Роман Тома Шлессера начинается с того, как десятилетняя Мона внезапно теряет зрение. Ровно 63 минуты она не видит ничего — будто над глазами опустили плотный занавес. Обследования в клинике не дают ответа: девочка здорова. Врачи рекомендуют родителям обратиться к психиатру. В этот момент в историю входит дедушка девочки, Анри. Он потерял глаз на войне в Ливане, когда делал там фоторепортаж. А еще Анри страстный знаток искусства. Он решает пойти иным путем: если внучка может снова оказаться в темноте, то ей нужно успеть увидеть главное. И это вовсе не терапевтический кабинет, а шедевры мирового искусства.

Анри выстраивает строгий ритм: каждую неделю — одно произведение. За год Мона вместе с ним успевает пройти через 52 картины и скульптуры — от Лувра до Орсе и Центра Помпиду. Среди произведений искусства — «Мона Лиза» Леонардо, «Воронье дерево» Каспара Давида Фридриха, «Вокзал Сен-Лазар» Клода Моне, «Утренняя серенада» Пабло Пикассо, черные полотна Пьера Сулажa. Анри учит внучку задерживать взгляд, не спешить и всматриваться так, будто это единственная возможность. В начале она едва выдерживает несколько минут. К концу года ее внимание способно удерживать картину целый час. Каждая встреча с произведением искусства превращается в урок. Отдельные истории художников рифмуются с ситуацией Моны: Гойя оглох, Фрида Кало писала, будучи прикованной к постели, Джорджия О’Кифф создавала картины почти вслепую. В основе сюжета — не только риск потери зрения. В семье есть скрытая тайна, связанная с бабушкой Моны Колеттой, которая умерла несколько лет назад. Перед смертью она подарила девочке амулет. Секрет этого дара и обстоятельства смерти постепенно выходят на первый план и становятся частью общей истории.

Шлессер как искусствовед не использует сухой терминологии. Он описывает картины глазами девочки и делает это через ассоциации, эмоции и сравнения. Его задача — показать, как искусство может говорить напрямую и с ребенком, и со взрослым. Для Шлессера каждое произведение — это еще и высказывание об устройстве жизни. У Вермеера — умение видеть масштаб в деталях, у Рембрандта — приглашение к самопознанию, у Мане — мысль, что малое иногда важнее большого, у Леонардо — напоминание, что улыбка может быть формой общения с миром.

Есть книги для развлечение - так вот это точно не она. НО все же читать интереснее, чем учебник по живописи - это меня и подкупило. И потом даже втянулся. пытался в самом деле смотреть на эти шедевры глазами Моны. Заодно что-то на ус себе крутил, пригодится ведь. Даже если не поеду в Париж и никогда не смогу блеснуть этими сведениями. Но душа ведь просит чего-то такого, робко просит, а мы ей все ток-шоу и то-шоу.
В общем, доволен, что заставил себя прочитать. Может, такие книги и пишут для поднятия самоуважения, не знаю. Но сработало

У этой книги отличная была реклама, да и обложка заманивала сообщением, что права на издание были проданы в 37 стран. Не соблазниться книгой про живопись, написанной французским искусствоведом, от Корпуса, да еще в переводе Натальи Мавлевич было невозможно.

Стоило ли оно того?

Короткий ответ - да.

Длинный - все сложно, она точно не из тех, что станешь рекомендовать. Так что дальше подробности, сомнения и чуток размышлений. Наверное, вам оно не надо. Но вдруг?

Начнем с того, что книга довольно странная и мало соответствует аннотации (последнее, впрочем, ныне скорее правило). Она примерно одинаково плохо маскируется под роман и под путеводитель. И вообще оказывается как-то мимо жанров. Ее трудно назвать увлекательной, примерно в середине возникает желание вообще оставить ее на полке - автор довольно монотонен. Однако же есть внутри что-то, что заставляет возвращаться к этой книге. Ее не получается (да и не нужно) читать залпом, она явно для медленного медитативного чтения по главе за раз. Что-то вроде рюмочки шерри на сон грядущий. Но давайте ближе к сути.

