Фиеста. Прощай, оружие!

Какой ёмкий, волнительный и колоритный рассказ с привкусом крови на губах в своеобразном стиле "айсберга" у Хемингуэя! Три ключевых момента жизненного цикла затронул автор. Рождение, взросление, смерть. Только это не фазы жизни одного человека, нет. События, произошедшие в одном индейском посёлке гораздо интереснее и довольно жуткие. И мне хочется навести тумана, а не удариться в анализ, потому что есть желание сподвигнуть потенциального читателя моего отзыва  к прочтению этого маленького по объёму рассказа. Поэтому, вот вам маленький отрывочек из текста, который должен разжечь читательский интерес :

"В окне ближней лачуги светился огонь. В дверях стояла старуха, держа лампу. Внутри на деревянных нарах лежала молодая индианка. Она мучилась родами уже третьи сутки. Все старухи поселка собрались возле нее. Мужчины ушли подальше; они сидели и курили в темноте на дороге, где не было слышно ее криков. Она опять начала кричать, как раз в ту минуту, когда оба индейца и Ник вслед за отцом и дядей Джорджем вошли в барак. Она лежала на нижних нарах, живот ее горой поднимался под одеялом. Голова была повернута набок. На верхних нарах лежал ее муж. Три дня тому назад он сильно поранил ногу топором. Он курил трубку. В лачуге очень дурно пахло."

Однако, всё-таки хочу озвучить своё мнение, относительно одного щепетильного вопроса, который был здесь весьма актуальным. Присутствие мужа на родах своей жены. Я категорически против этой новой и модной практики нашей развитой цивилизации. У мужа этой индианки не было выбора. А вот у нас есть. И мне кажется, не стоит так шокировать мужское население подробностями процесса рождения их детей, учитывая хрупкое мужское восприятие  боли и крови. Это просто тяжело и страшно наблюдать любому постороннему зрителю, если он не медик. А тут ещё и жена. Мужчина ведь всегда хочет что-то предпринять, чтобы помочь - это у него в природе. А в такие минуты он должен просто безучастно наблюдать этот кошмар и чувствовать свою беспомощность. Не нужно столько бесполезных испытаний с опасностью повлиять на последующее влечение к жене к тому же. А его рука поддержки в такие минуты меня бы только смущала. Впрочем, всё это очень индивидуально и субъективно...

Странные чувства остались у меня от этого романа.

Я немного трудно его начала - не сразу прочувствовала стиль, но потом читала с упоением, с настоящим восторгом. Все эти рубленые фразы, весь этот как бы углём грубо набросанный сюжет - это было так уместно, так хорошо вписывалось в происходящее. Это очень мужская книга - и в хорошем, и в плохом смысле слова, и было неприятно читать о "девочках" из солдатского или офицерского дома и думать об этом, но одновременно эти же мысли приносили и удовлетворение, потому что чувствовалось, что с каждой страницей проникаешь всё глубже вот в эту мужскую военную сущность. За короткими предложениями с простейшим синтаксисом вставали скрытые, плохо осознаваемые, но казалось, очень глубокие мысли, чувства и переживания.

Но как же меня разочаровал финал романа, последние части... Всё оборвалось будто ни на чём. Это даже не открытый финал, это - это какое-то отсутствие финала. И вот что удивительно, ведь "Три товарища" заканчиваются подобным образом, тоже вроде бы обрываясь очень резко. Но ощущения совершенно другие. А здесь я с таким недоумением обнаружила, что роман закончился...

И вообще любовная линия разочаровала, честно говоря. Здесь в рецензиях особенно критикуют диалоги - но насчёт диалогов я как раз не согласна. Вот эта болтовня как будто ни о чём (кто назвал её глупой) - я её почему-то очень ярко представляю: в полутьме, очень интимно, шёпотом, малозначащие для кого-то постороннего, но полные любви друг к другу фразы. В такие моменты суть не в том, что говорится, важны интонации, прикосновения. Так что диалоги я как раз очень ярко вижу. Но после сцены на озере всё словно обрывается, становится каким-то ненастоящим. Говорят, роман автобиографичен - так может быть, как раз в этом месте и расходятся Хэмингуэй-настоящий и Генри-книжный? Может, поэтому таким натужным и получился финал?

