Человек-зверь

На данный момент у Эмиля Золя я прочитала четыре произведения: "Дамское счастье", "Радость жизни", "Тереза Ракен" и "Человек-зверь". Надо сказать, что последняя книга почему-то далась мне тяжелее остальных. "Дамское счастье" я люблю, периодически перечитываю и оно единственное из названных, которое не вызвало у меня тяжелое послевкусие. Называть его сильнейшим у автора, естественно, не буду, так как не со всем его творчеством я знакома. Очень жалею, что не начала читать цикл "Ругон-Маккары" по порядку, так как по отзывам я поняла, что произведения все-таки связаны между собой. Сделанного не воротишь, потому выскажу мнение о данной книге.
Произведение в самом начале знакомит нас с супружеской парой: Рубо, который работает заместителем начальника железнодорожной станции, и его женой Севериной. Во время ужина, который не предвещал ничего плохого, Рубо узнает о том, что Гранморен, опекун Северины, совратил ее, когда она была еще 16-летней девушкой. Вне себя от злости Рубо жестоко избивает жену, но не может успокоиться. Тогда в его голову приходит мысль, что не будет ему покоя, пока престарелый развратитель будет жить на этом свете. Подговорив Северину, Рубо на пару с ней убивает Гранморена. С этого момента начинается его моральная деградация. Будучи ранее ответственным и исполнительным работником, Рубо постепенно теряет вкус к жизни и становится рабом своих инстинктов. Теперь ему совсем безразлично, что жена имеет любовника, лишь бы она не мешала ему кутить и играть в карты.
Северина, поначалу тяготившаяся совершенным убийством, все больше ненавидит мужа. В попытке очаровать Жака Лантье, машиниста поезда, который был свидетелем преступления, слишком им увлекается и впервые познает страсть. В юности старик Гранморен, бывший ее опекуном, совратил Северину, потом она вышла замуж за Рубо и "охотно позволяла себя ласкать". Только с Жаком девушка узнала, что значит страсть. Она без всяких угрызений совести изменяет мужу, а в какой-то момент и вовсе пытается уговорить Лантье на новое убийство. Автор периодически указывает на то, что Северина, несмотря на перенесенное насилие и несчастливое замужество, кротка и не потеряла изрядной доли невинности. Но все описываемое после убийства Гранморена говорит об обратном. Это событие изменило не только Рубо, но и героиню. Вне себя от ужаса и страха во время первого убийства, Северина с завидным хладнокровием обсуждает детали второго. И как она объясняет свое желание избавиться от мужа? Тем, что он посмел помешать их личному с Жаком счастью! Поистине роковая женщина без каких-либо моральных принципов.
Жак Лантье работает машинистом поезда, ответственный и надежный работник. По крайней мере именно таким он нам представляется в начале. Но у Жака есть тайна: им движет постоянное желание убивать женщин. В связи с этим он избегает их и только работа и обожаемая им "Лизон", скоростной поезд, способны отвлечь его от болезненного наваждения. Жак становится невольным свидетелем преступления Рубо, который сводит его с Севериной. Машинист настолько очарован ею, что впервые чувствует себя избавленным от своей губительной наклонности. Он со всей страстью окунается в эти отношения и чувствует себя счастливым. Но наваждение вновь просыпается в нем, Лантье пытается с ним бороться, но уступает ему.