Как роман - это история про 10-летнюю девочку Мону, у которой есть риск ослепнуть. Чтобы она сохранила внутри себя прекрасное, к которому можно будет возвращаться в вероятной будущей темноте, дедушка решает познакомить ее с живописью. Благо в Париже есть что посмотреть и куда пойти. В течение года они раз в неделю ходят в музеи - Лувр, Орсе, Помпиду. И каждый раз смотрят только на одну картину.

Начиная от классики и заканчивая искусством 20-го века. Ботичелли, Рембрант, Вермеер, Уистлер, Курбе, Кандинский, Поллак, Абрамович - всего 52 художника и 52 работы. Довольно прихотливый набор как мастеров, так и шедевров (не все из которых вы таковыми сочтете). И если первую половину работ вы наверняка знаете и видели, то с 20м веком уже сложнее. Так что гугл нам в помощь (в книге иллюстрации есть, но довольно мелкие).

Каждая глава содержит относительно сухое, хоть и подробное описание картины и диалог деда и внучки, ей посвященной. Справедливости ради, диалоги эти абсолютно условные и картонные. Но если принять эту условность изначально и смотреть на текст, как на набор коротких философских эссе о смыслах, то понимаешь, что что-то в этом есть.

Насчет целевой аудитории. Сначала я решила, что это книга для родителей, которые хотят приобщить детей к искусству, но не знают, как. Предложенный способ - мягко говоря, не самый очевидный и удачный.

Ближе к середине (и тут в нашем читальном клубе многие ее бросили) книга стала выглядеть кратким путеводителем - немного фактов, немного картины, много тишины. Такой, немного скучный и краткий учебник для усидчивых школьников, слабо разбавленный буднями девочки Моны.

А вот финальная часть - про современное искусство (хотя, опять-таки, условно современное - 20й век) оказалась наиболее любопытной. Здесь вообще уже почти не о живописи, а о смыслах, и тренировке способности обрести что-то для себя в паре пятен или линий.

В итоге же я пришла к выводу, что книга - это был такой выплеск экзистенции автора. И это основное, ради чего она написана. И у меня это неожиданно нашло отклик на каком-то полусознательном уровне. Ну вот, например, как размышление о трех грациях Ботичелли и умении отдавать, принимать и возвращать. Много было именно таких, брошенных вскользь и между делом философских заметок. Какие-то вещи, которые просто надо услышать в нужное время.

И конечно, это совсем не художественная проза. Скорее автофикшн, несмотря на попытки вплести условный сюжет.

Так что, если ищете чего-то необычного, неторопливого, созерцательного и для внутреннего употребления, то возможно, эта книга вам подойдет. Она, как ни странно, обладает какой-то утешительной аурой.

Книга написана во времена разгула политкорректности. Отсюда неправдоподобная история девочки Моны на фоне таинственной бабушки, давно мёртвой и похороненной. Получилось нравоучительно, спасибо. Тяжёлое детство. Отец-алкоголик, но любящий. Какая-то нереальная болезнь, но не смертельная. Ну и умненькая-благоразумненькая Мона с мудрым дедом.
Почему-то все единодушно решили, что Моне грозит слепота. Дед решил наплевать на надоедливых врачей и лечить внучку прекрасным. Для этого они ходят в Лувр, Орсе и Бобур.

Сначала меня изрядно раздражал менторский тон деда. Изложение вроде бы рассчитано на десятилетнего ребёнка, хотя мне кажется, любой десятилетка от этой книги в кратчайший срок заснёт. Кроме прочего, кое о чём дед умалчивает, но нам его рискованные мысли передают. Ребёнку это слушать рано, а мне в самый раз.
На кого рассчитана книга? Видимо, скорее на меня. По сравнению с тем дедом, мои искусствоведческие знания не сильно отличаются от Мониных.
Честно говоря, без потери смысла почти все извивы детской судьбы Моны можно было бы выкинуть. Впрочем, нет. От этого книга превратилась бы в курс лекций по тонкостям искусства, и это было бы скучно.