Что же касается общей идеи о бессмысленности войны.

Немного странно на самом деле читать всё это вперемешку со спагетти, красным вином и нехваткой томатного соуса. Так и вижу русских солдат в окопах Первой Мировой, жалующихся, что спагетти суховаты... Конечно, Генри досталось, но честно говоря, по сравнению со многими он и вовсе пороху не нюхал. С другой стороны глупо мериться страданиями. Каждый живёт и чувствует в прилагаемых обстоятельствах, а осознание бессмысленности войны, её безумной беспощадности вполне может родиться у кого угодно - и должно в конечном итоге появиться у всех, абсолютно у всех в этом мире.

И всё же европейцы и американцы очень другие. Это всё очень сложно и так глубинно, что странно вообще, что мы друг друга хоть в чём-то понимаем. Как-то там всё словно игрушечное немного. Взял - и убежал с фронта, и через день уже в чистой постели с деньгами и коньяком. И никакой практически ответственности личной, никакого по сути угрызения совести за невыполненный долг. Странно это всё.

С папашей Хэмом у нас не самое лучшее знакомство, читал его последний и единственный раз в 21ом году. “ Старик и море ” оказалось для меня не интересным, проблематика не трогала и главный сюжет прошёл мимо меня. Так и получилось, что решил забросить в долгий ящик знакомств. Спустя три года мне под руку попадается "Прощай, оружие!” и оно оказалось гораздо сильнее во всех аспектах. Не ожидал, было приятно.
Ещё на мое удивление у этой книги очень много неоднозначных рецензий, такого тоже не ожидал.

История о первой мировой с довольной интересным глав.гадом, очень необычным слогом для такой истории и шикарной атмосферой. Мне понравилось абсолютно все, что не нравится огромному большинству рецензентов. Сейчас посмотрим на эти пункты с другой стороны. Хотелось бы ещё отметить, что многое перекликается с сегодняшними проблемами, очень сильно.

Понравился слог, создающий атмосферу и уже симбиоз этих двоих дает тебе итог. Слог – он сухой, жесткий и похож на безэмоциональную вереницу диалогов. Такой слог создает атмосферу отрешенности и непонимания. Порой мне казалось, что война похожа на “ Замок ” Кафки. Она есть, её можно ощутить, но она так далеко и твоих эмоций не касается. Герой же утопает в алкоголе и в оставшихся чувствах, от чего это состояние ухудшается и слог иногда похож на телеграф. Сознание и атмосфера напоминает кашу. Так и чувствую себя многие солдаты и это очень необычный взгляд в литературе.

Почему? Потому что многие выросли на Ремарке и тому подобных (люблю и уважаю), привыкли видеть одну картину войны, но у каждого солдата она разная в его глазах. Литература связанная с войной не всегда должна хватать за душу, показывать как же война ужасна, пронзать нас и наше воображение. У неё есть и вот такие стороны. Когда она полностью бессмысленна, безэмоциональна и грязнее обычного. Порой, быт солдата, помотанного ментально как раз и составляет множество попоек и прочего. В этом есть огромная правда.

Насчёт любовной линии. Не вижу в ней ничего такого: идёт война, ты можешь умереть в любой момент, чувства и эмоции работают совершенно иначе. Отношения развиваются быстро, иногда ты сам этого не понимаешь. А уж какая героиня наващивая и тд, такие люди бывают) Как уже их ментально трипнет в такой обстановке и как они будут себя вести хороший вопрос)

Книга рефлексия, даёт ощутить и посмотреть на человека в мясорубке абсолютно под другим углом. Без подвигов, высших чувств, добродетелей и другой ерунды. Только суровая реальность обычного солдата с пошатанной менталкой.

Рекомендую к чтению, только уберите интерпретации Ремарка, Васильева и других писателей. Тут это неприемлемо. Читайте и знакомьтесь с Генри Фредериком.