Именно из-за Жака я пожалела, что не читаю цикл "Ругон-Маккары" по порядку. Если я правильно поняла, в предыдущих книгах Золя "упоминал" его родителей. Согласно семейной истории, Жак имел предрасположенность к убийству и боролся со своим внутренним "зверем". Думаю, мне многое стало бы понятнее и впредь я собираюсь читать цикл по порядку.
Несмотря на генетическую предрасположенность к преступлению, упомянутую выше, Жак был не единственным "зверем" в этой истории. Я уже написала выше об убийстве Гранморена и как оно повлияло на супругов Рубо. Поэтому теперь хотелось бы отметить Флору, которая в силу своих чувств к Жаку и сильной ревности его к Северине совершила массовое убийство. Сказать, что я была в шоке, значит, ничего не сказать. Я готовилась к тому, что это воинственная девушка убьет Северину, но не была готова к тому, что она сделала. Флора шла на поводу своих эмоций, я не увидела в ней раскаяния или чувства вины. Золя на очередном примере показывает, что происходит, когда в борьбе между внутренним зверем и нравственными установками побеждает первое. Никаких запретов, сожалений, мыслей о других людях, лишь инстинкт обладать движет Флорой. "Или мой, или ничей!" - таковы помыслы девушки. Конечно, ни о какой любви тут и речи нет.
Мизар, еще один человек-зверь, муж крестной Жака мадам Фази. Тщедушный и сухонький, он понемногу травит свою супругу, потому что она не поделилась с ним своим наследством в 1000 фунтов. Неприкрытая жадность в лице этого персонажа показывает читателю, до чего могут довести наши пороки.
Есть еще Пекэ, кочегар того же поезда, что и Жак, который в алкогольном опьянении становится настоящим зверем. Сам изменяющий жене, он впадает в неистовство от того, что его любовница Филомена строит глазки другому. Его конфликт с Лантье, по-моему, имел достаточно логическое завершение.
В данном произведении для меня не было персонажа, которому я бы сочувствовала. Кроме, наверное, Кабюша. Не в то время и не в том месте оказался этот недалекий человек. В остальном же ни одного светлого человека, ни одного торжества благодетели над пороком. Золя мастерски и откровенно выворачивает перед нами изнанку человеческой души и обнажает пороки. Не зря он является родоначальником натурализма в литературе. Золя не стремится показать нам любовь, он демонстрирует, к чему приводит низменная страсть и одержимость. Ни один герой книги не испытывает раскаяния или чувства вины, ни одна душа не возносится через страдания и лишения. Здесь одно насилие порождает другое насилие.
Через персонажа Лантье Золя поднимает вопрос о наследственности: являясь сыном своих родителей, Жак в конце концов оказывается не в силах устоять перед своей одержимостью убивать. Интересно, как посредством работы на "Лизон" автор некоторое время спасает своего персонажа от полного падения. Кажется, что "Лизон" - это единственное, что по-настоящему любит Жак. Как точно описывается и сам поезд, и принцип работы на нем. Золя проделал огромную работу над книгой. Эпизод сравнения поезда в момент крушения с живым существом так и стоит перед глазами, настолько красочно передал этот момент автор!
Произведение, как я говорила в начале, оставляет тяжелое послевкусие. Тяжелая атмосфера, победа порока, "зверя" над добродетелью, откровенность описываемых событий, отсутствие положительного примера и т.д. - причин такого ощущения много. Но от этого книга не становится плохой. Просто в очередной раз Золя показал нам грани человеческой души и, к сожалению, не все они красивы и чисты. Конечно, человек - очень сложное создание, но лично мне хотелось немного света и надежды. Но это мои проблемы.