На фоне маячит призрак таинственной бабушки, о которой в семье не говорят. Дело в том, что её убил и съел не менее таинственный одноглазый дедушка. (Тут должна быть картинка и вытаращенными глазами.) Ладно, это шутка, в самом конце нам о ней кое-что расскажут. Есть её никто, по-видимому, не стал. Но как знать?

Ну и все Хрюши по ходу дела превращаются в Степашек. Это в жизни, хоть и редко, но случается.

Если принять всё это во внимание и не спорить с автором по мелочам, то книга вышла отличная. Самое главное её достоинство -- подбор материала. Нашлось много такого, что я увидел впервые в жизни. Ну и в целом люблю рассуждения искусствоведов. Они действительно хорошо посмотрели, много подумали, их мнение часто интересно. И дедушка из их компании. Он, хоть и одноглазый, обладает неимоверной зоркостью и отличной памятью.
Не сомневаюсь, что большинство авторов обсуждаемых работ немало удивились бы, если бы послушали дедушку Моны. Некоторые, вероятно, перевернулись бы в гробу. Но лично мне всякие такие измышления нравятся. Особенно хорошо у него получается находить неочевидные связи между самыми разными авторами и их творениями.

Из трёх музеев, которые посетила Мона с дедом, ближе всех мне оказался Орсе. Очевидно, я в своих вкусах нахожусь где-то на рубеже XIX-XX веков.
В Лувре всё более-менее ожидаемо, а Бобур для меня -- уже чересчур.
А вот Орсе -- да, он пришёлся в самый раз. Не знал, что там не только живопись, а есть ещё и фотографии -- как минимум одна точно есть.
Тома Шлессер, автор книги, подобрал не самые известные работы. Во весь голос присоединяюсь к восклицанию вымышленного посетителя Орсе: "Это Мондриан? Не может быть!"

Пит Мондриан. Стога сена III

Нет, это не искажённый Моне. Это Мондриан на полпути к своему фирменному стилю. Не только стога, но и болото на ближнем плане со временем преобразовались в прямоугольники. Дед Моны предположил, что свою роль сыграли пейзажи Голлании:
Это очень может быть.

Что же касается Бобура, также известного как Центр Жоржа Помпиду, то жаль, что не сохранились оригиналы произведений Марселя Дюшана. Выставлены только "авторские копии".
Ещё там есть, например, Анна-Эва Бергман:

Как хотите, но она -- недоделанный эпигон Малевича. Чтобы никто не сравнивал с источником, это объявлено фигуративной живописью. Это, если кто не понял, нос... нос корабля.
Мона рассматривала этот шедевр полчаса с лишним, а дедушка выразился так:

Ну да, ну да. Наличие водительских прав как нельзя лучше характеризует художника...

Как бы то ни было, книгу прочитал с удовольствием. Самое глубокое впечатление оставили стога сена Мондриана. Не то чтобы я был большим его поклонником, но как есть, так и есть.

Этот роман - микс диалогов об искусстве и романа о взрослении.

10-летняя Мона внезапно ненадолго теряет зрение. Врачи проводят многочисленные обследования, но пока не могут выявить причину. А ее дедушка, в страхе, что внучка ослепнет окончательно и не увидит самые прекрасные произведения искусства (на его взгляд) решается на маленький обман: обещает родителям водить Мону к психотерапевту каждую среду, а вместо этого они посещают три музея Парижа (Лувр, Орсэ и Бобур). И так, начиная от итальянских и голландских классиков эпохи Возрождения, они проходят путь до современных деятелей искусства. Одна среда - одна картина (или скульптура). И выбор дедушки порой нестандартен. Вдумчивое погружение в искусство с помощью дедушки дает Моне умение понимать прекрасное и неповторимый толчок к развитию ее характера. Каждая глава посвящена одному произведению и выводам Моны от знакомства с ним, которые тем или иным образом отражаются на ее поступках и решениях в повседневной жизни. Да, местами, выводы которые делает Мона со своим Диди (так нежно называет она деда) не очевидны и спорны, но на то субъективный взгляд на вещи и существует) Вместе с героями книги и я пыталась немного проанализировать живопись и скульптуру сквозь века - вовремя прослушивания аудиокниги искала обсуждаемые в главах произведения. Пусть мое мнение кардинально и не изменилось относительно современного искусства, однако мне было интересно узнать новое о творцах, обстоятельствах создания их творений и том, что их произведение пробуждало в них и пробуждает теперь в зрителях.

