Конармия

У меня книга вызвала ощущение диссонанса. Ну что образованный еврей делает в кругу неотёсанных казаков на войне? Как его туда занесло? Ведь его взгляд на происходящее совсем не такой, как у пролетариата. Уж по какой причине он оказался на советской стороне, а не в эмиграции, неизвестно. Но раз уж он там, и деваться уже некуда, то получает удивительные впечатления, которых не получишь ни в каких других местах. Видит уникальные характеры людей, которых вынесла на поверхность своих волн беспощадная гражданская война. Видит падение старого мира, крушение человеческих судеб, но давно уже смирился с этим.

Наверное от этого снова и снова он обращается к луне и звёздам, символам вечности, на фоне которых вся человеческая жизнь, вражда, смерть - всего лишь временный эпизод. Внутри революции никак не получается кого-нибудь жалеть. Слишком много трагических и непоправимых событий происходит каждый день. Однако Бабель облачил их в романтичные, поэтичные, художественные и сатирические формы. Пусть это всё ужасно, но сам масштаб катаклизма поражает воображение. Ведь он свидетель вершащейся истории. Смерть давно стала привычной. Каждый давно уверен, что её не избежать. Поэтому они живут одним днём. Живут, пока живётся, воюют, пока воюется. Жестокость стала обыденной нормой.

Язык книги особый. Ткань текста очень плотная, сжатая. Гремящие нагромождения слов стремятся передать каждодневное напряжение. Экзотический говор вчерашних крестьян со всех уголков недавней империи естественно вписывается в общую картину. Ведь это столкновение эпох, культур, народов, укладов.

Множество гротескных сцен происходит вкруг автора. Бабель настолько отстранился в своём внутреннем диалоге с природой, что даже на родной еврейский народ и его страдания смотрит без участия, издалека. Величие и глупость этой войны вместе уживаются на страницах рассказов, и поэтому удивительно, как долго ему прощали такую дерзость. Впрочем, конец судьбы автора был трагическим. Ведь он делит ощущение обречённости старого мира, являясь при этом его частью.

Буквально на днях закончила слушать «Конармия» и до сих пор меня не оставляет ощущение незавершенности. Я все думаю что я чего-то недопоняла, не расслышала, не вникла. С самого начала меня напугал размашысто-разлогий слог Бабеля, доселе мне незнакомый. Речь мне показалась нагроможденной сравнениями и лишними мазками в и без того экспрессивно-тревожном полотне. Первое впечатление было не ошибочным, но поверхностным. Ведь до этого я не знала ровным счетом ничего о биографии Бабеля, о том, что многое здесь было автобиографично, хоть и приукрашено. Но украшение лишь слегка отвлекает от страшной истинны военных действий. Картина романа одновременно может показаться слишком натуральной, ведь она очень даже убедительна, но и в то же время натянутой, вытянутой. Это не похоже на стандартные во-славу-пропаганде героические пафосы, но старание восхищаться Буденным будет выявляться как истирание благородного духа, как попытка коленопреклонения перед идеалами. Но натуральное отваращение ко всему грубому быту, к жестокости мешает стать роману в рассказах Бабеля идеологическим оплотом.
Один из наиболее вьедающихся в душу рассказов из цикла - это однозначно "Соль". Конец меня просто разорвал на части - попыткою с беспощадной пафосностью, но глаза твои будут бесконечно отрыты и увидишь ты все без прикрас.

• Ударь ее из винта.

Легче ассоциировать Бабеля по плутовским «Одесские рассказы», где есть игра и высмеивание, «Конармия» же может показаться слишком суровым произведением. «Конармия» с читателем играть не будет, она будет заставлять дышать с ней одним воздухом, бегать пронзительно по жилам и перестраивать зрение на болезненный угол. Не каждому будет от этого по душе. Будет неприятно и будет неуютно. Но в сочетании с контекстом это стоит прочувствовать.

«Беспристрастное и честное отражение действительности».