... есть недообследованные.

Это мысль крутилась в голове почти всю книгу.
Надо сказать, что это очень французская книга) На мой упрощённый взгляд)
Много эмоций, много ощущений, порывов. Мало мыслей, взвешенных решений, выводов.

Сочувствовала я только Флоре и её матери. Первой не повезло влюбиться в такого (а подобные женщины влюбляются один раз и хот трава не расти), а мать имела неосторожности выйти второй раз замуж не за того.
И рабочего, не помню как зовут, которого обвиняли в убийстве.

И как же меня бесила главная героиня!
Все эти ах и ох, и я же девочка, и если бы не яжедевочка, то я бы ух сама. Но яжедевочка, поэтому уж ты давай как-то сам, я тебя поцелую.
Не знаю, что вкладывал автор, но я увидела вот это.

Финал очень красивый. И тоже французский) На ощущениях.
Ох какое можно было б написать сочинение по этой теме!

Слушала в исполнении Валерия Толкова. Очень понравилось прочтение!

Вот уж воистину среди классики XIX века есть два лидера: русская литература и французская.
Эмиль Золя, видимо, первый догадался создать производственный роман. Помню, он про шахтёров очень красочно написал, теперь вот про железную дорогу. Когда-то мне пришлось поработать немного на железной дороге, и чувствую: мы с ним читали одну и ту же книгу -- "Инструкцию по сигнализации и связи на железнодорожном транспорте". Он, конечно, читал лет на сто раньше, но за это время мало что изменилось, только немного автоматизации добавилось да рабочие места стали комфортнее и безопаснее, а в принципе всё то же самое.
Описания поистине героических приключений локомотивной бригады и паровоза (паровозихи) по имени Лизон, их совместной борьбы с пространством и временем читать было так же интересно, как и эпизоды с любовью и кровью. Классно написано -- ну на то это и классика.
Думаю, и Артура Хейли вдохновлял не кто иной как Золя. Советские авторы тоже вдохновлялись, но муза обошла их за километр.

Золя создал очередной том энциклопедии французской жизни. Чего тут только нет: парламент и прочая политика, газеты, полиция, следствие и суд, жизнь людей самых разных слоёв общества. Особенно привлекательных персонажей в книге нет, но это и понятно: жанр такой и жизнь такая.
Кроме того, автор постоянно намекает на современные ему научные теории. Ломброзо с его прирождёнными преступниками, фрейдизм с паровозами, мчащимися сквозь туннели.
Даже если мне это только показалось, всё было интересно.

Может, я пристрастен, но русский паровоз, по справедливости, идёт первым. Французский бодро следует за нашим через пару перегонов.
Если следовать паровозной парадигме, то Северина -- это Настасья Филипповна, только на две крутки недокрученная. Гранморен -- Тоцкий, на две винтки недовинченный. Жак -- Раскольников, недостаточно сбалансированный. Ну и всё в таком же роде. И что-то много во Франции психопатов.
Однако все остальные паровозы отстают ещё больше: кто на пять перегонов, кто на все десять.
Сегодняшняя литература отстала навсегда. Всё важное о человеке было сказано ещё тогда.

Среди минусов книги -- огромное число персонажей. Всякие Лантье, Лашене, Лебле, Лебук -- и каждых по нескольку голов -- с ума сойти.
И вот ещё: Урожденная Лантье, она приходилась двоюродной сестрой отцу Жака. Я немедленно съем свою шляпу, если понимаю, кем приходится эта урождённая Жаку.
Не верю также, что при таких способах убийства сам убийца не будет с головы до ног в крови...
От Гавра до Парижа через Руан никак не меньше 200 км, но все драмы раз за разом происходят в одном и том же месте, плюс-минус четверть километра.
А особенно странные идеи у Золя насчёт самцов, убивающих самок. Он повторил несколько раз, что это якобы было обычным делом у первобытных дикарей. Неужели такое представление было распространено в его время? С любой рациональной точки зрения такие действия представляются абсолютно бессмысленными и не могут стать обычаями ни у каких дикарей.
Самое же удивительное, что, похоже, Золя всерьёз считает, что всё зло в мире из-за баб. Даже если они и ни в чём не виноваты, они всё равно виноваты во всём.

Офигеть не встать какое уважительное отношение к женщине.

Я понимаю, Флора психопатка, но звучит довольно смешно. Смешно, но справедливо: не всё же мужчинам измываться над женщинами. Надо для равновесия и наоборот.

Думаю, это всё издержки XIX века, подходить к ним с позиций современности рискованно. Хотя, в русской литературе, по-моему, всё в этом смысле намного тоньше.

Бог с ним. Книга отличная.
Всем рекомендую.

Интересно, что когда читаешь статьи и всякие исторические справки, то все они трубят во все лады, что ТОГДА люди были куда скромнее, нравы были огого, маньяков не существовало. Предложить даме куриную ножку могло быть серьёзным нравственным проступком. Раньше крали, но чтобы убивать... И после этого читаешь такие романы. Ладно бы кто-то из нынешних писателей написал о тех временах, а то современник! И как после этого думать о прошлом? Действительно ли в XIX-начале XX веках нравственность была повыше и писатели пишут о немыслимых вопиющих вещах (суть фантастика) или это какое-то рядовое событие обличается?
Я бы побоялась жить среди героев этого романа. Сплошь одни маньяки. Якобы Золя выводит нам простых обывателей - железнодорожных служителей, которые все друг друга знают - тесный коллектив. Но они все думают только об убийствах. Ну и не только думают. А ещё измен и прочих сексуальных приключений - ровно столько же, что и в современном мире. Никаких особых преград, никаких запретов. Чем же тогда всё отличалось от сейчас?
Я понимаю, что эта книга - стопятая из цикла и читать наверно следовало по порядку. Может тогда было бы как-то яснее всё это.
Странно что так мало действующих лиц и они все тесно переплетены друг с другом посредством железной дороги. Все друг друга знают, все имеют какие-нибудь дела со всеми, даже несчастный дом оказывается (хоть он и посередине ничего) в центре всех событий.
Единственное подозрение, которое приходит на ум - меня обманули. Золя это не классик с нудными классическими романами, Золя - это Стивен Кинг своего времени - хороший писатель ужастиков, но без лишних углублений.

