наконец, прорезался главный антагонист - вечномолодой гуру со сверхидеей...
Ну и все. После этого изысканные ингридиенты вместо итальянской пасты почему-то слиплись в неопрятный комок переваренных макарон. Начались многостраничные описания того, как хренов гуру таскался по миру за магическими умениями. Параллельно шла многостраничная жеваная-пережеваная жизнь в поселении. Меня перестали интересовать судьбы решительно всех персонажей, и последнюю треть книги я просто пролистнула. Ну а в конце порадовалась только бой-бабе на вертолете и в броских сапожищах, это было так плохо, что даже прекрасно.
Далее. Язык повествования. Над ним тоже ооооочень трудились. Чтоб емко, гладко, чтоб неизбитые метафоры, чтоб красиво, в конце концов. Увы. Он не смог или не захотел. Предполагаемая живописная речка превратилась в желоб из аквапарка. Дешево, торчат пластиковые детали, врезаешься копчиком в повороты, и пахнет хлоркой. Невкусный язык, напыщенный слог, беспомощная подача.
Что могло пойти не так, почему очевидно СДЕЛАННЫЙ роман оказался таким...никаким? Возможно, автор все силы вложила в главную героиню, стопроцентную Мэри-Сью - художницу Ангелину. О, она удивительна. Она независима. Она грустна. Она никому ничего не навязывает и не доказывает. Она ни в чем и ни в ком не нуждается. Она утонченна. Она лишена материнского инстинкта, но матерью стала великолепной. Она неприспособленная. Она изумительная перфекционистка.
Она может нарисовать картину одной рукой, а другой в это же время накрутить шкаф закруток. Она может навести уют парой прикосновений. От частоты упоминания ее печали, кимоно и мундштуков я озверела задолго до середины книги. От описания ее постельных забав с главным секс-гигантом романа было прямо тошно. От исследования ее детских травм и взрослых наступаний на грабли - ох, просто муторно. В общем, Мэри-Сью не окупила вложенные в ее образ силы.
Завершая: единственное, что меня тронуло, это
объяснение тайны мертвецов и их шатаний по лесу.
Грустно, проникновенно, цепляет. Вот про них бы и стоило писать. Ну, пусть не роман, пусть повесть. Или рассказ. Но всяко лучше получилось бы, чем имеющийся паноптикум во главе с Ангелиной и ее кимоно.