Брисбен

Роман о музыке, о жизни, о пути. Роман, в котором искусство не просто дополняет бытие - оно становится его частью (возможно, главной).

История всемирно признанного музыканта Глеба Яновского, набросанная автором резкими четкими штрихами, развернется перед читателем сразу в двух временных измерениях: прошлое и настоящее начнут свое движение друг к другу. Звучит, может быть, странно, но так и есть: просто история, случившаяся когда-то, вдруг вновь обретет характер повседневности.

Писателю под силу и не такое) Да, не только Евгению Водолазкину, автору замечательного романа "Брисбен", просто перед нами - книга в книге. О Яновском начнет писать свое произведение и другой писатель, под таким заманчивым псевдонимом - Нестор (нельзя при этом не отметить символику имени).

Главы из прошлого (1970-е - начало 2000-х) написаны от третьего лица, что сразу отсылает нас к роману Нестора, главы же из настоящего (2012-2014) - от лица самого Глеба. И тем удивительнее контраст по мировосприятию: подростка и зрелого мужчины. Поэпизодно проходит перед нашими глазами вся жизнь главного героя, со всеми ее радостями и горестями, переживаниями, чувствами, влюбленностями (Глеб был влюбчивый мальчик).

В последних главах Яновскому - пятьдесят. Пройден некий жизненный рубеж, время подводить - первые? - итоги. И оттого, наверно, эти заключительные главы - с чуть уловимым оттенком грусти и сожаления. На фоне развивающегося недуга страшно смотреть в будущее: что там? Возможна ли жизнь без главного своего дела? Без ЕЕ величества Музыки?..

- В чем ваша главная претензия к болезни?

• В том, что она неизлечима.
• А что, старость излечима? А смерть? Они не менее реальны, чем болезнь, но страха перед ними у вас нет. Есть спокойное понимание, что в один прекрасный день...

  Проникновенный роман без фальши. Нет здесь приглаженных углов в угоду придирчивому читателю и критику: он честно расскажет о страхах взрослого мужчины, об измене, об отчаянии. Нет здесь попытки показать персонажа идеальным или близким к тому. Наоборот, мы встретимся с реальным человеком, из плоти и крови. Он невероятно искусный исполнитель, он собирает полные залы поклонников его таланта, его имя на афишах, а билеты раскуплены на много месяцев и он точно так же, как и все мы, боится...Чего? Многого. Жизнь - вообще опасная штука)

  - Вы боитесь не явлений, а слов.

• Старость и смерть - это грустно, но естественно. А болезнь...
• Болезнь - тоже естественно...Главное, не горюйте о том, что еще не наступило. Начните кому-нибудь помогать, и это будет помощью вам самому. В мире есть люди, которым намного хуже, чем вам...

  Но он расскажет и о попытках выбраться из всего этого. Отчего-то хочется поверить в счастливый финал - здесь он скорее недосказанный.

  5/5, ретроспектива жизни может быть увлекательной, особенно когда она, подобно этой книге, завораживает не только сюжетными переплетениями, но и легкой ностальгией по советскому прошлому нашей страны, своим красивейшим музыкальным фоном и идеей: смотреть в будущее с оптимизмом - там еще много интересного) А еще роман учит человечности: помочь другому человеку порою легче, чем себе самому...

После неудачного знакомства с Водолазкиным и его "Лавром", я как-то не думала, что буду ещё что-нибудь у него читать. Но оказывается, иногда просто необходимо давать себе и автору второй шанс, потому что вполне возможно, что следующая встреча подарит много радостных моментов.