Ужасающе тяжёлая, местами мрачная, книга. В ней нет ни одного положительного героя, но это не делает роман плохим. Отнюдь, чтение было увлекательным. У меня было такое ощущение, что я несусь с бешенной скоростью на паровозе, у которого отказали тормоза, а спрыгнуть с него нет возможности: всё равно разобьюсь. И я разбилась… разбилась о те пороки, которые толкают человека на убийство.
История начинается с того, что помощник начальника станции, Рубо, узнаёт о порочной связи своей жены с её опекуном. В то время его жена, Северина, была ещё подростком. Но ненависть настолько его ослепила, что он жестоко избил свою жену, а потом вместе с нею в поезде убил и её совратителя. Но преступники не учли, что в туннеле их заметил местный машинист. Мгновенное видение и с этого момента начинается ужасная череда преступлений на почве ревности, корысти, ненависти, страсти и психического наследственного расстройства. Автор очень тонко раскрывает процесс нравственного разложения человека, которое и приводит к самому тяжкому преступлению – убийству. И мне было даже очень трудно определиться, кто в этом романе действительно зверь. Ревнивый муж, убивший старого развратника, но закрывший глаза на измену жены со свидетелем их преступления? А может это сама Северина, мягкая, покорная, созданная для любви и видевшая своё счастье только при физическом устранении своего супруга? Может быть это Жак, страдающий тяжелой наследственностью и при виде нежной женской шейки сгорающий от желания вонзить в неё нож? А может это Флорина, из ревности пустившая под откос поезд с пассажирами, дабы убить любовницу своего возлюбленного? Но для меня зверь – это человек, нарушивший священную заповедь «не убий». Конечно, человеческую природу не изменить, но так хочется верить в то, что когда-нибудь человек исполнит эту заповедь и останется человеком, а не зверем…

Золя меня впечатлил в прошлом году. Я сразу отправила его в любимые авторы после прочтения "Дамского счастья". Очень хотела прочитать "Человек-зверь", т.к. там по аннотации должны показать мысли психопата и, как только книга вышла в ЭК, сразу её купила. В общем решила не откладывать в долгий ящик и прочитать.

Книга рассказывает о сотрудниках железной дороги и о людях, которые так или иначе связаны с поездами. Здесь начальник станции, машинист, кочегар и другие.

Главный герой Жак Лантье (сын героини из "Западни") родился с желанием убивать. Он постоянно думает об убийствах и очень страдает от этого.
Вы только представьте, Золя попытался описать мысли психопата, когда такого понятия еще не было. Но Жак ли человек-зверь в этой книге?

Золя показывает насколько мелочными могут быть люди, какие мотивы движут ими. Что должно произойти, чтобы человек решился на убийство? Нужно ли родиться с жаждой убивать или хватит воли случая?

А еще Золя мастер производственного романа. В "Человеке-звере" он описывает поезда. Поезда, которые Золя наделяет душой. У них есть имена, характер. Одни строптивые, другие старые, но надежные, третьи молодые и буйные. Одним из главных героинь романа становится поезд Лизон. Кто бы мог подумать, но главы про работу станции и про поезда, так же увлекательно читать, как и главы про людей и их пороки. И интересно то, что неодушевленный предмет жалко больше, чем всех персонажей книги.

Золя написал настоящий триллер, где будет много убийств, насилия, крови, жажды мести, наживы. Напряжение нарастает с каждой страницей (современные триллеры могут позавидовать). При этом автор не забывает про психологию своих персонажей. Так кто же в итоге окажется человеком-зверем?

