Одним из следствий «законов Джима Кроу» стало появление школ «только для цветных», и, как и можно было ожидать, уровень образования в них был хуже. Штат Алабама специально ради этих школ в 1901 году переписал свою конституцию. Поразительно, что статья 256 конституции Алабамы до сих пор гласит:
«Обязанностью законодательного органа является учреждение и содержание системы публичных школ, распределение средств среди этих школ, разделение школ на заведения для белых и цветных детей. Законодательный орган должен учредить, организовать и поддерживать либеральную систему публичных школ по всему штату в интересах детей в возрасте с семи до двадцати одного года.
Средства на публичные школы должны распределяться графствам в пропорции, соответствующей числу детей школьного возраста в этих графствах, а по школам округов и небольших городов в пределах графств распределяться таким образом, чтобы обеспечить, насколько это практически возможно, обучение в течение одинакового срока в каждой школе округа или города. Для белых и цветных детей должны быть устроены отдельные школы, и никаким детям одной расы не следует позволять посещать школу другой расы».
Поправка по исключению статьи 256 из конституции Алабамы была с незначительным перевесом голосов отклонена законодательным собранием штата в 2004 году.

Хай би яким бідним ви були, за гарні ідеї все-таки могли отримати патент, адже його ціна не була зависока. Інша справа — як використовувати патент, щоб заробляти гроші. Один із варіантів — просто продати патент іншому. Саме так спершу вчинив Едісон, щоб заробити початковий капітал. Він продав свій телеграф Quadruplex компанії Western Union за 10 тис. доларів. Однак продаж патентів був вигідний лише для таких творців, як Едісон. Адже той генерував ідеї швидше, ніж міг упровадити в практику. (Кількість його патентів — це світовий рекорд: 1093 патенти отримані у США і 1500 — в інших країнах світу.)

.. оказалось невозможным загнать поселенцев в жесткие рамки иерархического общества просто потому, что у них было слишком много иных возможностей в Новом Свете. Наоборот, приходилось создавать стимулы для их усердной работы в определенной колонии. И вскоре колонисты начали требовать еще большей экономической свободы и более широких политических прав. Теперь и в Мэриленде поселенцы настояли на получении земли в собственность и заставили лорда Балтимора учредить ассамблею.

К 1720-м годам все колонии, которые впоследствии составят Соединенные Штаты, имели схожие формы государственного устройства. Во всех были губернаторы и ассамблеи, основанные на представительстве всех мужчин, владевших какой-либо собственностью. Это отнюдь не было демократией; женщины, рабы и колонисты, у которых не было собственности, не могли голосовать в ассамблее. Однако политических прав у колонистов было гораздо больше, чем в большин-
стве государств того времени. Именно эти ассамблеи и их лидеры объединились, чтобы провести в 1774 году Первый Континентальный конгресс, ставший прелюдией к провозглашению независимости США. Ассамблеи считали, что имеют право определять принципы собственного формирования и самостоятельно устанавливать налоги.

Энклюзиувные и экстрактивные экономические институты.

Энклюзиувные - разрешают и более того, стимулируют большой групп населения в, экономической активности. А это позволяет наилучшим образом использовать их таланты и навыки, при этом оставляя право выбора - где именно работать и что именно покупать за каждым отдельным человеком.
Частью энклюзивных иститутов явлтся защищенные права частной собственности, беспристрастная система правосудия и равные возможности для всех граждан в экономической активности, эти институты должна также обеспечивать свободный вход на рынок для новых компаний и сводный выбор карьеры и профессии для всех граждан.

Экстрактивные - направленные на. том, чтобы выжать максимальный доход из эксплуатации одной части общества и направить его на обогащения другой части.

Сорок пять процентов экспорта Узбекистана приходится на хлопок, и это делает последний самой важной сельскохозяйственной культурой страны. Каждый фермер был обязан выделить 35% своей земли под хлопок. Такой порядок создавал много проблем, и прежде всего сложности с техникой. К моменту обретения независимости около 40% урожая убиралось при помощи хлопкоуборочных комбайнов.

После 1991 года и это неудивительно, если учесть систему принуждения, созданную режимом президента Каримова, — фермеры оказались совершенно не заинтересованы в том, чтобы покупать и ремонтировать комбайны. И Каримов нашел решение, гораздо более дешевое, чем комбайны: школьники.

В начале сентября школы пустеют, и два миллиона семь сот тысяч школьников (данные 2006 г.) отправляются на поля, Гульназ, мать двоих таких детей, так описывает происходящее:

«В начале каждого учебного года, примерно в начале сентября, занятия в школе прекращаются и вместо классов учеников отправляют на сбор хлопка. Согласия родителей никто не спрашивает. Они работают без выходных (в течение сезона сбора урожая). Если по какой-то причине ребенка оставляют дома, учитель или классный руководитель приходит к нему домой и ругает родителей. Каждому ребенку устанавливают план сбора, от 20 до 60 килограммов в день, в зависимости от возраста. Если ребенку не удается выполнить план, то на следующее утро его резко критикуют перед всем классом».

Сезон сбора длится два месяца. Ребенку из сельской местности может иногда повезти, если хлопковое хозяйство, куда его направят, находится недалеко от его дома: тогда он может ноче-вать дома и ходить на работу пешком или ездить на автобусе. Городским детям приходится спать в загонах для скота или в мастерских вместе с техникой и животными. Там нет ни туалетов, ни кухонь.

Главные бенефициары подобного принудительного труда — это политические элиты во главе с президентом Каримовым, который фактически является собственником всего узбекского хлопка.

Однако рост при экстрактивных институтах значительно отличается от роста при институтах инклюзивных. Однако рост при экстрактивных институтах значительно отличается от роста при институтах инклюзивных. Самое главное — он неустойчив. По своей сути, экстрактивные институты не способствуют процессу созидательного разрушения и в лучшем случае помогают добиться очень ограниченного технического прогресса.
....
Поскольку экстрактивные институты создают колоссальные богатства для элиты, у других общественных групп возникает огромный соблазн силой отнять у элиты власть над этими институтами и заменить собой элиту. Поэтому нестабильность и вооруженная борьба за власть являются родовыми чертами экстрактивного роста. Причем они не только усиливают неэффективность, но и могут обратить вспять процесс консолидации государства, а иногда даже ввергнуть страну в пучину полной анархии и хаоса, как это случилось с городами-государствами майя на закате классического периода.