Стоит оговориться, что автор романа пошел дальше описания детских переживаний из-за передряг в школе и проблем с родителями: он затронул темы эвтаназии и психосоматических истоков болезней, горевания и принятия конечности жизни.

У Тома Шлессера мог получиться гармоничный микс между социально-психологической драмой и глубоким погружением в искусство, эдакая ода исцеляющей силе шедевров мировой живописи. До сих пор не верится, что с таким нетривиальным подходом, выигрышным набором элементов, а также универсальными идеями "Глаза Моны", уж извините, оказались по итогу в расфокусе.

Большой роман с хорошим потенциалом (и возрастной меткой 18+) выглядит как подростковый научпоп о великих полотнах, замаскированный под художественную литературу. Дедуля приводит проблемную внучку в Лувр каждую неделю, и они мило беседуют, обсуждая конкретные картины. Поначалу это выглядит интересно и свежо, но уже спустя несколько визитов диалоги превращаются в рутину, а сюжет просто устаканивается на месте и никуда не идёт, забывая об изначальном конфликте.

Сама же драма о детских проблемах и поиске их решений кажется бонусом, не очень ладно прикрученным к основному "живописному" скелету. Во-первых, вся история оказывается крайне нереалистичной. Дед вместо рекомендованного посещения психолога водит внучку в музей, попросту наплевав на рекомендации врачей (и по большому счёту жертвуя реальной терапией). А вместо предсказуемой морали (мол, полюбите искусство – и вам воздастся) в голове остаётся только одно: врите родителям и соглашайтесь на любые выходки. Как говаривал Карлсон, "давай пошалим".

Во-вторых, Мона, судя по диалогам и взаимодействиям, совершенно не производит впечатление 10-летнего ребёнка. Минимум тянет на подростка из старших классов (да и то из тех, что поумнее) или вовсе на взрослого. Почему-то авторы большой прозы забывают о том, что сами когда-то были детьми.

Превращает ли это всё роман в проходной? Пожалуй, нет, просто сместите акценты в восприятии. Текст можно принять за нравоучительную, ламповую и упрощённую сказку для подростков, которая не имеет к реальной жизни никакого касательства, а побуждает более внимательно присмотреться к искусству и прийти в музей на громкую выставку не для того, чтобы отметиться и заселфиться. В таком виде "Глаза Моны" и вправду читаются легко и непринуждённо.

Тома Шлессер Глаза Моны

В самом названии заложены многие смыслы, как очевидные, так и метафорические.

Десятилетняя девочка в один момент теряет зрение. Просто отключается эта функция организма, как выключатель на стене вырубает свет. Но не навсегда, и всё восстанавливается, как ничего и не было. Родители носятся с ней по врачам, чтобы понять природу этого отказа системы .

А дед, любимый Моной Диди, предлагает альтернативный вариант. Он открывает для Моны ( и для меня тоже) дверь в искусство, чтобы развить её внутреннее зрение на прекрасное. Он становится проводником, Вергилием, но не в аду, а на жизненном пути, подкидывает внучке кирпичики своих накопленных знаний, чтобы она построила свой мир, создала свой взгляд на суть вещей, чтобы потом самой, без чьей—либо помощи, оставаться "зрячей" и открывать другим свои мысли и чувства .

Ребенок не только постигает уроки деда, но и сама может поделиться своей мудростью и чувством прекрасного, помогая отцу пережить кризис личностный и экономический.