Золя закрепляется в первых строчках любимых авторов! Это было прекрасно!

Эмиль Золя и его творчество всегда ассоциировались у меня с какой-то богемой с её красивым слогом и интересными портретами далёких людей образца XIX века, которых в веке XXI уже не встретишь. Они растворились после всех потрясений XX века, уступив своё место людям иного склада и стремлений. Я читала "Дамское счастье" и "Нана" как что-то прекрасное, но эфемерное, оторванное от жизни. И сам Золя казался мне таким же – далёким талантливым писателем, жившим и творившим во второй половине XIX столетия.

Впервые я увидела в нём реального человека, когда прочла несколько книг про импрессионистов и узнала, как горячо Золя защищал новое искусство перед публикой, как отчаянно пытался ему помочь своими статьями в прессе, как дружен был с Полем Сезанном и как на протяжении долгого времени они поддерживали творческие изыскания друг друга.

Я прочла "Человек-зверь" и открыла для себя ещё одного Золя. Того, кого профессор МГУ, доктор филологических наук В.М. Толмачёв в одной из своих статей назвал писателем, занимавшим центральное место в западном натурализме.

В этом романе, вплетая уголовные преступления в самые разнообразные контексты, автор прослеживает саму их природу. Смешивая железные дороги и с грохотом проносящиеся по ним поезда, отношения в браке и умалчивания, нездоровые желания и ошибочные впечатления, измены и ревность, Эмиль Золя рассуждает, что же движет человеком в разных ситуациях.

Аннотация может ошибочно навести на мысль, что все убийства в романе – дело рук одного человека, но это не так. Они связаны между собой, но совершены разными людьми в разное время и по разным причинам и попали бы под разные статьи Уголовного кодекса. И я думаю, одним из стремлений автора было показать, что иногда страшное способны совершить абсолютно нормальные по природе люди, оказавшись в определённой ситуации с определённой долей отчаяния и решимости. Они не хладнокровные маньяки с повёрнутым сознанием, но на какой-то момент становятся настолько одержимы, что воплощают задуманное, и в этот миг в их голове нет ничего кроме одной мысли и одной цели. И зачастую их преступления столь же жестоки, как у тех, кто постоянно одержим жаждой убивать.

"Когда сердце слишком заполнено каким-нибудь одним горем, в нем нет больше места для другого."

В который раз убеждаюсь, что самое страшное существо — человек. Что может зародиться в преступном разуме, когда уже получилось перейти черту человечности? Все наши поступки возвращаются к нам в стократ: от доброты в душе расцветают красивые цветы, а вот злость отравляет всю человеческую сущность.

В этой истории у меня никто не вызвал симпатии, в начале мне даже было тяжело читать, я бесконечно откладывала книгу, отвлекаясь на что-то другое. Но решила все же дочитать и потом долго от нее отходила, как по мне, это самая тяжелая книга автора, к которой никогда не захочешь больше возвращаться.

Автор отлично прописал характеры, обезображенную человеческую сущность, которую невозможно назвать "человек". Было грязно, мерзко, некоторые моменты мне было физически тяжело читать, настолько я проникла в эту атмосферу.

Но я не пожалела, что прочла эту историю, она, как не кажется, остается актуальной до сих пор, стоит только открыть новостную ленту, ведь поменялись только декорации.

Аннотация к роману обещает читателю триллер о маньяке-убийце. Так-то так, да вот назад-то как, - говаривала моя бабушка.
Все это в романе есть. И кровавый триллер, не хуже стивенкинговского. И детектив-нуар в духе золотых двадцатых. (Роман, на минуточку, 1890 года!) И производственный роман о жизни служащих железной дороги по линии Париж-Гавр. (Золя, похоже, в этом жанре спец: "Чрево Парижа" о жизнедеятельности парижского центрального рынка, "Дамское счастье" - галантерейного магазина...) Но! Этот роман еще и грёза о будущем, которое страшно и неотвратимо. Это не фантастика в духе Уэллса. Вместо машины времени здесь всего лишь обычные паровозы, вмсто морлоков - кочегары и машинисты. Всё реалистично и именно поэтому невыразимо жутко.

