Тимьян и Клевер

Всегда есть третий путь, ты меня этому научил!

Если судьба неясная, значит, ты сам её выбирать можешь. Порешим так: сколько б сорок ни летало, всё вам к счастью, а мне – к крепкому сну.

—Я не хотел бы жить в мире, где нет фейри, – сказал вдруг Киллиан неожиданно для самого себя, и щёки у него вспыхнули. – Он будет, ну… какой-то пресный.
Айвор прищурился с хитрецой:
– Похоже на признание в любви.
– А пусть бы и так! – ответил Киллиан, сгорая от смущения, но взгляда не отвёл.
Колдун-фейри долго смотрел в ответ, а затем наконец улыбнулся:
– Значит, выбор всё-таки есть.

– Сестру мою ты отверг. А со мной ушёл бы под холм? Чёрным зеркалом блестели волосы в лунном свете; кожа была нежнее и светлее яблоневого цвета, губы – пьянее и ярче вина, а глаза – темнее омута. Киллиан смотрел – и себя терял, но вымолвить «да» так и не смог. Одно слово сковало ему губы, точно печать: «Фэй».
Айвор опустил ресницы.
– Насколько было бы проще, – проговорил он с глухой тоской, – если б с самого начала я был таким. И выбирать бы не пришлось, верно, друг мой?

–  А моя серебряная арфа, которая сама поёт?
– Мне её подарили!
– А мой лю… – Айвор скосил взгляд на компаньона и сам себя оборвал: – Впрочем, довольно о старом. Зачем тебе Киллиан? В твоей свите ему не место. Мужчины не вяжут кружев.
– Зато ему место под холмом!

– Да, в тебе сейчас так много от него, – растерянно обронила она. – Или ты всегда таким был, потому он тебя и выбрал… Нет, не выбирал, мне ли не знать. То была случайность; случайность и сострадание.

Слабости, горести и ошибки – всё человек забирает с собой. Даже если человеком быть перестаёт. У фейри своя боль, они тоже ведают одиночество и тоску. Поверь, Шевонн; мне ли не знать…

Я много видел людей, которые уходили под холмы. Иные были счастливы, другие – нет. Те, кто пошёл за кем-то, ради кого-то, хоть бы и ради себя, обретали многое. Те же, кто убегал, оставлял, прятался… Я не завидую им.

– Тебя дразнят, а ты сразу открыться готов? Жизнь со мной тебя ничему не научила?
– Шмырению, – невнятно ответил Киллиан, пытаясь уклониться от чужой ладони, тёплой и сильной. – И шерпению.
Фейри переглянулись, на диво одинаково – и расхохотались в унисон.