Тоннель

— Вы что, книжек не читаете? — спросил он. — Ну, гермодвери. Чтоб не пропускать воду, газы и радиоактивную пыль. Да вся фантастика сейчас про это. Метро — идеальное убежище на случай катастроф, там можно даже ядерную войну переждать.

Они часто теперь так разговаривали — не глядя друг на друга, просто подкидывая реплики в воздух, как будто адресат у этих реплик был еще не определен.

— Не сработал план из-за вас. Он не учитывает психопатов.
— А, — сказал человек с дробовиком, — ну конечно. Вы хотели быть единственными психопатами.

Теракт - это в первую очередь шоу, рассчитанное на публику.

Пахла она оглушительно, вся целиком.

Как бы жена ни сердилась, она никогда не ссорилась с ним при Аське. Никогда, ни разу за десять лет.

Пол немного раскачивался под ней, словно полка в спальном вагоне, да, в вагоне, в ночном питерском поезде, где стучат колёсные пары, подушки хрустят от крахмала, а снаружи прохлада и свежесть, мокрый лес и луна.

Он хотел им сказать что-нибудь, обязательно надо было что-то сказать, но зубы у него были выбиты, а рот полон крови, и оказалось, что говорить он не может. А потом всё случилось как-то быстро - то ли его ударили снова, то ли, падая, он ударился сам - затылком об угол железной опоры кресла. В глазах у него вспыхнуло, и он попал наконец на свою Николину Гору, где поле и ёлки и садится солнце.

— Короче, — сказал он неприязненно. — По тоннелю бегает преступник. Неизвестно что делает, может быть где угодно. Я к вам как к сознательным гражданам, его надо поймать.
— Кому надо? — спросил Митя. — Что он натворил, вы можете сказать? Старушку убил топором? Или вы его за невосторженный образ мыслей завинтили? Потому что, знаете, есть разница.

Даже внутри кошмара всегда остаётся свобода действовать.

Маленьким лейтенант очень боялся клоунов именно по этой причине: смешными они казались только издалека, а вблизи заметно было, что лиц у них два и одно плохо нарисовано поверх другого.

Это была не просьба, вот что он понял сразу. Такие, как она, просить не умели, их никто не научил.

Управлять ситуацией можно только при условии, что люди способны вас слышать, и вам надо сделать так, чтобы они слушали.

Всё закончилось, раз он мёртвый, и стоять тут уже не надо, и вообще ничего не надо, а наверное, можно выбрать даже другое какое-то место, не это, если только представить его как следует. Например, у въезда в Николину, там, где поле и ёлки на горке, подумал водитель автобуса и от мысли этой едва не засмеялся. Оставалось только отдать ружьё, потому что оно-то его и держало, а больше ничего.

Потому что если б не лейтенант, это всё уже бы закончилось — по крайней мере для них двоих, для доктора и кота. И он дал себе слово, что в бессмысленной пытке участия дальше принимать не станет. Просто не станет, и всё, потому что никому и ничем больше здесь не обязан. Только коту.