Одинокий город. Упражнения в искусстве одиночества

Я не сомневаюсь, что книга нашла своего читателя, судя по хорошим отзывам, но лично у меня она вызвала ощущение непроходимой тоски и грусти. Сквозит безнадежность какая-то, а хотелось бы почитать что-то на тему светлого, одухотворенного, трансформирующего к лучшему одиночества.

Плюс книги состоит в том, что непосвященный в мир искусства читатель знакомится с известными художниками современности. Вот только сил дочитать до конца эту информацию нет, так как не хочется продираться сквозь клубок непроходимых внутренних проблем мятущихся душ. В предыдущих отзывах я читала, что плюсом книги также является внимание к социальным проблемам, геям и т.п., но мне лично не хочется углубляться в это, в итоге остается впечатление какой-то чернухи.

Зато прочитанная часть данного произведения помогла мне понять, что я хочу вдохновляющего на жизнь чтения, а не погружения в пучины тоски и безнадеги. Грусть и тоску я и сама могу себе создать, зачем еще читать про это?)) Но опять же мы все разные и внутренние запросы у всех тоже разные: кому-то может и имеет смысл достучаться до себя с помощью погружения в тяжелые книги с депрессивным настроем.

«Если б я могла облечь в слова то, что чувствовала, получился бы младенческий крик: "Я не хочу быть одна. Я хочу быть кому-нибудь нужной. Мне одиноко. Мне страшно. Мне надо, чтобы меня любили, прикасались ко мне, обнимали"».

Чтобы понимать и создавать искусство, нужно стать по-настоящему одиноким, потерять всё, что связывало тебя с обществом и внешним миром. Истинное искусство не может быть здоровым. Оно должно просачиваться, пробиваться из недр глубокого, почти осязаемого чувства покинутости, словно цветок, растущий сквозь асфальт. Кто-то отрекается от людей по своему желанию, а кого-то изолирует общество, оставляя умирать на периферии мира, оплевывая все то, что когда-то являлось личностью.

Что объединяет Энди Уорхолла, Дэвида Войнаровича, Клауса Номи и Оливию Лэнг, автора книги? Всепоглощающее, обволакивающее, цепляющее за горло одиночество. Они стали отверженными, потеряли собственное "я" посреди одинокого безразличного пространства, именуемого городом.

Эта книга - нерасплетенный клубок тем, сердцевиной которого является общество, его предрассудки, его жестокость ко всем "неправильным", "нетаким", "непохожим на других".

Оливия Лэнг приехала в Нью-Йорк, чтобы зажить счастливой жизнью с любимым человеком, но в итоге оказывается отверженной и покинутой в неизвестном городе - не к кому обратиться, некого позвать на помощь. Не ощущая физической близости, теряясь в закоулках собственных мыслей, она постепенно начинает исследование о таких же, как она - отвергнутых, изолируемых, покинутых всеми. Среди них художники, фотографы, музыканты. Их одиночество усугубляется стигматизацией - намеренной изоляцией по причине расы, сексуальной ориентации или только зарождающейся в 1980-е эпидемии "болезни геев" - СПИДа - пугающего своей непредсказуемостью даже самих врачей.

Они становятся "новым классом изгоев" - изгоями внутри стигматизируемой, изолируемой группы. Парадоксально, что в самом демократичном уголке земли становится небезопасно появляться на улице, если ты гей или если ты странный, не такой как все. Всю это боль "изгои" выражают через искусство: Энди Уорхолл стремится к механизации, обыденности, одинаковости сквозь исккусство поп-арта, Дэвид Войнарович отражает несправедливость посредством фильмов и фотографий, Клаус Нуми наоборот подчеркивает свою инаковость, он ходит по сцене невесомым существом, инопланетянином, пока сам не растворяется в молекулах, первый из всех поверженный СПИДом.

Книга тяжелая, болезненная, но, безусловно, нужная, особенно сейчас. Плавно переходя к современности, Оливия Лэнг касается темы одиночества в сети, способности интернета усугублять разобщенность и без того отчаянно одинокого общества.

"Безопасные города, чистые города, богатые города, города, что делаются всё более одинаковыми, — за риторикой Оперативной группы улучшения качества жизни таится страх грязи и заражения, нежелание позволить сосуществовать разным формам жизни. А это значит, что города перестают быть местами связи, где взаимодействуют очень разные люди, — и становятся пространствами, похожими на изоляторы, где подобное гнездится с подобным."