Странные ощущения остались от этого романа. Очень неоднозначные. Казалось бы, вся книга состоит из разговоров. Герои перемещаются из бара в бар, алкоголь льется рекой, как это часто бывает в литературе потерянного поколения. С другой стороны, любопытно наблюдать как Хемингуэй изобразил жизнь через праздник. Фиеста, которая продолжается 7 дней вобрала в себя всё: жизнь, смерть, веселье, обновление, свободу и равенство.

Во время празднества у людей нет ограничений. Они кричат, чтобы быть услышанными, их контакты становятся неформальными, лишенными каких бы то ни было иерархических предубеждений.

Да и сам праздник довольно метафоричен, хоть фиеста, хоть коррида, которая стала частью фиесты. Они символизируют возрождение через смерть. И таким образом достигается своеобразное бессмертие.

Не менее символичным является и чтение Барнсом "Записок охотника". Как Тургенев в своем произведении погружался в жизнь простого народа, так и Хемингуэй погружает своих героев в народный праздник. После прочтения "Записок" Барнс размышляет: "Все, что я хочу знать, это — как в нем [в мире] жить. Пожалуй, если додуматься, как в нем жить, тем самым поймешь, каков он..." И те выводы, к которым пришел Барнс во время чтения, он сможет проверить уже на празднике. Ведь для главных героев фиеста -- своеобразная проверка. Готовы ли они принять идеалы единения народа, отказ от кастовости общества, победы жизни над смертью.

А герои у Хемингуэя, как всегда, колоритны. Страстная девушка, которая во время войны записалась добровольцем в госпиталь; раненый ветеран первой мировой, который сейчас работает журналистом; молодой матадор; боксер-неудачник. Всем героям книги около 30 лет, они прошли первую мировую войну, кто-то получил физические ранения, но все они получили душевные травмы. Их жизнь искалечена, моральные ориентиры утрачены.

И вот им предстоит переродиться, принять новые для них правила этого мира и вновь обрести себя, любовь и счастье.

Надо же, какие разные отзывы о книге!
А мне понравилось. Просто и сильно. Нет излишнего переливания из пустого в порожнее, нет заигрывания с читателем, а каждое слово — в цель.
Есть война. Есть любовь. И, к сожалению, смерть.
Где же тут бульварный роман, как писали в некоторых рецензиях? Вот уж, право, каждый видит то, что хочет.
И сравнивать с Ремарком не вижу смысла. Хемингуэй хорош по-своему.
Простой язык? Рубленные фразы? Статичные герои?
А как по мне, так это просто стиль автора. Кому-то по душе, кому-то нет, но это уже классика. И этим всё сказано.

"Всё отдаёт лакрицей. Особенно то, чего так давно хотелось."

Он и она... Она девушка, а он мужчина. Так называет их Хемингуэй. А у него одна символика и междустрочье, и рассказы часто построены в виде диалогов. Мне это нравится и близко... Читать такое сложно, а если хочется написать прозу, прозочку, то я тоже часто применяю этот оборот. Тик-так, тик-так... Так можно многое прикрыть, а не кричать в лицо читателя, расставляя всё по своим местам. Это как стихи - отодвигай вуаль и рассматривай. Увидел - наслаждение, не заметил - значит не тебе и не про тебя. Зашторивай и иди дальше...

Итак, он мужчина, а она девушка... Почему? Наверное, он старше. А может женат даже? Вряд ли. Они на станции, ждут поезда и между ними одни междометия, как между близкими. Вслушивается читатель, всматривается в буквы... То, что она беременна, я поняла с первых строк. И я сейчас не срываю интригу перед читателем, не в ней дело... Удовольствие в этой новелле не от данного открытия, а от психологизма, напряжения, нарастающего напряжения между разными вселенными, которые постоянно сталкиваются на этой планете, ибо друг без друга не бывают счастливы. Но и вместе едва ли бывают. Ну если только временно, местами, порывами... Разные мы, разные... Мир видим по-разному, себя ощущаем по-разному, любим по-разному... Природе чихать на наши души, ей нужно продолжение жизни на Земле. Вот она нас и намагнитила. А как уж вы там с этим потом разберётесь - ей это мало интересно...

