Meditations for Mortals: Four Weeks to Embrace Your Limitations and Make Time for What Counts

Суть не в том, чтобы отрицать реальность, а в том, чтобы ее дополнительно не ухудшать – в частности, не считать, что если жизнь может быть трудной, то вы абсолютно несостоятельны.
Предприниматель и подкастер Тим Феррис, по мнению которого секрет победы в любой игре заключается в том, чтобы не стараться слишком сильно, предлагает такой вопрос: «Как бы это выглядело, если бы было легко?» Он позволяет сосредоточиться на конкретике, на практических действиях, которые вы можете предпринять, – разумеется, идея не в том, чтобы вообразить некую параллельную реальность, в которой ваша задача «могла бы» быть легкой, а в том, чтобы признать, что она может оказаться легкой в «нашем» измерении.

Рассмотрим базовую концепцию человеческой природы, неявно присутствующую в мероприятиях типа «Замотивируйся!», основанных на том, что достойные дела – те, на которые вы должны себя «мотивировать». Предполагается, что, если вы не хотите скатиться к стандартным настройкам «вялость и прокрастинация», надо себя подстегнуть, запастись необходимой энергией и включить самодисциплину. (А если потребуется регулярно восполнять запас энергии – не беда: ведь наготове целая армия поставщиков мотивационных семинаров, тренингов, книг и т. п.) Значимое достижение, таким образом, требует усилий. И накачаться мотивацией – один из важных способов подготовить себя к тому, чтобы эти усилия вложить.
На первый взгляд это кажется вполне разумным, хотя и навевает мысли о казарме. На деле же представлять свое отношение к действию таким образом – катастрофа. Если значимыми являются лишь задачи, требующие напряжения, а себя вы считаете человеком, который нуждается в том, чтобы его тычками и пинками заставляли их решать, повседневная жизнь превращается в непрерывную внутреннюю борьбу между двумя личностями: энергичной и продуктивной, которой вы хотите быть, и той, которой вы в глубине души боитесь, – склонной отступать при первой же возможности.
Жизнь в подобном режиме порождает множество проблем, и наиболее очевидная из них такая: вы станете отказываться от многих полезных дел, убеждая себя, что они требуют слишком больших усилий, хотя это и не так. (Организовать встречу старых друзей, создать целевую страницу для своего бизнеса, забронировать путешествие – любое из подобных дел может отнять совсем немного времени.) К тому же в тех случаях, когда вы все же беретесь за дело, вы вкладываете в него заведомо больше усилий и нервной энергии, чем требуется, поскольку чувствуете, что «прилагать усилия» – само по себе добродетель. Эту идею нам вдалбливают с детства. «Мою мать бесило, что я не хочу стараться и все делаю, по ее выражению, “вполжопы” – так начинается великолепный комментарий, оставленный анонимной читательницей под одной из колонок обозревателя The Washington Post Кэролайн Хэкс, специализирующейся на добрых советах. – Сейчас мне 48, у меня докторская степень по философии, прекрасная карьера с прекрасными перспективами, и я по-прежнему считаю, что очень-очень немного вещей стоят того, чтобы я выкладывалась в полную жопу. Я не заинтересована в том, чтобы надрываться в полную жопу на работе, если с тем же успехом могу стараться в половину или четверть жопы. Уметь добиться максимальной экономии жопы – это важный навык взрослого человека».
И еще одна опасность, которую таит идея о том, что значимые дела должны требовать усилий, – из нее можно вывести на первый взгляд разумное, но абсолютно ложное следствие: «Все, что требует усилий, должно иметь значение». Упав без сил на диван после долгого дня, потраченного на генеральную уборку или упорядочивание файлов в соответствии с тщательно продуманной системой, легко решить, что время потрачено с пользой, – ведь вы же так вымотались! Однако с генеральной уборкой, пожалуй, можно было подождать еще месяц, а раскладывать файлы по папкам просто не стоило, ибо функция поиска на компьютере достаточно хороша, чтобы в любой момент найти нужный файл.
Поэтому вместо того, чтобы спрашивать, как и где взять энергию, или мотивацию, или самодисциплину, чтобы сделать нечто важное, зачастую полезнее спросить: «А что, если сделать это можно гораздо проще, чем я предполагал?»

Если не сталкиваться с проблемами вообще, стоящих дел не останется; можно даже сказать, что именно поиск решений делает жизнь осмысленной и интересной. Например, после того как мы провели рабочий день, негодуя на ту фигню, с которой приходится сталкиваться по службе, мы приходим домой и играем в настолки, или смотрим полицейские сериалы, или учимся играть на музыкальных инструментах, или пробуем готовить по новым рецептам – ни одно из этих занятий нас бы не развлекало, если бы не содержало элемент решения проблем.
Когда я позволяю себе погрузиться в размышления о том, что время без проблем может никогда не наступить, первой моей реакцией бывает раздраженное: «Минуточку – я на это не подписывался!» Но очень скоро меня отпускает. Раз больше не нужно воевать с самим фактом существования проблем, потому что в этой битве мне никогда не победить, я могу глубже и, может быть, даже с удовольствием погрузиться в решение своих текущих проблем. Мне больше не нужно пытаться поскорее разделаться с настоящим на пути к беспроблемному будущему – абсурдная установка конечных людей, для которых время так ценно. И я волен стремиться не к жизни без проблем, а к жизни со все более интересными и захватывающими проблемами.

