Norra mets

Все мы читали Мураками в юности. Помните те красиво изданные томики с именами модных авторов - непременный атрибут студента нулевых? Скорее, не студента, а студентки, конечно.

Мураками был экзотикой. Не детско-восторженной - про тигров и джунги, в духе Майна Рида, а эстетствующей, прохладной, не выпячивающей свою инаковость. В его книгах практически нет пространных описаний национальных обычаев, нет долгих исторических справок.

Любопытно, как всё изменилось. В “Норвежском лесе” говорится о том, что главный герой читает “Великого Гэтсби” и Конрада, а его сокурсники - Дадзая и Мисиму. Тогда, в первое пришествие Мураками, первые авторы были нам хорошо известны, а вот вторые - знакомы лишь понаслышке.

Сейчас, после победы аниме, Мисима и Дадзай стали родными персонажами, а вот Конрада читают мало… Гэтсби все еще с нами благодаря известной экранизации и мемасику из неё.

Сейчас мы знаем районы Токио, живо представляем себе невысокие домики пригородов, расчерченное проводами небо, мокрые шумные перекрестки центра.

Получается, экзотики в Мураками почти и не осталось… Это наша жизнь, наш быт. Подбираемся к тому, ради чего я и и решила написать этот маленький очерк после чтения/перечтения “Норвежского леса” и “Хроник заводной птицы”.

Сейчас Мураками воспринимается как поэт медленной жизни, slow life.

Следуя за флегматичным героем Мураками, день за днём поджаривая спагетти на маленькой кухне, развешивая влажное белье и складывая выглаженные вещи в комод, размышляя над окружающими и вглядываясь в себя, мы погружаемся в медленную жизнь.

Нет фокусников, заманивающих нас на ярмарку, нет американских горок событий. Есть концентрация на моменте “здесь и сейчас”, есть концентрация на своих чувствах и ощущениях.

Время тянется бесконечно - как школьные каникулы в затихшем на лето городе. Пыль, лучи солнца сквозь занавески, шкаф с книгами, кассеты, одиночество.

Мир застыл перед тем, как упасть в бешеный поток медиа-поводов, контента, перемен. Телевизор и радио уже шумят, но персонажи их избегают (разве что Нобору Ватая именно через них растягивает свою черную сеть). Господи, даже за газетой главный герой ходит в библиотеку, а покупка журнала - целое событие! Мир вот-вот взорвется, но пока еще есть тихие уголки…

Эта заторможенность, сосредоточенность на собственых чувствах и переживаниях одновременно и раздражает (ну как можно быть такой флегмой!), и вдохновляет.

Вдохновляет тщательно вытереть пыль с полок. Послушать пластинку, лёжа на кровати и ничем больше не занимаясь. Взять в руки бумажную книгу. Написать обстоятельное письмо старому другу (пусть и электронное, конечно). Сосредоточиться на проживании текущего момента, ведь все остальное (согласно Пелевину) давно оболгано и искажено.

Казалось бы, у нас нет времени. Вот у героя “Хроник заводной птицы” оно есть, безработный же. Вот он и лежит весь день на диване, слушает музыку. Но, неожиданно, если перестать читать тг-каналы и потреблять мусорный контент, то и время появится. Делать домашние дела под бухтение ютуба - не так уж эффективно, ведь плита от этого чище не станет, а информация лучше не усвоится. Да и нужна ли эта очередная инофрмация?

Поэзия медленной аскетичной жизни - то, ради чего я читаю/перечитываю Мураками сейчас. Странноватые истории любви, легкий мистицизм - лишь путеводные вешки, чтобы совсем не раствориться в монотонном течении его дней. Серых, будничных, долгих, прекрасных.

Очень сложно оценить эту книгу. Закрываешь ее - и сразу вокруг пустота. Все звуки сливаются воедино, ничего не видно, ничто уже не тревожит. Это не обычная история, хотя сначала так и кажется. Я не могу сказать, что мне понравились персонажи, их поступки или еще что-то. Были некоторые действительно атмосферные и шикарные моменты, но в остальном это не было шедевром. А, может быть, и было… Ты читаешь, и вроде бы ВОТ, вот то, что ты искал - простое произведение, хорошо написанное. Ты читаешь, читаешь, читаешь, а потом РАЗ, и окунаешься в воду. С головой погружаешься в океан. Ты ни о чем не думаешь, слышишь только звук своего дыхания и биения сердца. Вода окутывает со всех сторон, приглушая все то, что так волновало секунду назад. 

Понравилось ли мне произведение? Скорее да, чем нет. Прочитала бы я его еще раз?  Возможно. 

Довольно сложно говорить об этой книге. Не потому, что она тяжёлая, нет. Скорее пугающе реалистичная. Все герои словно давно мне знакомы, в некоторых даже можно найти себя.
Одноименная песня The Beatles как нельзя лучше подходит настроению книги. Странная история со странным концом. Про эту песню одна героиня книги сказала, что, слушая ее, чувствует себя заблудившейся в лесу, откуда никто её не спасет.
В каждом герое свои раны, причины которых не всегда можно определить. И это нормально - чувствовать себя слабым, закрывшись ото всех в прочно сжимающий кокон. Нормально и естественно обращаться за помощью.
Странно осознавать, что несмотря на гнетущие чувства внутри, солнце продолжает светить, а жизнь все так же идёт своим чередом. Иногда героям кажется, что собственные силы продолжать путь уже давно иссякли.
Но несколько экзистенциальный смысл продолжать борьбу за свое счастье - это, наверное, то, к чему нас побуждает автор.