Роман "Брисбен" рассказывает нам историю всемирно известного музыканта Глеба Яновского. Сюжет разворачивается параллельно в двух временных пластах. Первый временной отрезок охватывает период 1970-е – начало 2000-х, и представлен в виде биографии музыканта, над которой начинает работу известный писатель Нестор. Второй временной промежуток – это главы, посвящённые периоду 2012 –2014-й, и здесь повествование ведётся от лица самого Глеба. Нестор, взявшийся писать роман о жизни и творческом становлении музыканта и впоследствии ставший его лучшим другом, рассказывает нам о детских годах Глеба, о его взрослении, о зарождающейся в нём тяге к музыке и затем оформившимся желанием сделать музыку не средством достижения своих целей, а самой целью. В повествовании, ведущемся от первого лица, Глеб рассказывает о настоящем времени, когда он – уже сформировавшийся и снискавший мировую славу музыкант – пытается бороться с болезнью Паркинсона. Камнем преткновения для него становится не сам факт болезни, а её необратимость и как следствие – прекращение музыкальной карьеры. Обе сюжетные линии постепенно движутся на сближение, чтобы соединиться в финальной точке, которая может стать отправной для нового путешествия.

Роман наполнен музыкой и душевным теплом. Однако он не похож на тягучий кисель, в котором барахтаются приторно-розовые эмоции. Здесь есть место и вполне конкретным страхам, ломающим характеры; и горьким изменам, способным разрушить отношения; и бесполезной вражде, разъединяющей людей по национальному признаку. Без всего этого роман не получился бы реалистичным, а любви, милосердия, самоотверженности и доброты здесь всё же больше.

Двойственное впечатление оставляет роман после прочтения. И никак от него не отделаться. Казалось-бы, все тут есть для качественной прозы: нравственные проблемы, которые и призвана освещать литература, качественный язык, к коему не придерешься, не подкопаешься, обилие тем, герои и их судьбы.

А на поверку выходит он каким-то беззубым, что-ли. .. Ровный гладкий, не оставляющий в душе следа после прочтения. Повествование плавно льется, без сучка и задоринки..., не заставляя сопереживать, ощущать время и пространство, в котором оно происходит.

Кто говорит про полифонию (особенно сам автор устами героев), кто про притчу...А по моим ощущениям, нет ни того, ни другого. Как в известной псловице: сколько не говори халва, во рту слаще не станет. Так и тут, от постоянного упора на полифонию, нет ощущения многоголосия. Равно как и назидательное поучение (свойство любой притчи) выглядит уж слишком нарочитым и искусственным порой, данью сегодняшней моде, от чего происходит отторжение, а не принятие.

Ощущение, что автор специально усложнил себе задачу, стремясь к максимально честному и всеобъемлющему роману, и проиграл....Тут тебе прошлое и настоящее, призванное сойтись в конце в одной точке, имитирующие окончание пути, города и страны, максимально расширяющие пространство романа, противостояния национальное, семейное, языковая разноголосица, больные душевно и телесно, сюжетные подтасовки и поддавки, опошляющие роман и сводящие на нет авторские усилия. Некоторые уж совсем смотрятся дичью и совершенно ненужным тут элементом.

При этом совершенно не чувствуется напряжения, отдачи, которая априори должна возникнуть, ведь многое, описанное тут, знакомо не понаслышке, некоторые линии обрываются, не успев начаться за отсутствием их нужды в дальнейшем, морально-нравственные тезисы настолько прямолинейны, что остается только удивляться манере подачи.

Резюмируя, хочется отметить, что роман ладно скроен и крепко сшит, что порой бывает только во вред, ведь тем самым исключаются из него те самые сучки и задоринки, позволяющие зацепиться и почувствовать саму жизнь, состоящую не только из безоблачного счастья, родственников, умеющих вовремя дать нужный совет, привести в храм, а потом исчезнуть благополучно за ненадобностью....

P. S. для аудиолюбителей: Роман прослушан в исполнении Игоря Князева, к коему зачастую у меня возникают придирки. Но тут он просто покорил меня своим исполнением народной белорусской песни, за что можно простить и женские голоса...))

Информационный шум вокруг этой книги постоянно говорил мне, что это самая слабая книга Водолазкина. Забавно, что для меня она вышла самой родной и интересной.

