Одинокий город. Упражнения в искусстве одиночества

Что объединяет Эдварда Хоппера, Энди Уорхола, Дэвида Войнаровича и других представителей культуры прошлого столетия?
Во-первых, нахождение их на страницах книги Оливии Лэнг, а во-вторых, направление их искусства и даже, порой, их жизни. Тема одиночества пронизывает работы и жизнь многих знаменитых писателей, художников, фотографов, киноматографистов, музыкантов. Одиночество в большом городе, внутреннее одиночество, попытки экранироваться от окружающего мира при помощи различных девайсов, и ,наоборот, их использование с целью ложного сближения, даже тема эпидемии СПИД и одиночества её жертв. Оливия Лэнг пишет о своих мыслях и чувствах во время жизни в Нью-Йорке, о личном опыте одиночества и сквозь эту призму рассматривает творчество ключевых деятелей искусства XX века.

Глубокая и трогательная книга, совершенно не ожидала от себя, что прочту её быстро, тем более, что она так меня увлечет. Если хотите больше узнать о деятелях культуры XX века, однозначный рекомендасьон.

Слушала эту книгу в исполнении Саши Сулим и очень рекомендую именно аудио-версию. Сейчас перечитывала сохранённые отрывки и показалось, что если бы я просто сама читала текст, то многое бы упустила, проскочила бы половину важных акцентов.

Это книга для тех, кто по жизни (или только в какой-то период по какой-то причине) не вписывается. Оливия Лэнг делится своим опытом одиночества в иммиграции и в юности, и пересказывает опыт других, художников и не только. Поражает то, насколько глубоко она провела исследование их биографий и как прочувствованно смогла их передать.

Вся книга для меня пропитана духом Моно но аварэ: хрупкость, быстротечность жизни, в которой столько мрака, и лишь близкие связи и личные смыслы способны немного отогнать тьму. Очень валидизирующий текст в плане ощущения себя каким-то не таким, неправильным и лишним, и в плане желания спрятаться. Приведу две цитаты:

Книга представляет собой глубокое исследование феномена одиночества, его особенностей и проявлений в искусстве и жизни большого города. Особенно понравились рассуждения о творчестве Эдварда Хоппера. Я люблю его картины, над ними интересно размышлять, поэтому мне было любопытно познакомиться с мыслями Оливии Лэнг.

Повествование отражает поток сознания автора, ее мысли и чувства. Поэтому я бы не сказала, что читать очень увлекательно. Хотя, возможно, кому-то подобный стиль изложения понравится. Мне же пришлось прикладывать усилия, чтобы завершить книгу.

про эту книжку хорошо рассуждать в ключе «какой она могла бы быть», потому что в ней многое может не устраивать. одни говорят, слишком много Оливии, где теория про одиночество. другие - что за странный выбор одиноких представителей искусства, а где остальные. странный подход: либо читайте внимательно аннотацию, либо напишите книгу, которая понравится лично вам. все просто, не так ли?

с первым у меня не возникло противоречия, текст начинается с личного опыта проживания и оставленности в страшном человейнике Нью-Йорке, что становится стартовым пунктом как для анализа феномена одиночества, так и поиска родственных душ в сфере визуального искусства. выглядит довольно органично и настраивает на сочувственный лад - если, конечно, вам хоть немного довелось испытывать похожие состояния. поэтому если убрать этот личный момент, получится какой-то сухой теоретический труд о таком-то явлении и таких-то пострадавших представителях, а кому такое надо.

дальше все как будто идет по плану: картины Хоппера как идеальная антиреклама тех ощущений, состояний и обстановок, в которые ты неминуемо рискуешь попасть, находясь там, где застряла сама Оливия (насколько поневоле или от неспособности двинуться куда-то еще, я так и не поняла. некоторым из нас просто нравится продолжать вариться там, где нам не очень хорошо).

а еще дальше уже, видимо, я не очень внимательно читала аннотацию, потому что речь зашла об отпетых маргиналах Уорхоле, Войнаровиче и Дарджере, из которых я только знала, как выглядит первый и что он штамповал образ Монро. и здесь мое раздражение начинает возрастать, потому что я вижу то, что особенно плохо терплю в повесточной литературе (которую стараюсь не читать): автор берет пришельцев от мира искусства, копает в их травматичное детство, и, выезжая на жалости вперемешку с восхищением от их инаковости и ущемленности выращивает такой прекрасно-уродливый текст, что только любопытство заставляет дочитать, хотя терпение уже выкипает через край. прекрасный, потому что я как бы вижу и понимаю ее логику, я не могу заподозрить ее в нечестности ее интереса к психопатичному Дарджеру или насквозь изломанному и опоганенному Войнаровичу с кошмарной судьбой. я вижу искреннее сочувствие.