Пропустив через себя этот болезненный опыт, Оливия приходит к ценному выводу. Одиночество - это то, что делает нас живыми, поэтому его не стоит стыдиться словно чумной болезни. Именно общество наделяет нас ярлыками, выталкивает на обочину жизни - и никому не дано предугадать, кто следующий окажется за бортом. Невозможно противостоять обществу, как невозможно ужиться в нем без внутренней целостности, без ощущения значимости своего "я".

Признать себя, склеить себя по кусочкам, со всеми своими изъянами и недостатками - это единственная возможность остаться на борту.

Сразу скажу, я не дочитала. Но не потому, что книга плохая или скучная!

Это книга большей частью об искусстве. Автор не стягивает внимание к препарированию собственного одиночества, а переводит его в примеры. Этими примерами являются судьбы знаменитых художников и их картины, о чем собственно подробно в этой книге и говорится.

Эдвард Хоппер, Энди Уорхол... то немногое, что я прочитала, прежде чем остановиться.
Интересно, но что же не так?
Это не мое одиночество. Другой язык, другая культура. Я не чувствую его, и не понимаю, и не могу сострадать.
Разве что читать с исследовательской, искусствоведческой точки зрения.
И это как раз тот случай, когда книга хороша, но слишком чужая.

Первые две главы изменили мое отношение к одиноким людям. Там говорится об одиночестве, как заболевании, изменяющем мировосприятие и даже гормональный фон. И как вы понимаете, советом: «иди потусуйся, познакомься с кем нибудь», проблема решиться не может.
Только ради этого её стоило читать!

Одиночество не может быть красивым. Но если научиться его осознавать и принимать, могут открыться новые грани. А за ними последовать качественные перемены.

Разные главы книги вызывали у меня разные эмоции. Первыми я зачитывалась, следующие были мне местами откровенно омерзительны, последние вернули меня в реальный мир. Пожалуй, в этом тоже есть логика. Одиночество бывает разным - романтичным, сошедшим со страниц меланхоличных книг, но также и ужасающим, трагичным и безвыходным.

Лэнг не учит читателя, что делать с одиночеством. На мой взгляд это правильно - каждый опыт слишком уникален, чтобы можно было создать общий рецепт. Но понимание того, что каждый из нас сталкивается с одиночеством, причем не только с его легкими формами, внушает надежду и немного подталкивает обратно на поверхность.

город. одиночество. искусство.
это не художественная литература.
это что-то личнопубличное. личная публицистика?

об американском искусстве я почти ничего не знаю. теперь же в голове хотя бы появляются некоторые картины и истории их создателей. отложились какие-то имена и фамилии.
"Полуночники" Хоппера оказались мне знакомы. я их точно видела раньше, но не разглядывала так, не думала и не ощущала.

а вот про цветность, про зелёный в картине мне понравилось:

этот отрывок представляется мне даже поэтикой в прозе. так это создаёт атмосферу и вовлекает. раскрывает картину и её оттенки.

я всегда с опаской смотрела на книги про искусство, поскольку казалось, что там может быть довольно сложно написано и я ничего не пойму и не запомню.
но на самом деле, очень хотелось начать погружаться в этот мир и больше узнавать.

эта книга была очень даже комфортной в прочтении. медитативной. медленной.
с её поглощением торопиться не стоит. лучше читать не спеша и открывать для себя что-то новое постепенно. открывать и находить картины, про которые там говорится, или смотреть на портреты художников.

тема одиночества всегда меня интересовала и я люблю почитать размышления на этот счёт или книги с подобными атмосферами. в таких вещах я чувствую себя как дома.
вообще одиночество и искусство часто идут рука об руку. как бы это избито ни звучало.

лежит ещё одна книга этого автора. думаю, что можно продолжать погружение.

Любит ли кто то еще Нью- Йорк так как люблю его я? Не знаю… Я просто утонула в этом городе , описанном Оливией Лэнг. Для меня это абсолютно такое же звучание этого места.
Книга разбита на главы и я думаю, что ее не стоит читать залпом . Она достойна смакования по капелькам, внимательно проверяя все параллельно в интернете. Столько потрясающих трагических и таких одиноких судеб - Энди Уорхолл, Д. Хоппер, Грета Гарбо, Д. Войнарович…
Для меня очень особенная книга. К безусловному прочитыванию.