Во-первых, я закончила музыкальную школу по классу фортепиано. Нет большей радости, для человека много лет назад отмучившегося в музыкалке, чем перетереть за сольфеджио. В моей голове реконструировались видео образы моих первых проб в музыкальную школу, первая игра на пианино, первый учитель, пение в хоре, диктант по сольфеджио, выпускной концерт. Все это мертвым грузом лежало в глубине моей памяти, но засверкало новогодней гирляндой при чтении книги.

Во-вторых, автор использовал большое количество историй из собственной жизни, сделав их более художественными. Я уже читала книгу автора "Инструмент языка. О людях и словах", которая на треть автобиографична, там Водолазкин рассказывал про историю с Ленином и путчем, как минимум. К тому же, я точно три интервью с автором смотрела, возможно больше. Поэтому при чтении Брисбена, когда нарисовались все эти истории из биографии автора, мне было забавно и приятно одновременно, потому что это уже и мои воспоминания и их тоже воскресили.

В-третьих, мои родители ровесники Водолазкина, их жизнь, их молодость, пришедшаяся на 60-80 годы для меня романтическая загадка. Я родилась в 90-м году и все что было до этого, мне реально не доступно, но безумно интересно, поэтому книги про этот период я читаю без ожиданий, но с предвкушением. А тут буквально по годам мы захватили самый интересный мне период.

В-четвертых, как же много здесь литературы! Глеб, как прототип Водолазкина, тоже учится на филологическом и в будущем часто обсуждает реальность в контексте литературы, что может быть приятнее для книголюба. Так же в книге есть писатель Нестор (толи отсылка на персонажа из Одиссеи, толи на древне киевского летописца (для маркетинга герою-писателю эффективнее первое, но для Водолазкина ближе второе).

И это все только где-то треть книги, если не меньше. Есть еще 2010-ые годы, концерты и выступления, болезнь, семейный конфликт, русско-украинский конфликт, смерть и перерождение. Удивительно насыщенная, объемная по содержанию и посылу книга, проговаривающая время последних пятидесяти лет, читать которую было одно удовольствие.

«Брисбен», роман о музыканте, утратившем способность играть, а вместе с ней и смысл жизни - это обратная сторона романа Водолазкина «Лавр». Если «Лавр» - это книга о человеке, отказавшемся от земных благ, посвятившем себя спасению души и принимавшим смерть, как начало жизни небесной, то «Брисбен» - о человеке полностью земном, дорожившем тем многим, чего смог добиться, он боится смерти и своей и близких. Эти романы как фотография и ее негатив, где цвета меняются местами, но суть одна - попытки найти опору в этом мире и в себе, научиться держать душевное равновесие, чтобы от страха и внутренней неприкаянности не сойти с ума от депрессии. Если обойтись без долгих сравнений, то «Лавр» был о спасении души, а «Брисбен» о спасении тела.

Всемирно известный гитарист Глеб Яновский, выступая в парижской Олимпии не смог чисто сыграть тремоло. Очарованный своим кумиром зрительный зал ничего не заметил. Но Глеб заметил и удивился своей ошибке, вскоре, впрочем, забыв о ней. Этот досадный случай на концерте станет первым мелким камешком, за которым последует громкий и сокрушительный обвал в судьбе Глеба, уже начавшей разваливаться на куски под гнетом диагноза - болезнь Паркинсона. О любимой карьере можно забыть, но нельзя забыть о симптомах, которые с каждым годом будут проявляться все больше. Жизнь Глеба, состоящая из творчества, концертов и путешествий, стала похожа на мысленное пребывание в камере смертников в ожидании исполнения приговора, который можно отсрочить, но не отменить. (В некотором смысле это одна из главных тем книги - все мы, родившись, оказываемся в этой камере в ожидании неизбежного).