Некоторые факты из жизни одного из талантливых наших писателей прошлого века согласно википедии до сих пор поддаются сомнению. Считается, что белые пятна в его биографии появились из-за пристрастия к художественному преукрашению окружающих событий. Не возьмусь за громкие заявления, ибо читать мне повелось лишь одну "Конармию", но осмелюсь молвить: разве это не кристально чистая правда из всех-превсех всевозможных истин? Если вы несолидарны со мной, с воодушевлением жду дискуссий.
Естественно, я склонен ошибаться, как и большинство из нас. Но и поспорить я готов. Увы, мои знания о революции и социализме столетней давности скудны и основываюсь я лишь на этом сборнике Исааке Эммануиловиче и Платоновских бриллиантовых творениях, но и этого в меру хватает для твердого мнения.
Конармия - сборник из 38 попугаев-новелл — цветастых и ярких, поэтичных и мелодичных, кричащих и живых, в каком-то смысле окрыляющих, заставляющих верить в светлое, не смотря на жестокость происходящего и противоестественную для меня лично, да и наверняка для громадного количества воспитанных по-христиански людей, кровавую, безжалостную, но красивую, а ведь истинная красота и есть жестокость, картину. Язык Бабеля напоминает поля, засеянные пестрым скопом цветов, метафоры, сравнения и эпитеты поражают своей неожиданностью и частенько берут своей точностью. Удивляет одновременно изобразительное и эмоциальное свойство этих приемов.
Так что же происходит в прочитанном мною букете кратких и сильных рассказов?
Признаюсь, при прочтении я вклинился в линию повествования не сразу, даже не понял, что это сборник рассказов, первое время я путался в героях, которых было немалое количество. Но я быстро разогрелся и каждый рассказ трогал меня сильнее предыдущего, так бывает при прослушивании музыкальных сетов, под конец вы уже целиком в треках.
По сюжету, главный герой, Кирилл Лютов — еврей и интеллегентная очкастая белая ворона отрядов, попадает в конармию, как и сам Бабель когда-то, в разгар революции. И просто описывает происходящее вокруг него. Прелесть в том, что у автора получается сделать это точно, не искажая своей позицией, но в то же время он и свою точку зрения четко выражает.
Бабель с большим уважением и пониманием, к тому же возможно и с любовью, отнесся к невероятно утопической, но до слез прекрасной, идее солдат конной армии. Я и сам почувствовал и в них устойчивую мораль и крепкую идею. У меня иногда слезы наворачивались от происходящих событий, я восхищался непоколебимости всадников, в какой-то степени им завидуя и безгранично уважая. Именно на таких личностях только и возможно построить революцию.
«В двадцать два свои года Баулин не знал никакой суеты. Это качество, свойственное тысячам Баулиных, вошло важным слагаемым в победу революции. Баулин был тверд, немногословен, упрям. Путь его жизни был решен. Сомнений в правильности этого пути он не знал. Лишения были ему легки.»
Многочисленными примерами творец подтверждал мощь веры солдат, она превосходила семейные узы, привычные нам понятия о дружбе, веру в Бога. Настолько вояки пропитались борьбой, что теперь кони для многих были всем.
Теперь об отношении самого Бабеля к окружающим событиям. Для меня ключевую роль в понимании этого сыграли моменты с убиением пленных уже в самом конце - этакая обратная сторона медали. Хоть и социалисты боролись за идею, увы случались и неприятные инциденты, когда на первый план выходила их личная кровожадность и злобность, когда убийства творились не во имя светлого будущего,к чему рассказчик относился отрицательно. И уже потом, перечитывая отдельные моменты, я почувствовал периодическое появление ненавязчивой позиции Исаака Эммануиловича, которое не одобряло поведение будущих коммунистов.
В заключении отмечу, что читать это стоит, в особенности тем, кто хочет сформировать личную точку зрения о событиях вековой давности и тем, кто просто желает проникнуться той поражаемой атмосферой. Во мне Бабель оставил ощущение восхищения и уважения к солдатам в совокупности с сильным сожалением и печалью. Сожалением о том, что их мечта так и не сбылась. И с печалью о пролитой крови.
Премного благодарен, Исаак Эммануилович.

Книга впечатления не произвела, хотя рассказы в ней повествовали о жизни и боевых буднях Первой Конной армии, которой командовал Семен Михайлович Буденный. В то время он для нас, мальчишек, был одним из кумиров, героем Гражданской войны наряду с Ворошиловым, Чапаевым и Щорсом. Мне не понравилось, что писал Бабель о евреях, которые по его описаниям больше смахивали на карикатуры.

• Уберите, - говорю я женщине. - Как вы грязно живете, хозяева...

Можно привести еще много подобных цитат, где говорится, якобы, о всеобщей нелюбви к евреям и других неблаговидных вещах. Создается впечатление,что автор, сам по национальности еврей, не очень-то жалует свою нацию.

Не перестаю удивляться, как легко некоторые писатели попадают в тренд, если говорить современным языком, и как просто вычеркнуть творчество неугодных. Советская литература - вечная сирота. Уже не классика, ещё не классика, и некому представить ее современному читателю. Только подумать, ведь писали, пишут и будут писать во все времена, но читаем-то мы одних и тех же. 