Книга, объединяющая историю искусства, культурный анализ и автобиографию представляет собой уникальный гибрид, в котором задокументированы художники и произведения искусства.
Обращение к одиночеству и изоляции идет через личный опыт. Оливия сама испытала одиночество, когда недолго жила в Нью-Йорке. Именно это сподвигло написать данное произведение.
Талант Лэнг - оживлять исторические фигуры своими словами, никогда не упуская из виду глубокую и сложную человечность, которая сделала возможным такое творение.
Я прониклась к главам об Уорхоле и Войнаровиче, они мне показались особенно проницательными. Иногда книга по счастливой случайности появляется в вашей жизни именно в тот момент, когда она вам нужна...

Глядя из окна многоэтажки на окружающие светящиеся окна больших муравейников, невольно ощущаешь свою обособленность. Вот в пятом сверху и третьем справа бледно-жёлтом прямоугольнике девочка накрывает на стол, в седьмом снизу и четвертом слева – сгорбленный старик склонился над экраном телевизора, во втором сверху и девятом слева – молодая пара эмоционально размахивает руками. Где-то мелькают холодными вспышками экраны, где-то закреплена фитолампа для вечнозеленых сожителей, чьи-то подоконники заставлены хламом, а чьи-то окна пустые. Часть прямоугольников бетонных коробок остаются в тени, возможно, вместе со своими хозяевами, уткнувшимися в тусклый дисплей смартфона и забывшим о времени.
Оливия Лэнг оказалась в чужом ей городе по воле случая, и в поисках ответов на интересующие её вопросы одиночества, она обратилась к искусству, к творчеству живших практически по соседству, но немного в иное время необычных ярких и непохожих на других людей. Это Эдвард Хоппер, Дэвид Войнарович, Генри Дарджер, Энди Уорхол, Грета Гарбо, Джош Хэррис, Клаус Номи и многие другие.
Истории этих людей печальные, местами тяжелые и трагичные, цепляющие своей откровенностью и жестокостью. Факты из биографии переплетаются с современными исследованиями в мире психоаналитики, страшным периодом истории стигматизации больных СПИДом, гомосексуалистов. Но даже бремя замкнутого круга одиночества не в силах остановить силу творчества и желание открыть окружающим свой взгляд на мир. Хотя, возможно, искусство в данном случае является неким побочным эффектом одиночества.

это довольно нашумевшая в России книга Оливии Лэнг в переводе Шаши Мартыновой оставила у меня ощущение этакой «диссертации». объект исследование — ощущение одиночества. предмет — творчество нескольких людей искусства в Нью-Йорке на протяжении XX века сквозь призму их одиночества. Эдвард Хоппер, Дэвид Войнарович, Энди Уорхол, Клаус Номи (ух, мой инопланетный любимчик, умерший от СПИДа). и дальше очень методично, подробно, после тщательной работы с архивами Лэнг рассказывает об одиночестве человека в городской среде. она говорит об отделенности, отчужденности, неумении поддерживать «полноценный» контакт, стигматизации «слабых» и «иных», анонимности сетевого общения. местами мне было скучновато (скорее даже не из-за книги, я просто вырубаюсь вечерами в положении сидя ), но история жизни и творчества Генри Дарджера просто выбила из-под меня табуретку. не буду пересказывать, рассчитывая, что вы сами доберетесь до этого образца актуального нон-фикшена, в котором примерно пополам исследовательской работы и личного отношения. поэтому и результат получается кровавый, с душой. вторая моя книга Оливии Лэнг, второй зачет.

Эссе Оливии Лэнг, составленное из кусочков-паззлов: размышлений о творчестве и биографии выдающихся американских деятелей культуры и искусства и собственных воспоминаний, в конце книги складывается в удивительно цельную картину. Словно подходишь к мозаике и сначала рассматриваешь отдельные элементы, а потом видишь всё произведение. Лэнг провела замечательную исследовательскую работу, собирая материал для книги в частных и государственных музеях Америки, беседуя с кураторами коллекций и лично прикасаясь к произведениям искусства, об авторах которых она будет писать в интимно-биографическом контексте.