По дороге из Парижа в Петербург Глеб знакомится в самолете со своим соседом по креслу, которым оказался писатель Сергей Нестеров (известный под псевдонимом Нестор), возвращавшимся с книжного салона. Две знаменитости после краткого знакомства могли бы благополучно проспать весь полет, если бы не десница Божья, так кстати встряхнувшая самолет, скромно скрыв свое всемогущее вмешательство зоной турбулентности. (И это еще одна фундаментальная тема романа - вопрос веры и ее терапевтического значения для ослабленной сомнениями и тоской души). Глеб проснулся от тряски и, чтобы отделаться от заботливой и кокетливой стюардессы, убеждавшей виртуоза пристегнуться, будит задремавшего было пьяным сном Нестора, который недолго думая предлагает написать книгу о Глебе. Глеб согласился не сразу, о нем уже написано несколько книг, неплохих, но неглубоких, на что Нестор с самоуверенностью человека знающего цену своему таланту, говорит, что его книга Глебу понравится. Так и есть, Нестор - хороший писатель.

С этого момента роман обретает символичную для Глеба полифонию (учась на филолога, он писал по ней диплом). Главы нескольких последних лет он рассказывает сам, а главы из прошлого, начиная с самого детства, написаны от третьего лица. Мне нравится думать, что это и есть книга Нестора, который стал для Глеба не только летописцем, но и другом семьи. Семья - третья тема романа, интересная своей двойственностью: для того, чтобы стать близкими людьми кровные узы не обязательное условие. Семья - первая скрипка в этом оркестре, с нее все началось. Потом будет осознание смертной природы человека, потом спасительный приход к вере и пониманию, что смерть - это еще не конец, всё это потом, а сначала была семья, в которой Глеб был счастлив. Несмотря на развод родителей его детство можно назвать благополучным, потому что он всегда был любим.

Брисбен - австралийский город с длительным сезоном дождей, прекрасным ботаническим садом и золотой лихорадкой в анамнезе, в романе предстает краем безусловного счастья, мифическим Эльдорадо, где каждый день праздник и радость. Это город-рай, куда не летает ни одна авиалиния мира. Хитрость в том, что Брисбен есть в каждом из нас, надо только найти к нему дорогу в своей душе.

Первое мое знакомство с Евгением Водолазкиным было с книгой "Авиатор", которая мне очень понравилась своей концепцией "памяти". Забегу сразу вперед и скажу, что "Брисбен" мне понравился даже больше чем "Авиатор". Но как по мне это уже дело вкуса, потому что оба романа достойные и чем то похожи друг на друга.
"Брисбен" представляет из себя одну историю, только вот повествование этой истории имеет два начала. Чередуя, автор погружает нас то в прошлое, то в нынешнее время, рассказывая о судьбе одного и того же человека. Видя, что человек представляет из себя сегодня, мы можем проследить историю его жизни и понять, что сделало его именно таким, проследить весь путь становления личности.
Эта книга пронизана музыкой и мечтами, как наверное и жизнь любого человека. Мечты позволяют нам идти вперед и жить дальше, а музыка становится нашим проводником.
Эта книга пронизана жизнью и смертью. Той полной жизнью, которую хочется прожить, и которой некоторым недосталось. И смертью, которая всегда пугает, но остается неизбежной.
Жизнь главного героя не была трагической, и в то же время она не была чем то возвышенным. Ведь это просто жизнь, обычного человека, который нашел себя.
Если бы меня попросили в четырех словах описать книгу, я бы сказал: жизнь, музыка, мечта и смерть. Именно эти четыре слова стали для меня некими столпами этой книги. Здесь, каждое из них не может жить отдельно. Жизнь ради музыки, жизнь ради мечты, жизнь ради смерти.
Название книги, это просто символ. Символ мечты. Отдаленный от России, находящийся в Австралии, город Брисбен, для кого то стал этой мечтой.

"В этом мире смерти нет
Бесконечно льется свет
У того, чей пройден путь
Забьется сердце вновь
Если в нем жива любовь"
Эпидемия

Поговорим о музыке, которая льется в пространство сквозь строчки. Музыка охватывает прошлое и настоящее Глеба. А что насчет будущего? Его попросту не существует. Это всего лишь мечта. Внутри всегда есть две параллельные линии, они отражаются через многозвучие полифонии, повествование в 1971 и 2012.