но также и уродливый - ох ребята, как же стало тяжело в этом мире доказывать кому-то уродливость и гибельность некоторых явлений, когда, если уж совсем упростить, происходит с человеком зло, и он выживает, как может - сублимирует, нарушат нормы, выстраивает какую-то персональную опасную свободу - а следом находятся люди вроде одинокой исследовательницы Оливии, которые учуяли несчастно-героическую родственную душу, и тут же готовы подхватить и романтизировать, и оправдать, и возвеличить все это так называемое развитие, уж не знаю чего - свободы, прав, самовыражения (вещей, которых люди хотят, как манны небесной, и с которыми ни хрена не умеют справляться) - ни разу не имея в голове вариант, что это может быть отклонением от развития, потому что «меня вырастили две лесбиянки, и ничего, я нормальная».

я читаю об истоках творчества Уорхола и понимаю, что оно имеет ценность в рамках его собственной биографии, но не понимаю его общекультурной ценности. я должна, наверно, порадоваться за Войнаровича, что он пошел писать, фотографировать, рисовать и прочее, а не продолжил спать в ночлежках, крушить телефонные будки и не взялся за ружье, но я не собираюсь признавать беспорядочный секс с незнакомцами на какой-то вонючей пристани ни красивым, ни освобождающим, ни сколько угодно нормальным опытом. и мне, возможно, стоит порадоваться, что писатель и художник Генри Дарджер не похитил и не замучил ни одну девочку (а кто знает? вы вот уверены, что нет?), а только изобразил всякие жестокости над малолетними гермафродитами. и кстати! как там звали чувака, которому в руки случайно попали эти картины и который провозгласил их шедеврами или чем-то там? кто это был вообще? и что там значимого или великого или уникального? вы вообще эти картины видели? да простят меня Генри с Оливией, но сейчас весь интернет лопается от картинок подобных великих художников. но в 60е кто ж знал, тогда Генри оказался огого. такого изврата мы еще не видели, такое нам надо.

короче, к чему все это словоблудие. Оливию, конечно, не могли заинтересовать скучные, простые люди, хоть творческие, хоть нет, которые вообще-то тоже переживают одиночество, и страдают от него, и им ох как есть что рассказать. потому что если ты в Нью-Йорке, а там только начинают оправляться от эпидемии СПИДа и геи уже возмужали в своих правах, о ком еще писать? о домохозяйках? о бухгалтерах? о пенсионерах, может?

с Оливией Лэнг больше дела не имею.

Ох, это идеальная книга для одиночества! Для наслаждения одиночеством. Так вышло, что я как раз ехала в Крым, как водится, в одиночестве, 7 часов пути из милого моего Краснодара. И эта книга просто тааак зашла!
Идеально подойдет для тех, кто находится в стадии расставания и выхода из умерших отношений...
Книга об одиночестве, об одиночестве людей, знаменитых и не очень, художников и не очень)) О способах преодоления оного, о причинах возникновения, в общем об самом об этом!
На самом деле, конечно, автор рассказывала больше о знаменитых людях, о нас, серых, ничем не выделяющихся из толпы, ничего не сказано. А как нам быть, никто не знает)) Мы, которые ничего не совершили сверхвыдающегося, и, будем честными, вряд ли совершим какой-либо переворот.
Книга погрузила в одиночество настолько глубоко, что я даже не поверила себе, насколько я одинока. Да тут даже самый отпетый семьянин бы остро почувствовал бы это гнетущее чувство (но это, конечно, не точно), но лично я остро это ощутила.
Ну и шикарные декорации в виде Нью-Йорка, сверх перенаселенного города, и из-за этого сверх одинокого - Нью-Йорк теперь как символ одиночества для меня. Где, как не в огромном шумном грязном Нью-Йорке предаваться этому недугу?)) Что и делала автор романа и героиня книги.
Маленькие квартиры, грязные улицы, сумасшедшие, несчастные люди, предающиеся разным зависимостям от того, что хотят почувствовать хоть капельку счастья - все это вы найдете здесь сполна.
Честно говоря, истории многих людей в этой книге были мне знакомы, но истории некоторых - просто потрясли. Как же все неоднозначно в этом мире, как же много подводных камней, какая же чужая душа все-таки потемки!
Кажется, что человек окружен славой, он не может быть одиноким, он написал книгу, как стать самым счастливым, потому что он это умеет и знает, но потом он умирает в одиночестве или кончает жизнь самоубийством от несчастья, и ты задумываешься.... А что есть счастье? Как его достичь и нужно ли...
А главное, есть ли в этом мир человек, который поймет и разделит это чувство с тобой?....