Есть одно правило, которое приближается к универсальному. Если вы «работник умственного труда» – то есть проводите дни, работая с компьютерами, словами и идеями, а не, скажем, строя дома из кирпича, – то добьетесь максимального прогресса и продвинетесь дальше, если ограничите себя тремя-четырьмя часами интенсивной умственной сосредоточенности в день.
Честно говоря, даже слегка раздражает то, как часто эта продолжительность – три-четыре часа – упоминается в рассказах о распорядке дня художников, писателей, ученых, композиторов и т. п. Тут и Чарльз Дарвин, работавший над теорией естественного отбора в режиме два периода по полтора часа до обеда и час после обеда каждый день; и Вирджиния Вулф, писавшая по три с половиной часа после завтрака каждый день и, не дожив до 60 лет, оставившая после себя девять романов, около 50 рассказов, три эссе объемом с книгу и десятки эссе покороче. Математик Анри Пуанкаре занимался напряженной умственной работой с 10:00 до 12:00 и с 17:00 до 19:00, после чего заканчивал рабочий день. Чарльз Диккенс, Томас Джефферсон, Элис Манро и Джеймс Баллард – все сосредоточенно работали в течение трех, от силы четырех часов, как и Энтони Троллоп, который писал в автобиографии, что каждое утро садился за стол и три часа писал романы со скоростью 250 слов в 15 минут, после чего отправлялся на службу в почтовом ведомстве. «Думается, все, кто знаком с литературной работой, согласятся со мной в том, что за три часа в день возможно произвести все, что нужно», – отметил Троллоп (тоже немного раздражает). Несколько из этих примеров взяты из книги Алекса Сучжон-Ким Пана «Отдых». Он собрал бесчисленное количество таких примеров и приводит ряд исследований, помогающих объяснить этот феномен: интенсивная умственная концентрация расходует много энергии; гораздо эффективнее сосредоточиться на работе в часы максимальной работоспособности, чем весь день трудиться спустя рукава; творчество, похоже, частично зависит от процессов, происходящих в вашем мозгу, когда вы отдыхаете, и отдых – интегральная часть творческой деятельности. (Кстати, ограничение времени, отведенного на работу высокой важности, помогает уменьшить ощущение, будто эта работа на вас давит, заставляющее некоторых людей откладывать ее на потом.)
Нет смысла пытаться подражать распорядку дня любого из перечисленных писателей и ученых, большинство из которых были избавлены от домашней рутины армией слуг и/или женами, так что могли проводить значительную часть свободного времени, прохаживаясь по сельской местности, играя в теннис или попивая коктейли. Но практически одинаковый режим их напряженной творческой деятельности наводит на мысль о существовании «правила трех-четырех часов». Чтобы ему следовать, необходимы две вещи. Первое – попытаться, насколько позволяет ваша ситуация, выделить ежедневно три-четыре часа и сделать так, чтобы в это время вас никто и ничто не отвлекали. Второе и столь же важное – не пытаться жестко упорядочить оставшийся день; примите за данность, что оставшиеся часы наверняка будут состоять из обычного жизненного хаоса.
В этом простом подходе заключено больше мудрости и понимания человеческих пределов, чем может показаться на первый взгляд. Прежде всего признаётся, что большинство из нас способны лишь на несколько часов интенсивной концентрации в день. И второй важный аспект: «правило трех-четырех часов» освобождает от безнадежной перфекционистской борьбы за то, чтобы весь день проходил в соответствии с вашими желаниями. Правило учитывает, что ваша работа требует концентрации, но в то же время избавляет от необходимости проводить бо́льшую часть времени в оборонительной позиции, противостоя каждому новому мейлу, телефонному звонку, неожиданной встрече в коридоре.
Однако самый мощный эффект этого правила, возможно, в том, что оно уберегает от спешки. Оно борется с массовым современным стремлением сделать как можно больше как можно быстрее, повинуясь внутреннему голосу, нашептывающему, что, может быть, если вы в максимальном темпе поработаете несколько дней, то, может быть, достигнете вершины да там и останетесь. Этот подход не работает, причем не в последнюю очередь потому, что для ровной и успешной работы необходимы отдых и хорошее настроение. Слова экономиста Адама Смита, который в своем «Исследовании о природе и причинах богатства народов» советовал «хозяевам», как относиться к «рабочим», вместе с тем отвечают на вопрос, стоит ли себя загонять:
«Если бы хозяева прислушивались всегда к велениям разума и человечности, они часто имели бы основания скорее умерять, чем возбуждать усердие многих из своих рабочих. Как я уверен, в любой профессии можно установить, что человек, который работает не спеша и потому способен работать постоянно, не только дольше сохранит свое здоровье, но в течение года выполнит большее количество работы».
«Правило трех-четырех часов» также служит напоминанием о глубокой истине: для конечных человеческих существ работа никогда не заканчивается. Один из ключевых моментов иудейской и христианской традиции отдыха в седьмой день недели состоит в том, что вы должны остановиться в любом случае – не потому, что закончили, а просто потому, что пришло время остановиться.