Сюжет

Глеб Яновский - это два человека. Один живет в разведенной семье, делит культуру родителей, поступает в музыкальную школу на класс домры, познает религиозность, впервые сталкивается со смертью, влюбляется, а главное знает, что впереди него еще долгая-долгая жизнь. Второй - музыкант снискавший всемирную славу. Ему трудно появиться в обществе и быть не узнанным фанатами. Он живет в Берлине и Петербурге, случайно знакомится с писателем, изъявившим желание написать его биографию. Переосмысляя опыт прошлого, Глеб заново ищет опору в настоящем. А ведь все вокруг так зыбко и не устойчиво...

Что еще есть внутри?

(1) Тема смерти

Это сложная и глубокая книга с философским уклоном. Я бы даже сказала,что ее лучше оценят те, кто в своей жизни уже знаком с утратой, те, кто, бывало, мечтал вернуться в детство и обнять тех, о ком жива только память. Что поделать, ведь все мы родом из детства.

Сквозная тема смерти выражена в узнаваемой цитате «Жизнь как долгое привыкание к смерти». Как многозначно сказано, не правда ли? Вместе с героем эта мысль пронесется через значимые сюжетные остановки: от прощания с дорогими сердцу взрослыми родственниками «У каждого из двух близких её людей начиналась своя жизнь, но ни в одной из этих жизней ей не было места. И она умерла», до несправедливости ранней кончины. Можешь ли ты говорить с близкими о смерти? Сможешь ли ты пройти с ними последние шаги и не по-боишься ли ты? Колоссальные читательские переживания.

(2) Музыка

Тем не менее, книга чудесная! Она заставляет улыбаться, грустить, погружаться внутрь себя и размышлять. Пожалуй, я еще не встречала такой музыкальной книги на русском языке. Совершенно потрясающе автор выводит на первый план мелодию жизни: от электрического заряда зрителей концертного зала до отзвуков дверного звонка. Приведу в пример цитату о дверном звонке. Вы только прочтите и тоже услышите:

Восторг! И это только один из примеров.

_______

Все главные истины банальны, только от этого они не перестают быть истинами. Книга учит отдавать предпочтение солнечной стороне жизни и работать над глубиной каждого прожитого дня. Обязательно продолжу знакомство с автором!

Удивительно иногда складываются читательские отношения с писателем. В год выхода "Лавра", поддавшись убойному пиару, я купила книгу, честно её прочитала и готова была предъявить Водолазкину, что он мне должен денег за книгу, которая того не стоила, чтобы её покупать. Через долгих семь лет ( в этот раз, видимо, импульсом послужила история про Еву Даласкину, произошедшая на Тотальном диктанте) я вернулась к творчеству писателя и обнаружила ... кладезь. Горы эстетического удовольствия от языка и простоты сюжета, близость мне по поколению и странное ощущение: читаешь и веришь, что в одном случае - писал авиатор, возможно, конструктор или лётчик, в другом - специалист по Византии/Древней Руси, а в этом вот романе - явно музыкант... Видимо, это и есть показатель, насколько изучил свою тему автор, а не тяп-ляп, я, мол, художник, я так вижу...

Сюжет действительно простой - всемирно известный гитарист в самолёте знакомится с не всемирно известным писателем, и из пары реплик рождается план, что будет про него написана очередная книга. Но писатель Нестеров, пишущий под псевдонимом Нестор, почему-то внушает гитаристу Яновскому доверие, и с ним он не будет разговаривать давно отточенными на многочисленных интервью из стандартных вопросов ответами. Может быть, это и для него самого повод вспомнить, как всё было на самом деле, как долго и порой мучительно он шёл к сегодняшнему своему существованию, которое практически одночасно становится невозможным. Болезнь Паркинсона - приговор для музыканта...

