В минувшую ночь же Батутовна сама чуть не отправилась на тот свет. Давление зашкаливало, ноги и руки дергались в конвульсиях. Хуан вколол ей диазепам, генерал остался у постели и менял тряпку со льдом на голове. Спустя пару часов черешневые щеки Батутовны побледнели, она вцепилась в ладонь зятя и поднесла ее к губам.
– Прости меня, Анатоль… – прошептала теща. – Я так тебя люблю, так люблю…
У Красавцева от неожиданности подкатил ком к горлу.
– Да и я вас люблю, мама… – засмущался он.
– Я буйная, ты знаешь…
– Ну, не без этого…
– Все время хочу доказать, что ты мне – не командир…
– Да я и не командир вам, мама…
– Да ты настоящий командир, настоящий генерал, лучше тебя нет на этом свете… – Батутовна целовала руку зятя, по морщинам на шею стекали горячие капли.
– Вот те на, – у Красавцева тоже навернулись слезы, – Батутовна, не говорите того, о чем пожалеете…
– Нет, Толя, все, что бы ни было потом, знай – правду я сказала именно сейчас.