Только один человек остается за кадром, в дымке, в полусне, в смутных воспоминаниях, о котором все молчат , как партизаны. Всё вокруг этой особы покрыто тайной и болью. Хватит ли Моне обретенной детской мудрости разобраться в себе и своих чувствах и воспоминаниях, чтобы продолжать жить , и видеть, и помнить? Девочка будет очень стараться.

Это вторая #книга_месяца

Я её слушала в шикарной начитке, НО перед глазами нужно иметь изображения того, о чём идёт речь, предметы искусства

Неистово рекомендую

Книга на перечит у меня %

10/10

В конце концов, именно ритм этой книги мне понравился больше всего. Сюжет разворачивается из 52 эпизодов - ровно столько раз Мона и ее дедушка ходят в парижские музеи искусства, чтобы посмотреть и обсудить по одному произведению. Каждый эпизод состоит из одинаковых элементов - случай из жизни Моны, и чем дальше мы читаем, тем большее влияние искусство оказывает на ее личность, затем короткий рассказ о дороге в музей, фотография картины или арт-объекта, затем эссе (от автора книги) с подробным описанием, а что именно видно, при чем все интерпретации остаются героям книги, так что здесь целых 52 эссе, показывающих как выразить словами, то что мы видим, и наконец, то самое обсуждение, где Мона и ее дедушка делятся впечатлениями, обсуждают биографию автора и ищут какой-то "урок жизни", который можно извлечь из опыта и работы художника.

В книге выдержана сторогая симметрия - все события двигаются только вперед кроме рассказа о бабушке героини. 52 произведений искусства охватывают историю искусства с Возрождения до 2002 года. В жизни Моны проходит один год, за это время она значительно взрослеет. К тому же тут есть почти детективная история, связанная с тайной бабушки Моны по материнской линии - эта история вызывает у Моны такой стресс, что он оборачивается физической болезнью. Семейная тайна и болезнь ребенка сильно влияют на всю семью. К середине книги становится так интересно следить за Моной, что жалко отвлекаться на разборы картин. Всего один момент из ее жизни, и опять в музей. Но спустя десяток эпизодов снова входишь в ритм, и дальше спокойная размеренность текста доставила мне огромное удовольствие.

Фоном ощущается еще беспокойство об ограниченном времени жизни каждого человека. Всего 52 произведения искусства из сумасшедшего числа возможных объектов, одна "программа" совместных походов в музеи, один год жизни из девочки, история одной семьи да и то, только со стороны мамы Моны, про семью ее отца мы не узнаем ничего. Зато про папу Моны есть второстепенная сюжетная линия о его работе, кризисе и новом начале.

Что меня поразило в книге больше всего (кроме потрясающей эрудированности дедушки Моны, завидно и тоже хочется, так свободно цитировать любимые тексты), так вот, поразительно, как в семье Моны (типично европейской) уважают личное пространство и не переходят границы. Дедушка сказал, что он будет отвечать за терапию Моны, и чтобы их не расспрашивали, и ее родители целый год честно не знали, чем именно занимается их дочь. Врач не сообщает маме о том, что узнает от десятилетней пациентки и даже историю болезни отдает Моне, потому что психическое - это личное, и Мона сама решит, о чем рассказать и чем поделиться. Проступок матери кажется мне обычным делом, но для Моны - это потрясение.
У них как-то совсем иначе устроена семья, и мне очень понравилось об этом читать и поражаться прочитанному. Немного кажется, что такое невмешательство в дела дочери - это пренебрежение, но если посмотреть с точки зрения автора, это довольно эффективный способ вырасть автономную личность, которая может постоять за себя против школьных авторитетов, обидчиков или трагедий и вызовов взрослой жизни.
История бабушки Моны у меня не укладывается в голове, к тому же, если я правильно поняла, ее бабушка бросила все вещи, несущие груз множества воспоминаний, и с этим пришлось разбирать ее дочери, матери Моны, и мужу, Мониному дедушке. Я легко могу понять размер ужаса, который заставил семью наложить табу на все истории о бабушке, но ее поступок никак не складывается у меня с трактовкой, которую предлагают в итоге для нашей героини. Личная свобода приходит в конфликт с любовью и ролью человека - и, по-моему, эта самая слабая в итоге линия в книге.