Оказывается, что в этой жизни всё же есть и ещё что-то, кроме музыки... Жена Катя ( на самом деле её зовут Катарина, она немка), прошедшая с ним студенческую нищету, учительскую, опять же нищенскую, карьеру, отверженная собственными родителями, даже, может, больше друг, чем жена - но друг настоящий. А тогда, в питерские студенческие времена бывало и такое:

Потом в жизни бездетной четы появляется девочка Вера. Смертельно больной ребёнок первой женщины Яновского, талантище, которому не суждено быть на земле долго... Светлейшая и очень грустная история... И, пожалуй, именно в этой части романа - самые прекрасные описания музыки. Музыку вообще же очень сложно объяснить словами. А у Водолазкина получилось. С первого столкновения с музыкой маленького ребёнка:

до описания концерта мастера

Даже образы, промелькнувшие в повествование по касательной - сочные и выпуклые. Вот, к примеру, питерская старая дева с семнадцатью кошками, у которой Яновский предполагал жить, поступив на филфак:

Или пациент коллегиума, психические нездоровый человек, сдвинувшийся на латиноамериканских сериалах, который нет-нет, да и скажет нечто такое:

Да что там люди, вот вам белка:

И про название. Из первой цитаты уже понятно, в чём там дело. Вроде как даже мама музыканта вышла туда замуж. Концовка линии Брисбена - буквально под дых... А сама идея некоего места, которое должно олицетворять рай на земле, мне уже в литературе встречалось - Пол Остер - Тимбукту . Вот такой способ побеждать горькую действительность...

Кажется, "Лавра" придётся перечитать, что-то я там не разглядела...

Долго собиралась с мыслями, но так ничего внятного не пришло в голову. После прочтения первого романа автора, мне казалось, что он из тех, чьи книги будут нравится автоматом. Обычно чутье не ошибается, но не в этот раз.

Роман прошел мимо, не оставив после себя никаких эмоций и впечатлений. Герои не запомнились, им не хотелось сострадать или наоборот, раздражаться и возмущаться. Возможно сам автор холодно и осторожно относился к своему герою, но катастрофически не хватило эмоциональной привязанности, а вот отрицательной или положительной не так уж важно.

Читала книгу в августе, через месяц она плавно выветрилась у меня из головы. Пришлось переслушивать какие-то моменты, читать отзывы других людей. Заметила похожие ощущения возникли не только у меня. Настолько блекло и неприметно, что мозг решил выкинуть из головы эту историю.

Главный герой — музыкант, он теряет возможность играть, привычный мир рушится, ведь все его существо определяло умение творить и самовыражаться через музыку. Он вспоминает своё детство, старается свыкнуться с неизбежным, найти новую суть.

Автор погружает читателя в пучины детских воспитаний, русские-украинские отношения и идентификации себя в них, в другой же момент времени, герой не может признаться окружающим, что он теряет контроль над своими руками. К тому же, ему выпадает шанс помочь смертельно больной девочке.

На полочке еще две книги автора, плюс в планах был Лавр, теперь даже не знаю, стоит ли оно времени, либо это момент попрощаться. Если более плотно знакомы с автором, то очень жду вашего мнения.

Каждой музыке нужен собственный источник, который раскроет всё уникальное сочетание звуков, все переливы и перепады. Если источник не соответствует звуку, то сразу же возникает какая-то внутренняя неловкость у слушающего, как будто ешь эрзац-конфетку. Я, пожалуй, выступаю тут в роли плохонького советского радиоприемника, висящего на столбе, который даст вам услышать слова и самые высокие ноты, но прелесть всех созвучий до конца не раскроет. Позвольте мне все равно немного нарушить тишину, ведь иногда золотой самородок можно вытащить и из грязи.

