Цитаты из книги Ген Рафаила

Да и вообще Россия – целебная страна. Есть в ней что-то чудесное, особенно по утрам, когда облака купаются в реках, как душа в раю.

Ген Рафаила! Ген, провоцирующий самоуничтожение: доверять тем, кто несет тебе зло! Болезни! Смерть!

Хуан был в восторге. Он чувствовал себя героем остросюжетного романа и одновременно бумажкой в воронке исторического унитаза

Он чувствовал себя героем остросюжетного романа и одновременно бумажкой в воронке исторического унитаза.

«- Далеко ещё до Острова Рафаила? - Нет, пару остановок. Это между Большой Грязью и Запёздьем.»

Сложно быть командиром, не выговаривая «Р» – единственную литеру, несущую в себе агрессию и угрозу

– Боже, не надо! – взмолилась я.
– Боже тебе ничего и не даст, – пробурчала она, отрывая билет от толстого рулона.

Всяк на земле идёт своим путём. Один - спасает мир, другой - губит. ... Да и корни твои, кровь твоя - деды да прадеды - не оставляют тебе выбора. Думаешь, сам всё решаешь, везде рулишь, а оказывается, давно за тебя все продумано. Кто ты, какова твоя роль, за кого отомстишь, ради кого умрёшь...

История была проста, как серебряное колечко. Жизнь виделась наряднее, цветастее и виртуознее книг.

На средней полке лежала колбаса, давно ставшая вселенной для иных форм жизни. Она колосилась как летнее поле, удивляя разнообразием цветов и плотностью растительного покрова. Драная кошка у порога не смогла бы соперничать богатством меха с плесенью, взращенной несчастной колбасой.

Все в этом мире зависит от любви

– Анатоль – это муж? – Я даже не пыталась понять, кто именно не жрет траву. – Зять, ни хрена с него не взять, – пробурчала бабка. – Это он, балбес, за собакой не уследил.

Запомни этот июль, – сказал дед. – Запомни эти маки. Запомни каждого шмеля вокруг. Я ушел, ушел твой лис, ты уйдешь когда-нибудь, а у Земли каждый год будет бушевать такое божественное лето…

Лис чуть припадал на заднюю ногу, Хуан назвал его Рафиком, надел ошейник с матерными угрозами и номером своего телефона. А Толя вновь собрал деревенских мужиков и пообещал, что оторвет им вообще всё, если кто-нибудь хоть пальцем тронет любимого лиса испанца. Селяне перекрестились и пообещали беречь его как родного.

Красавцев вдохнул полной грудью копоть и пыль центральной городской улицы и представил залитый солнцем Остров Рафаила. Его неказистый дом, Хосе с серебряными бубенцами, сморщенную, как моченое яблоко, Батутовну, Хуана с Рафиком и примкнувшего к ним Андрюшку. Все это лучилось теплом, верностью, предвкушением лета с томными вечерами под испанскую гитару и новыми, недавно высаженными, сортами винограда...

Жизнь затмевала Голливуд, не оставляя шансов на чудо.

Ему было чуть за шестьдесят, еще многое виделось впереди.