К концу произведения Золя припомнила сон, который снился ровно шесть лет назад. На нашем ж/д вокзале есть крытый переход через рельсы, и по сюжету сна мне нужно подняться на этот мост. С одной стороны лестница почему-то разрушена, и я перехожу на другую сторону прямо через рельсы. Но так как мне все равно надо наверх, я захожу через центральный вход в здание вокзала, чтобы изнутри попасть в переход. Внутри пусто, только какой-то рабочий занят шпаклевкой и побелкой стен. Он спокойно водит валиком по стене, не обращая внимания на то, что у его ног валяется на мраморном полу оторванная окровавленная человеческая рука. Я недоумевая гляжу на эту картину и пытаюсь понять: Как же так?! Потом говорю сама себе: А-а... Понятно, мир просто сошёл с ума. И просыпаюсь.

Убийство - это инстинктивный порыв, голос крови, пережиток древних схваток, вызванных необходимостью жить и радостным чувством своей силы.

Опять толпа, бесконечная толпа, беспрестанно грохот вагонов, паровозные свистки, телеграфные звонки и колокольные сигналы! Точно огромное тело гигантского существа растянулось по земле: его голова была в Париже, позвонки - вдоль всей главной линии, члены простирались на боковых линиях, а руки и ноги - в Гавре и на других конечных станциях. Все это мчалось безостановочно, механически, победоносно, с математической точностью уносилось в будущее, умышленно игнорируя человека с его затаенными, но вечно живыми стимулами - страстью и преступлением

С каким же наслаждением, закончив очередную книгу Золя, я бегу к компьютеру, чтобы выразить свой щенячий восторг в простом "Браво, Золя!" Наслаждением и облегчением, потому что очередная моральная пытка закончилась, ибо читать его романы - занятие не для слабонервных: каждый из них - образчик всего самого темного, грязного, порочного, что есть в человеке - настолько искусен Золя в обнажении человеческих душ. Вот она, прямо перед тобой, не проходи мимо, взгляни правде в лицо!
Взляни в лицо убийцы! Такое обворожительное, чисто выбритое, на нем нет и намека на то, ЧТО перед тобой. Убить, только чтобы почувствовать предсмертное содрогание тела. Убить, чтобы ощутить теплоту крови на руках. Убить, чтобы избавиться от наваждения и желания. Убить, чтобы устранить препятствие на пути к желаемому. Убить, просто потому, что не убить невозможно.
Отвратительная книга, потрясающая книга! Иногда приходилось подавлять рвотный рефлекс, насильно отрывать себя от чтения, чтобы с новыми силами окунуться в мир преступления уже через пару минут, стыдиться блеска в глазах и интереса к страданиям героев, подавлять жалость к преступникам, не судить, пытаться понять, прощать.
Золя не скрывал лиц преступников, не умалчивал о мотивах - не в его правилах заставлять тебя гадать - он стреляет в упор, сражает тебя наповал. Вот, читатель, держи! И посмеивается в сторонке, наблюдая за каплями холодного пота, катящимися по лицу читателя, за безумными глазами, за беззвучно шевелящимися губами.
"Ох и удачно же я придумал! Ой да, Маккары! Ой да, Ругоны!"

В комнату просочился мутный, молочно-белый рассвет, едва наметивший очертания мебели. Уже стали видны печь, шкаф и буфет. Но Жак уже не мог заставить себя закрыть глава: он должен был смотреть, видеть, и, прежде чем совсем рассвело, он скорее угадал, чем увидел, на столе нож, которым разрезал вечером кондитерский пирог. Теперь Жак уже ничего другого не видел, только этот нож, небольшой нож с заостренным концом. Казалось, что и дневной свет вливается в комнату лишь для того, чтобы отразиться в его тонком лезвии. Собственные руки внушали ему ужас, он глубже засовывал их под себя, они шевелились, двигались, не подчиняясь больше его воле. Быть может, они уже больше ему не принадлежат. Быть может, это чужие руки, руки, которые он унаследовал от какого-нибудь предка, жившего в доисторические времена, когда человек собственными руками душил в лесах хищных зверей!