"То, что раз упущено, никогда не вернется."

Намагнитила она и эту пару... Девушка теперь рассматривает холмы на горизонте, которые вдохновляют её как нечто наполненное, потому что она и сама наполнена, как Чаша. И скоро её стройную фигуру тоже украсит некий холмик счастья, её женского счастья. Она страдает, морально страдает и боится спугнуть мужчину, хочет поступить так, как хочет он, угодить и не потерять. А он ничего не хочет, вернее оставить всё как раньше - вот его желание. Он не готов к переменам. Любит её? Любит, вижу, верю. Он так же робок, и даже нежен, и пытается скрыть свое нежелание перемен нейтральным словами успокоения и обесценивания пустяковой операции, которая ей предстоит. А аборт коварен, иногда трагичен, иногда необратим...

"Всё могло быть нашим, но мы сами виноваты, что это с каждым днём становится всё более невозможным."

Я его понимаю, как ни странно. Я понимаю его, хоть и не мужчина.. Я его понимаю даже, быть может, чуть больше, чем эту девушку... Дети не должны появляться нежданными, случайными, иначе они уже в утробе начнут ощущать некое отторжение от мира, потому что им передастся напряжение матери, а может даже её сожаление. Так не должно быть. Нет, так часто и бывает, особенно у животных. Но у нас есть разум, в этом и отличие. Порыв, страсть, перерастающая в похоть, безумство... Всё понятно, все проходили. Ответственны оба, но у кого детородный орган из двоих? У неё... Поэтому о себе нужно думать, чуточку больше, чем мужчина. Это естественно, это очень естественно. Она принимает, он отдаёт. Отдал и ушёл, а всё в ней, что с этим делать? Да, такова реальность и женская участь, увы. А то потом придётся глотать слёзы разочарования - почему я хочу, а он нет? Ему сложнее хотеть того, к чему он не готов - он не чувствует под сердцем другое сердцебиение, он не женщина. Только любовь спасёт эту новую жизнь, любовь к Ней. Как и случилось в этом рассказе...

"Холмы по ту сторону долины Эбро были длинные и белые. По эту сторону ни деревьев, ни тени, и станция между двумя путями вся на солнце. Только у самого здания была горячая тень, и в открытой двери бара висел занавес из бамбуковых палочек. Американец и его спутница сидели за столиком в тени здания. Было очень жарко. Экспресс из Барселоны должен был прийти через сорок минут. На этой станции он стоял две минуты и шел дальше, в Мадрид."

Действие происходит в небольшом городке Сэммите, недалеко от Чикаго. В столовую приходят два гангстера. Они хотят убить боксёра Оле Андресона, который часто обедает в этом месте. К слову, гангстеры оказываются поразительно болтливы с персоналом. И каким-то невероятным образом, персонал столовой выживает после всего, что услышал.

Вообще, эти два гангстера — Эл и Макс — очень напомнили мне героев фильма Квентина Тарантино “Криминальное чтиво”.

Гангстеры из рассказа пришли в столовую и не размахивают оружием, а Хэмингуэй словно “поймал” своих героев за обычным делом, свойственном обычным людям. Но и тут они показаны как люди, которые способны в простом диалоге о еде “задавить” собеседника. За несколько реплик они получили полное доминирование над персоналом столовой.

И уютная атмосфера, царившая в этом месте сразу рассыпается. Что она была таковой, мне показалось из нескольких деталей: голые ветки и гангстеры одеты в пальто (значит зима или поздняя осень). А в столовой тепло и уютно, можно расслабиться после тяжёлого рабочего дня. Но с приходом Эла и Макса весь уют, вся безопасная обстановка рушится.

Болтливы, надо признать, тут все герои. В этом особенность этого рассказа. Все персонажи раскрываются через диалоги и поступки, а авторские комментарии сведены к минимуму.