Этот роман наполнен музыкой, на которую накладываются герои, сюжет, идеи. Язык музыки сочетается с другими языками, становясь символом и способом выражения. Если бы я лучше разбиралась в музыкальной теории, то могла бы через использовавшиеся в обилии в романе понятия раскрыть внутреннюю музыкальную логику произведения, но выдавить могу только лишь жалкую метафору о тремоло и сольфеджио, ведь герой всю жизнь учится петь свою партию.

Структура романа напоминает две бегущих навстречу друг другу линии: одна прямая и твердая - настоящее главного героя, а другая пунктирная, берущая начало тонкой светлой линией, чтобы потом слиться с предыдущей. Первая ведется от лица Глеба Яновского, достигшего славы гитариста, столкнувшегося со внезапной невозможностью выполнить удававшееся с детства тремоло – свидетельство надвигающейся жизненной катастрофы. Болезнь Паркинсона заставляет главного героя отказаться от старого пути и искать другой способ справиться с приближающимся концом. Вторая линия идет от третьего лица и рассказывает о детстве маленького Глеба, о его родителях, музыкальной школе, первом сексуальном опыте, метаниях души и поиске любви, о юной Катарине, ставшей его спутницей жизни на 30 лет, о знаковых внутренних событиях в жизни Глеба и внешних грозах, разрывавших политические облака.

Окунаясь в мир главного героя, в прорывающееся сквозь текст самоощущение, не могла не почувствовать любовь, какую-то сдержанную теплоту, которая, пожалуй, встречается и в других прочтенных романах Водолазкина. В этом, в основном, как мне кажется, заключается параллель между «Авиатором» и «Брисбеном» - герой, несущий на плечах всю тяжесть бытия, не источает сквозь поры страдание, от него не становится тошно, а от его поступков - противно, не думается: «Ох уж эта русская литература и страдания маленького человека!». Страдания есть, как есть боль, смерть, разочарования, но не в них самоцель истории, поэтому она обволакивает и убаюкивает, сначала погружая в светлую теплоту детских дней, теплоту настоящих воспоминаний, а потом с быстротой старого поезда провозя по станциям жизни. Через музыку выражается тоска о бренности бытия, не через описание эмоций, что делает текст немного отстраненным и нейтральным, а уже читатель добавляет в него свои эмоции. «Музыкальное проистекает из человеческого» звучит в романе, с чем, пожалуй, остается только согласиться, добавив, что литературное проистекает оттуда же. И чем богаче человеческое, чем больше нюансов звучит в нем, тем ярче получается литературное произведение.

Если продолжать не мной начатое сравнение с «Лавром» и «Авиатором», то «Брисбен» действительно кажется третьей частью хотя бы еще потому, что движение плавно переместилось в современность, по историческим меркам. Здесь поднимаются те вопросы, которые занимают умы людей нашего времени – идентичности, мультикультурализма, противопоставления двух народов, запутанности всего того, что окружает нас сегодня. Без бутылки не разберешься, как гласит известная народная мудрость. К этому часто прибегают и персонажи в миноре.

Через сложное происхождение главного героя, который вырос в Киеве, говоря по-украински, чтобы потом переехать в Петербург изучать филологию и писать про полифонию, а в конце концов вообще мигрировать в Германию, показывается запутанность тех тропинок, что мы проторяем каждый день с нашими культурными кодами и схемами поведения. В Глебе мне видится собирательный образ, исторически оправданный и ставящий актуальные вопросы. В тексте часто встречаются предложения на украинском, которые воспринимаются легко без перевода и как бы подчеркивают эти скрытые вопросы о необходимости такого ярого отмежевания. В этот момент вспоминается фраза Джеймса Кука, открывающая роман, которая намекает, что порой нужно отклониться от протоптанных тропок, чтобы найти новую землю. На все остальное есть Брисбен.

Так я плавно перешла к названию романа – «Брисбен» - город в Австралии, куда так хотела переехать Ирина, мать главного героя. Брисбен – символ солнечной стороны жизни, бессмертного лета и тепла, воплощение беззаботности. Рай внешний, куда стремится мать, когда стремиться нам нужно к раю внутреннему.