Я справилась, расширила свой кругозор июльским именинником. Трагическая судьба Исаака Эммануиловича, обвинённого в антисоветской заговорщической террористической деятельности и расстрелянного в каких-то 45 лет, в попытках предать забвению его творчество лишь добавила интереса. 

Читают ли сейчас Бабеля? Мое мнение, что единицы. Школьная программа не резиновая, его включили в список 100 книг для школьников, но это не нужно и не по возрасту. А знаете, сколько стоила книга достойного качества с плотной бумагой на Лабиринте? 96 рублей. Популярность - это не к Бабелю.

Фантастический язык, цветастый, сочный, метафоры настолько нетривиальны, что смакуешь каждую строчку. Война - дело молодых, грязное дело, искалеченные судьбы, книга стоит прочтения, потому что в коротких очерках перед глазами читателя проходят люди, о которых надо помнить, ведь все мы одинаковые. Хорошие или плохие - время покажет.

После первых рассказов "Конармии" складывается впечатление, что это какой-то "дополнительный материал" по истории Гражданской войны для учеников соответствующих классов. Чтобы, так сказать, ощутить происходившее не сквозь параграфы учебников, а более-менее "по-человечески". Тем более, что война в этом сборнике коротких, беллетристических рассказов, описывается как явление совершенно бытовое, напрочь лишенное не то что героизации, а вообще хоть каких-то острых эмоций. Читаешь про все эти ужасы и ловишь себя на мысли, что поданы они так, как мы сегодня делимся ежедневными "новостями": ну вот с таким-то на улице столкнулись, насморк с утра, не выспался, машину надо в автосервис отогнать...
Но уже ближе к середине сборника понимаешь, насколько всё у Бабеля сложнее. И вся эта сложность вытекает как раз из "бытовой" манеры повествования.
Во-первых, в "Конармии" человека видно. И дело тут не только в том, что повествование идет от первого лица. Просто нет у Бабеля ни героев, ни подонков (а бывают ли они вообще в гражданских войнах?). Зато есть люди. Настоящие. Живые. Даже какие-нибудь хозяйки, которые появляются мельком, на пару абзацев, которые "я от всего этого желаю повеситься", выглядят настоящими, почти тактильно ощущаемыми.
И, во-вторвых, потому что совсем скоро начинаешь понимать - какого уровня безнадежности эта книга. Всякого можно ожидать, но чтобы совсем ни одного светлого пятна, совсем никаких перспектив... Да, гражданская война обязательно когда-нибудь закончится. Да, одна из сторон победит и принесет стране свою правду. Но совершенно понятно, что все ее участники в любом случае обречены. В самом что ни на есть буквально смысле. Что они, в общем-то, давно мертвы. И что окончание гражданской войны просто зафикесирует этот факт и в течение короткого времени похоронит всех их - и победителей, и проигравших - в одной братской могиле. Не знаю, думал ли об этом Бабель, когда писал "Конармию", осознавал ли это, но передано это состояние совершенно безапелляционно.
Ну и сам язык книги... А что тут скажешь? Южный русский язык - это особое пространство. Кто сталкивался - то понимает. И его певучесть, его своевобразие формулировок, построения фразы, Бабелю удались просто исключительно здорово. Язык создаёт какую-то невероятную, потрясающую красочность и хотя бы отчасти примиряет с безысходностью. И тут бы самое время, наверное, вспомнить Тургенева, но не буду.

Это произведение произвело на меня огромное впечатление. Бабель показывает совсем другую гражданскую войну, здесь нет хороших, все плохие. Размах бесчеловечности поражает, убить женщину за пуд соли, пристрелить однополчанина, чтобы не идти в атаку, отец замучивший сына, сын отомстивший отцу за брата, автор показывает как легко были перечеркнуты патриархальные устои в России. Люди которые были родственниками, соседями, друзьями, без зазрения совести резали друг друга.
Между тем за всей этой жестокостью автор находит черты которые восхищают его, те самые черты которых не хватало на войне главному герую- непреклонность, бесшабашность. И в итоге можно увидеть как он меняется в дальнейшем, но всё же не готов выстрелить в убегающего с поля боя солдата, в чём тут же обвинён другими таварищами.
Лично меня больше всего задели рассказы: "История одной лошади", "Прищепа", "Письмо", "Соль", "После боя".

Так получилось, что где-то с начала сентября я плотно засела за произведения Бабеля, поэтому, когда я подошла к "Конармии", то уже имела опыт с данным автором. И в который раз я убедилась, что это вообще не мой автор.