Мне повезло, что у меня был похожий опыт знакомства с искусством, когда у меня было время и посмотреть на производение, увидеть его особенности, а затем возможность обсудить с людьми, которые хорошо понимают и чувствуют работу художников. Книга напомнила мне этот приятный опыт. И кроме вневременных шедевров перечитывать эту книгу будет приятно благодаря взрослению Моны. В конце мы узнаем ее характер и особенности лучше, и будет здорово проследить за указанными деталями подробнее.

Как я и ожидала, книга мне не очень понравилась, хотя должна признать, что первую половину мне было интересно читать. Такие лекции о картинах и их создателях. И история Моны здесь мне казалась лишней.

Вот вторая часть про современное искусство мне абсолютно не понравилась. И поведение Моны стало немного раздражать, вся такая возвышенная, тонко чувствующая (ладно, возможно, допустим). Но эти картины и инсталляции, скульптуры с полетом мысли, смысл, который в них вкладывал художник. В большинстве эти люди уже были сломаны и свою боль и чувство выражали таким образом. По мне, они просто не могли по-другому выразить свои чувства. А другие просто бахвалились тем, что могут видеть «искусство» во всем, что нас окружает.

Мона  тяжело переживала уход своей бабушки, случившийся в раннем детстве. Мне вообще кажется, что она любит бабушку и дедушку больше, чем своих родителей. И здесь им уделяется большое времени. А вот родителей отодвигают на задней план, погруженных в свои проблемы и переживания.

Эта книга может понравиться тем, кто интересуется искусством и философскими размышлениями.

Это одна из тех редких историй, что не просто увлекают сюжетом, а меняют оптику, заставляя по-новому смотреть на привычный мир. Уже одно только досье романа впечатляет: тираж более 400 000 во Франции, перевод на 39 языков и готовящаяся экранизация. Но цифры – лишь шум. Суть же в той тихой, но невероятной силе, что скрыта между строк этой истории.

Сюжет, на первый взгляд, кажется простым: десятилетняя Мона внезапно слепнет. Приступы слепоты временны, но врачи не находят физической причины, списывая всё на глубокий стресс. И вот здесь начинается главная интрига. Вместо сеансов у психиатра её дед, бывший фоторепортёр, выбирает своё лекарство — искусство. Он водит девочку по парижским музеям, уча её не просто смотреть на шедевры, а впитывать их: видеть не только сюжет, но и эмоцию, скрытую в мазке, историю, застывшую в мраморе.

Здесь я хочу отметить главную сильную и, одновременно, спорную сторону романа. Как искусствоведческий труд книга бесподобна. Шлессер проводит читателя по залам мировой культуры с потрясающей глубиной и тактом. Он учит не смотреть, а видеть: ощущать фактуру мазка на полотне Караваджо, понимать язык линий в скульптуре Родена, читать свет в работах Тёрнера. Это блестящий ликбез по истории искусства, превращенный в увлекательное путешествие.

Однако художественная составляющая, увы, не всегда выдерживает эту высокую планку. Искусствовед в авторе, кажется, одержал верх над писателем. Диалоги между дедом и Моной порой звучат как лекция в Сорбонне, а не как живой разговор взрослого мужчины и травмированного ребенка. Десятилетняя девочка изъясняется категориями и терминами, недоступными большинству взрослых, что, увы, подрывает доверие к их книжным отношениям. Хочется верить в эту исцеляющую связь, но слишком уж очевидно, что их беседы — это, прежде всего, изящный предлог для очередного экскурса в теорию искусства.

И все же, несмотря на эту дисгармонию, финальное впечатление остается мощным. «Глаза Моны» — это гимн силе искусства, его способности исцелять не физические, а душевные раны. Эта книга — действенный рецепт против цинизма и духовной слепоты. После нее испытываешь острое, почти физическое желание пойти в музей, чтобы прикоснуться к мрамору, вглядеться в тени на старом холсте и попытаться увидеть то, что скрыто за привычной видимостью.