Разве самому Мобуту не было бы выгодно сформировать экономические институты, которые бы сделали страну богаче, а не погружали во все бóльшую нищету? Если бы ему удалось добиться процветания Конго — разве не смог бы он забрать себе еще больше денег? Купить «Конкорд», а не брать его в аренду? Построить еще больше дворцов, увеличить свою армию и лучше вооружить солдат? К сожалению для жителей многих стран, ответ на вопрос — «нет». Дело в том, что экономические институты, которые способствуют росту, могут изменить баланс богатства и власти в обществе таким образом, что диктатор и другие властные элиты от этого только пострадают [118].

Вспомним наших прадедов,которые жили больше ста лет назад:у них не было ни самолетов ,ни автомобилей,ни большей части лекарств и медицинских услуг,которые мы сейчас воспринимаем как само собой разумеющееся,не говоря уже о водопроводе и канализации,кондиционерах,торговых центрах ,радио и кинематографе и уж тем более не говоря об информационных технологиях,робототехнике и станках с программным управлением.А если углубиться в историю еще на несколько поколений,мы увидим еще более низкий уровень жизни и уровень научно-технического развития - до такой степени низкий ,что нам иногда трудно представить себе,как люди вообще выживали в таких условиях.Повышения уровня технологического развития происходит благодаря науке и таким предпринимателям,как Томас Эдисон,который использовал научные идеи ,чтобы создать прибыльный бизнес.А этот процесс создания инноваций возможен благодаря экономическим институтам,которые поддерживают частную собственность,гарантируют исполнение контрактов,равенство возможностей и доступ на рынок для новых игроков,которые приносят с собой и новые технологии.Поэтому нас не должно удивлять,что Томас Эдисон реализовал свои возможности именно в Соединенных Штатах,а не в Перу или Мексике.Точно так же именно поэтому высокотехнологичные компании,такие как Samsung и Hyundai,появляются в Южной Корее,а не в Северной.

Экономические институты, подобные тем, что существуют в США или Южной Корее, мы назовем инклюзивными.[14] Они разрешают и, более того, стимулируют участие больших групп населения в экономической активности, а это позволяет наилучшим образом использовать их таланты и навыки, при этом оставляя право выбора — где именно работать и что именно покупать — за каждым отдельным человеком. Частью инклюзивных институтов обязательно являются защищенные права частной собственности, беспристрастная система правосудия и равные возможности для участия всех граждан в экономической активности; эти институты должны также обеспечивать свободный вход на рынок для новых компаний и свободный выбор профессии и карьеры для всех граждан.

Инклюзивные политические и экономические институты не появляются из ниоткуда. Часто они возникают на фоне серьезного конфликта тех, кто поддерживает экономический рост, и тех, кто на тот момент обладает политической властью. Инклюзивные институты зарождаются при наступлении исторических точек перелома, таких как Славная революция в Англии или основание колонии Джеймстаун в Северной Америке, — то есть тогда, когда определенные факторы приводят к ослаблению правящих кругов и усилению оппозиции, и в результате возникают стимулы для построения более плюралистического общества. Исход политического конфликта невозможно предвидеть. Когда мы всматриваемся в прошлое, нам кажется, что множество исторических событий были неизбежными, но на самом деле путь истории не предопределен. И тем не менее мы можем сказать, что, когда инклюзивные политические и экономические институты уже выстроены, они запускают процесс благотворной обратной связи, который чем дальше, тем больше повышает вероятность их укрепления и даже расширения.

Узбекистан, как и прочие советские социалистические республики, собирался после распада Советского Союза развивать рыночную экономику и строить демократию. Однако, как и в случае со многими другими советскими республиками, все пошло совсем не так. Президент Каримов, который сделал политическую карьеру в Коммунистической партии Советского Союза, получил пост первого секретаря в Узбекистане в очень удачный момент — в 1989 году, как раз в год падения Берлинской стены. Он быстро превратился в националиста и в декабре 1991 года при решающей поддержке служб безопасности выиграл первые в истории Узбекистана президентские выборы. Получив власть, он сломил независимую политическую оппозицию, и его оппоненты теперь в тюрьме или в эмиграции. В Узбекистане нет независимых средств массовой информации и запрещена деятельность любых неправительственных организаций. Апогей репрессий пришелся на 2005 год, когда 750, а возможно, и больше демонстрантов было расстреляно полицией и армией в Андижане.