Причина, по которой гангстеры хотят убить боксёра, остаётся за кадром. Возможно, не сыграл договорной бой, а может захотел выйти из какой-то более крупной игры. Из рассказа это не ясно. Хотя есть у хэмингуэевского Оле Андресона реальный прототип, которого подстрелили люди Аль Капоне. Нерони тогда отказался от условий сделки, а мафиози 1920-х годов, который держал в страхе всё Чикаго и окрестности, не слишком привык, чтобы ему перечили.

На фоне боксёра, который, хоть и поздно, но смог сделать правильный выбор и сказать нет мафии, за что несомненно поплатится жизнью. Есть в рассказе ещё один герой, который тоже стоит перед выбором: предупредить или нет? Пойти или остаться? Нужно ли полезть “не в своё дело”, но спасти человека? И Ник Адамс тоже делает свой моральный выбор.

Этот небольшой рассказ является прекрасным представителем для знакомства с теорией айсберга Хемингуэя - что это такое читатель поймет на примере. Если кратко, то согласно данной теории слова на странице должны составлять лишь небольшую часть истории - это "верхушка айсберга", которую видно не вооруженным глазом. Автор же должен использовать как можно меньше слов чтобы показать ту глобальную, но неописанную часть, которая находится под поверхностью.
В центре сюжета мужчина и женщина, которые находятся в жаркий день на вокзале в Испании: они ожидают поезд, пьют холодное пиво и анисовый ликер, а также беседуют. Большая часть произведения - это короткие и резкие диалоги между героями. Весь рассказ автор ясно показывает, что мужчина желает, чтобы женщине сделали операцию - он постоянно возвращается к этому вопросу и описывает ее как «ужасно простую», «совершенно простую» и «совсем не операцию». Также герой обещает, что останется с ней все время, ну а потом они будут счастливы, потому что «это единственное, что нас беспокоит».
В рассказе ни разу не употребляется слово "аборт", но читатель по коротким репликам постепенно может прийти сам к данному выводу. Своеобразным подтверждением могут служить слова героя, что «Я не хочу никого, кроме тебя. Я не хочу никого другого», что показывает читателю, что возможно будет «кто-то еще», если женщина не сделает операцию.
Если честно, то сама я не особенно поняла к чему тут слоны - поэтому мне пришлось обратиться к критическим статьям для того, чтобы разобраться в том, что же я упускаю. Оказывается "белые слоны" - это символический образ, которых происходит из легенды Таиланда: король подарил белого слона члену совета, который ему не нравился. Поскольку данное животное является священным, то на первый взгляд правитель оказал великую честь, но содержание слона стоит огромных денег - это могло привести к полному разорению подданного. Исходя из легенды читатель делает вывод, что "белый слон" - это обуза.
Исходя из полученной информации читателю теперь становится более понятен символизм названия - мужчина и женщина воспринимают ребенка как обузу и именно из-за этого находятся на вокзале чтобы ехать на операцию.
"Белые слоны" - поразительное произведение, которое способно открыть что-то новое при каждом прочтении. Можно рассуждать про символизм многих явлений - начиная с железнодорожных путей и заканчивая сухой стороны долины и зерновыми полями по соседству. Читатель может попробовать порассуждать о том перенесет ли женщина операцию - ведь согласно ее рваным репликам мы видим, что она боится и не хочет ее делать; или останутся ли герои вместе после описываемых событий - вот лично мне кажется, что нет.

Весьма своеобразный стиль я наблюдаю у рассказов Хемингуэя, который я не заметила в давно прочитанном романе "По ком звонит колокол". Ассоциация такая рождается, что каждое, довольно примитивное предложение таит в себе не по одному абзацу, и невольно появляется ощущение, что автору было лень говорить. Да, настолько лень, что он не только не вдавался в подробности, но и самим фразам придал какое-то по-детски односложный оттенок. Вот такая своеобразная ёмкость, которая мне нравится у Ирвина Шоу, а здесь просто переходит все границы и напоминает айсберг, на мой взгляд. Что ж, как писатели по манере письма, так и читатели по своему восприятию все разные и разнообразные - и пусть так будет.