Не знаю, чего именно я ждала — но наверное нечто вроде сеанса флоатинга в чужой рефлексии, красивой нью-йоркской истории про девушку в большом городе. На деле же получился довольно мрачный и невольно затянувшийся забег по закоулкам с неуемным, жадным до мелочей гидом. Обзорщик из «РБК-Стиля» назвал Оливию Лэнг «умная невротичка с повышенным чувством прекрасного», и хотя от этой фразы до сих пор передергивает, в какой-то момент я и себя поймала на мысли, что знаю вот таких людей: обостренно чувствующих, жадных до трагедий, всю жизнь, как паутину, плетущих одну большую историю из хворостинок, подчиняя разношерстные факты предмету своего интереса.

В данном случае Оливия Лэнг рассказывает о темной стороне одиночества, препарируя биографии нью-йоркских художников: Уорхола, Хоппера, Войнаровича и других (досталось даже Генри Дарджеру). В ее изложении все эти безусловно грустные истории принимают оттенок некой патологии, будто бы нет на свете конвенционально «нормальных» одиноких людей — а сплошь травмированные, злые, душевнобольные или недолюбленные.

«Одинокий город» очаровал, возмутил и одновременно с этим раззадорил меня — как настоящий мегаполис, грандиозный муравейник чужих судеб. А заодно напомнил, какие же прекрасные мемуары оставил после себя Уорхол — и вот их надо бы перечитать.

Наиболее сильное впечатление на меня, при чтении этой книги, произвёл рассказ о художнике-аутсайдере Генри Дарджере, о котором раньше я просто не знал. Этот человек, практически всю жизнь проживший в одиночестве и бедности, создал в своём творчестве, в текстах и рисунках целую вселенную, но о его работах стало известно уже только в конце жизни, а после смерти художника они стали продаваться за огромные деньги. При этом сам художник, о котором даже не известно точно, как правильно произносить его фамилию, то ли Дарджер, то ли Даргер (мнения его знакомых на этот счёт расходятся), как бы сливается с созданным им миром и по сути является одним из его персонажей.
Кроме Дарджера в книге рассматривается тема одиночества через призму биографий ещё нескольких художников и фотографов - Уорхола, Хоппера и др.
Честно говоря, когда я покупал эту книгу, я даже не понял, что по сути это своеобразный сборник рассказов о нескольких американских художников XX века. Я почему-то решил, что это такая эссеистика на тему одиночества городских жителей, хотя это, в принципе, так и есть, но главноё в ней, как мне показалось, это всё же творчество героев этой книги.

Довольно личная книга, однако от этого не менее привлекательная. По ощущениям это как разговор с очень интересным собеседником, когда вы вместе идете по городу, заходите на выставку и завязывается разговор об этом художнике, потом повествование переплетается с мнениями психологов, искусствоведов... Это любопытный исследовательский путь, но давайте по порядку.

Если вы ожидаете встретить урбанистические теории и архитектурные байки - тут не про это (а я надеялась) . Книга является немного личной историей проживания автором этапа одиноких метаний по Нью-Йорку. Оливия Лэнг решает осветить эту тему с помощью интересных иллюстраций - жизни художников, писателей и известных деятелей искусства двадцатого века: Эдвард Хоппер, Дэвид Войнарович, Энди Уорхол, Генри Дарджер, Клаус Номи. Получается своеобразная история взаимоотношений между одиночеством и искусством.

Истории Уорхола и Войнаровича проходят сквозной связующей линией на протяжении всего повествования. История последнего довольно тяжелая, но Войнарович ... Эта история не позволяет себя забыть. ... Мне понравился стиль изложения: схоже с документальной прозой, но более живо написано. Ты дрейфуешь по городу и библиотекам вместе с автором (она даже прикреплять скриншоты гугл-поиска по именам творцов - типичное начало исследовательского пути в наш век). История исследований перемежается с её собственными переживаниями состояния одиночества.

Можно пройти мимо книги и отзыва, так как я-не-мастер и сама тема одиночества отчасти табуирована в современном сообществе. Мы выкладываем фотографии с друзьями, а "одинокими" моментами делимся редко (да какой делимся, тут лишь бы встать с кровати и заставить себя выйти во внешний мир). Для меня одиночество необходимо, это время подзарядки для "бытия экстравертом". Но что делать, когда баланс нарушен и одиночество поглощает тебя в пучину мнительных и грызущих изнутри мыслей? Эта книга не дает ответа на такой вопрос. Но пока читаешь ее (и пока Оливия ее писала) - ты уже знаешь, что не одинок в этой пустыне отчаяния.

Редкая книга, которую я не смогла дочитать. Вернее сказать, даже не особо начала. Абсолютно меня не захватила. Убила на нее вечер, но осилила меньше пятидесяти страниц.
Какая-то она недушевная что ли.
Вроде бы и настроение, и обстановка подходящие (продолжительное время в командировке, одна в номере, скучаю по дому), а книга не пошла.
Честно сказать, даже не буду еще раз пробовать ее читать. Не понравилась.

Самое интересное, что все, кто оставил отзывы (рецензии) до меня, эту книгу тоже не дочитали.