При помощи сил безопасности и в условиях тотального контроля над средствами массовой информации Каримов провел референдум и увеличил срок своего президентства на пять лет, а в 2000 году был переизбран на новый семилетний срок, получив 91,2 % голосов. Его единственный конкурент на выборах заявил, что и сам проголосовал за Каримова! На президентских выборах 2007 года, которые во всем мире были признаны фальсифицированными, он получил 88 % голосов. Выборы в Узбекистане похожи на мероприятия, которые организовывал Иосиф Сталин в пору расцвета Советского Союза.

Мы утверждаем, что путь к процветанию лежит через решение базовых политических проблем. Именно потому, что экономика исходила из того, что политические проблемы уже решены, она не смогла найти убедительного объяснения мировому неравенству. Чтобы дать такое объяснение, необходимо привлечь экономику – иначе невозможно понять, как различная экономическая политика и различное социальное устройство влияют на экономические стимулы и поведение. Но это объяснение не в меньшей степени связано и с политикой.

•в богатом государстве каждый трудящийся получает равноценный своему труду результат; в бедном - структуру гос аппарата не меняют, потому что это разрушит бизнесы, построенные в условиях кражи и коррупции и рост идёт только на основе имеющихся технологий
•страны беднеют не из-за плохих климата, почвы, ресурсов и культуры. А только из-за государства и институтов которые не способствуют развитию
•коммунизм создал принуждение к работе которое перечеркивало любые стимулы; люди начали прибегать к обману чтобы выполнить нормы
•чума 1349 года разделила Западную и Восточную Европу. В 1500 Запад отменил крепостное право, тогда как в 1400 Восток его ввёл!!!
•экономический рост страны может тотчас перемениться, если в переломный момент власть займут не те люди
•каждый раз когда одни страны все больше развиваются, отсталость других стран становится все заметнее; каждый новый шаг к рабству перечеркивает свободу там где она была
•за абсолютизмом следует введение множества налогов, законов которые поддерживают только монополии и которые неудобны фермерам, запущение ж/д, дорог и экспорта, ограничение эмиграции, связи с внешним миром, патентов и поддержки предпринимательства, повышение пошлин и кредитов, пропаганда, сужение парламента и доступа к нему

В случае Китая процесс роста, основанного на «догоняющем» эффекте, на импорте иностранных технологий и экспорте низкотехнологичной промышленной продукции, продлится еще какое-то время. И тем не менее он закончится — по крайней мере тогда, когда Китай достигнет уровня жизни, сравнимого со среднеразвитыми странами переходной экономики. Наиболее вероятным сценарием здесь можно считать сохранение власти в руках Коммунистической партии и крепнущей экономической элиты Китая в течение ближайших десятилетий. В таком случае опыт истории и наша теория подсказывают, что экономического роста с созидательным разрушением и реальными инновациями так и не наступит, а выдающиеся показатели китайского роста начнут снижаться.

Инклюзивные экономические институты, обеспечивающие права собственности, создающие ровное игровое поле и привлекающие инвестиции в новые технологии и знания, более благоприятствуют экономическому росту, чем экстрактивные экономические институты, которые приводят к изъятию ресурсов у большинства в пользу меньшинства и не могут обеспечить права собственности или дать стимулы для экономической деятельности. Инклюзивные экономические институты поддерживают соответствующие политические институты и сами же, в свою очередь, опираются на них. А инклюзивные политические институты — это те, что обеспечивают широкое распределение политической власти и при этом позволяют достичь такой степени политической централизации, которая гарантирует законность и порядок, сохранность прав собственности и инклюзивную рыночную экономику. Равным образом, экстрактивные экономические институты синергетически связаны с экстрактивными политическими институтами, концентрирующими власть в руках меньшинства. Понятно, что это меньшинство стремится к сохранению и развитию экстрактивных экономических институтов, извлекая из них выгоду и используя ресурсы, чтобы упрочить свою политическую власть.