"Доски пристани были жесткие, шершавые, холодные, и Джим был очень тяжелый и сделал ей больно. Лиз хотела оттолкнуть его, ей было так неудобно, все тело затекло. Джим спал. Она не могла его сдвинуть. Она выбралась из-под него, села, оправила юбку и пальто и кое-как причесалась. Джим спал, рот его был приоткрыт. Лиз наклонилась и поцеловала его в щеку. Он не проснулся. Она приподняла его голову и потрясла ее. Голова скатилась набок, он глотнул слюну. Лиз заплакала. Она подошла к краю пристани и заглянула в воду. С залива поднимался туман. Ей было холодно и тоскливо, и она знала, что все кончилось. Она вернулась туда, где лежал Джим, и на всякий случай еще раз потрясла его за плечо. Она все плакала."

Вот в этом абзаце вся суть рассказа и довольно - таки грустная суть. У каждой женщины были подобные минуты в своей жизни. Они, конечно, чаще всего очень волнительны, если не сказать страшны, наверняка несколько "скомканы" из-за новизны ощущений, а потому не особо прекрасны. Но самое главное, чтобы они не вызывали потом грусти и желания поплакать, а мужчина не уснул бы через минуту после финала. Возможно, и здесь могло быть более душевно, если бы любила не только девушка, хотя думаю, что у такого кузнеца любовь тоже носила бы похожий оттенок неотёсанности и животного примитива.

Когда мне было четыре года, у меня умер попугайка. Я проплакала половину ночи, жалея бедную зверушку, но больше себя ("как же мне теперь, бедной, быть, без живой игрушки-то?"), а вторую половину ночи проплакала от осознания, что когда-нибудь умру и я.

К чему я это?

Да к тому, что мне было четыре года, когда до моей тупой детской головушки дошло, что все - бренно.

До главного героя этой книги это дошло только на тридцатом году жизни. Единственный вывод, который находит для себя Фредерик в концу книги - то, что жизнь - убийца, она негуманно обращается с нами, с самого начала обрекая нас на смерть. Причем на протяжении всего романа он является лейтенантом санитарных войск, где постоянно кто-то гибнет, но доходит до него эта "гениальная мысль" только после того, как женщина умирает от родов. Genius.

Главный герой постоянно от чего-то бежит. Причем не только от чего-то физического, но и от абстрактного. Его мышление - не мрачное, но встречающее постоянно мрак. Он не видит смысла в вере и бежит от бога. Не видит смысла продолжать войну, если поражение неизбежно, и бежит с фронта. А в конце он перестает видеть смысл в жизни, если он все равно умрет (ух, бедненький, дошло, наконец, что жизнь еще тот хардкор), однако продолжает жить.

Даже его любовь к Кэтрин Баркли оказалась побегом. Побегом от страшного военного времени, побегом от бойни и кровопролитий. С ней он создал какой-то свой мирок - мирный, гармоничный и идеализированный. Заблудившись в такой мирке, обычно нельзя кончить хорошо.

И да. Не забываем про литры алкоголя, в градусах которого Фредерик успокаивает себя на протяжении всего романа. Poor fellow.

Ладно. Допустим, мне вполне понятен главный герой - как-бы трус и как-бы не трус, а истинный герой на самом деле.

Допустим даже, мне понятна его дурочка-любовница - как-бы сумасшедшая, но и как-бы всего лишь отчаявшаяся девушка с грустными воспоминаниями об ex-женишке, погибшем на войне (хотя на протяжении всей книги - о нем только пара слов, ну ладно, забудем).

Хотя.. нет. Ты все равно не одурачишь меня, Хэм. Скажи мне, ради чего все это было написано? Ты пытался донести до нас, что если каждый человек скажет войне "Нет", то войны не станет? Но в твоем случае от войны отказался лишь один единственный: да, у Генри были причины понять, что "Оно того не стоит" после ранения, но также его участь была не самой тяжелой участью солдата, насколько я могу судить.

А, может, смысл в том, что человека нельзя принуждать брать оружие и стрелять по людям? Что у каждого должен быть выбор и право на счастливую жизнь? Но ведь Генри был добровольцем, поэтому такая мысль определенно нелогична.

Почему в этой книге я не нашла ни одного ответа?