Мне трудно читать его слог, и дело не в том, что Бабель использует много украинских слов(этот язык я как раз знаю), а в том, что язык у него какой-то изломанный, фальшивый. Когда автор рассказывал про Гражданскую войну, он в погоне за красивой и достаточно меткой метафорой потерял всю красоту композиции, и лично до меня его слова и мысли, заложенные в них,  не доходят. Я не понимаю Бабеля, и можно было бы сказать, что это я не доросла, но почему-то мне кажется, что все дело именно в самом авторе - он не близок мне.

Про Гражданскую войну написано не так много, но среди этих произведений едва ли не каждое будет на голову выше. Потому что в других произведениях есть истории героизма или боли, непонимания или какого-то сатанинского веселья -- и это все близко нам, обычным людям, поэтому и проникает в сердце. У Бабеля же... непонятно ничего. И жесткость у него какая-то странная, не оставляющая никаких эмоций, потому что автор изначально не выстраивал линию диалога с читателем.

В общем, в который раз я убеждаюсь, что Бабель -- достаточно специфический автор, и полюбить его можно далеко не каждый.

После прочитанных "Одесских рассказов" трудно не узнать тот же самый стиль Бабеля. Так же трагическое соседствует с комичным (смех сквозь слезы), только трагического здесь гораздо больше. Жуткие рассказы о зверствах гражданской войны (когда отец и сыновья сражаются по разную сторону баррикад, и не дай бог им встретиться друг с другом на войне - замучают-запытают до смерти), и рядом же рассказ, который не может не вызвать улыбку (о богомазе, увековечившем на иконах в обликах святых своих знакомых - бродяга в образе апостола Петра, проститутка в образе Марии Магдалены). Как и в "Одесских рассказах" обращает на себя внимание язык Бабеля - все эти образные сравнения, эпитеты иногда прямо-таки завораживали (например, о закате - "его кипящие реки стекали по расшитым полотенцам крестьянских полей", "тишина розовела" и т.п.) Но повествование отнюдь не такое идиллическое, ужасы войны по контрасту с этими оборотами выглядят особенно мерзко, поэтому не могу сказать, что книгу читала с удовольствием - перечитывать точно не буду. Отсюда и такая нейтральная оценка.

Мы – красные кавалеристы,
И про нас
Былинники речистые
Ведут рассказ:
О том, как в ночи ясные,
О том, как в дни ненастные
Мы гордо,
Мы смело в бой идем

Яркая поэтичная книга. Невзирая на то, что все повествование пропитано кровью и человечьим и лошадиным потом очень поэтичная книга. Язык рассказов сочен и красочен. Каждый рассказ – зарисовка. Каждый рассказ хорош по-своему и является сам по себе законченным. В то же время все вместе создают огромное красочное полотно – панораму.
Сборище Войско движется с боями по степям Галичины, Польши. Идейные бойцы? Анархисты? Мародеры? Коммунисты? Все варятся в жестоком котле Гражданской войны, чтобы выкристаллизировалась из всего этого сброда Рабоче-крестьянская Красная армия.
Но от тайги до британских морей
Красная Армия всех сильней.
Так пусть же Красная,
Сжимает властно
Свой штык мозолистой рукой,
И все должны мы
Неудержимо
Идти в последний смертный бой!

Поэзия этой книги сродни поэзии псалмов Давида. очень, я бы сказала, еврейская книга, но и очень интернациональна. Просто ощущаешь родственность всех героев и плачешь об их судьбе. а кто автор: сам Бабель, Лютов, мальчик Курдюков или Никита Балмашев - не суть важно.
Троцкий и Ленин - близнецы братья. Чьи идеи ведут этих людей? За какое счастье они бьются смертным боем? За что идут брат на брата, отец убивает сына, а сын отца? Неясные идеи, все на ощущениях и вере в смутно представляемое " светлое будущее" ведет этих людей по дорогам войны. Русские, поляки, евреи, каждый самобытен, все судьбы перемалываются в братоубийственной мясорубке Гражданской войны. Все устали от бойни, но остановиться нельзя.

Пусть гром гремит,
Пускай пожар кругом:
Мы – беззаветные герои все,
И вся-то наша жизнь есть борьба!

Я понимаю, почему книгу запрещали. Это та правда, которая "глаза колет". Это не отлакированный рассказ о подвигах героев "той гражданской", но это та правда, которую нужно знать и помнить. Поэтому книгу опять "разрешали". Кстати, герои не понравились, но стало их жалко. До слез. Хотелось спросить: за что? Действительно, нет ничего страшнее русского бунта...

Но если вдруг когда-нибудь мне уберечься не удастся,
Какое новое сраженье ни покачнуло б шар земной,
Я все равно паду на той, на той единственной гражданской,
И комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной.

ДП-2017, октябрь, бонус.