Многие в рецензиях/отзывах пишут, что произведение скучное или же, что вот там много интима и пр. Но взгляните на произведение глубже, какая там дилемма и проблематика становится главной темой романа. А интим никак не портит книгу – это приёмы автора и простая человеческая молодость с разными личностями и действиями, ведь автор заостряет внимание на поступках молодых людей, на их безответственности и легкомысленности, особенно на том, как такие поступки могут привести к трагедии.
Роман тяжелый и довольно интересный, хоть на первый взгляд кажется муторным, но читая и зарываясь все дальше в сюжет понимаешь, что тут автор изобразил жизнь персонажей так, чтобы мы с ними познакомились. Мураками делает перспективу картины такой, что нам открывается два мира: Депрессивный и Позитивный. Если главная героиня не смогла смириться со смертью дорого ей человека и предпочла бы смерть, то другой главный герой идёт по иной дороге. По дороге жизни, понимая, что смерть это неотделимая часть жизни и от неё не отвертеться.

Я все-таки прочитал Мураками. Не помню, почему я ранее обделял его вниманием, но я и музыку когда-то упрямо слушал определенную, называя все остальное фигней)) Выражаясь словами автора из послесловия романа, "это, вероятно, относится к проблемам уровня восприятия". Не знаю, дйстойный ли у меня сейчас уровень и в соответствии с чем, но точно другой и выше, чем был)) Ведь Мураками же прочитал...
Книгу выбрал по интуиции наугад, не обращаясь к отзывам и экспертным оценкам. И оказалось, что не промахнулся. Книга действительно интересна, хотя, возможно, я и увидел в ней не то, что многие... Что, впрочем, как обычно, - таков персональный эволюционный сбой))
Отставим шутки в сторону, ибо рассказанная история очень не простая и печальная. Главный герой, студент Ватанабэ, влюбляется в двух девушек, совершенно противоположных по складу характера и темперамента. Одна, Наоко, особенно после самоубийства ее лучшего друга (и одновременно друга главного героя), в которого она была влюблена, испытывает серьезные психологические проблемы и в итоге попадает в соответствующую лечебницу. Другая, Мидори, развязная оторва, живая, веселая девушка. Ватанабэ встречается то с одной, то с другой. Обе девушки по-своему отвечают ему взаимностью. Итак ему нравится, и с этой вроде хорошо. Знакомые подростковые проблемы? Всем участникам по 19-20 лет.
При этом Ватанабэ не гнушается свободным образом проводить жизнь вне учебы и между встречами с Наоко и Мидори, в чем ему помогает (и откровенно совращает) студент на два курса старше, Нагасава. Они сошлись на почве любви книгам и, прямо скажем, из-за похожих странных взглядов на жизнь. Серьезное влияние на Ватанабэ оказывает подруга Нагасавы, а также взрослая женщина из лечебницы Рэйко, которая живет в одном доме с Наокой и поневоле вникает и входит в жизнь и отношения главных героев. В общем, клубок еще тот, но от этого даже интереснее.
Все события происходят в 1969-70 годах. Впрочем, ощущение времени весьма условное, подчеркивается, пожалуй, лишь беспорядками студентов в те годы, да той музыкой, что слушают (а Рэйко так и играет на гитаре) герои книги. В том числе и песня "Битлз" "Norwegian Wood" ("Норвежский лес"), давшая название роману.
Так вот, учитывая, что до этого я ничего особо не читал про жизнь японцев, мне было интересно почитать это произведение именно с этой стороны. И я отметил, что дела с генофондом нации не в порядке . Молодое поколение психически неустойчивое, с суицидальными наклонностями. Не про Японию ли говорят, что в ней самый высокий процент самоубийств среди молодежи? Судите сами. В 17 лет отравляется выхлопными газами друг Наоки. Сама она в 21 год решает, что ей не стоит жить и мучить Ватанабэ и вешается. Тоже самое сделала и тоже в очень молодом возрасте ее старшая сестра. Подруга Нагасавы после разлуки с ним через пару лет тоже накладывает на себя руки.
А чего стоит история, рассказанная Рэйко, о том, как ее на лесбиянские ласки соблазнила 13-летняя девочка? И все это на фоне периодически возникающих рассуждений главного героя о смысле жизни и смерти, их влиянии на него и окружающих его людей. И это в 20 лет-то... Что-то не в порядке в японском укладе жизни...
Не это, как мне кажется, главным хотел показать в данной истории Мураками, но вот так я увидел. Грустная история с неоднозначным окончанием. Ватабэ, узнав о смерти Наоки, месяц забив на все, шатается по стране вдали от всех, стараясь справиться с негативными эмоциями. Но ничего не выходит. Он возвращается в Токио и звонит Мидори. Та долго молчит, но все же подает голос: "Ты где сейчас?" Что можно считать положительным итогом сложных взаимоотношений. Она прощает его влечение к другой (тут в отношениях между всеми удивительная гласность и демократия правит) и готова его принять. Но готов ли сам Ватабэ? Я считаю, велиполепный последний абзац книги:

Нужно ли что-либо еще добавить? Ну, разве что слова самого Мураками:

Долго я шла к этой книге, думала с неё начну знакомство с Мураками. Очень рада, что планы мои сорвались.

Читая "Норвежский лес", все прокручивала мысль, что умом японцев не понять. Умнейшая нация, красивая страна, древняя культура. Тогда почему столько... как же это назвать? Страданиями не назовешь, так как это слово слишком выразительно. А у них это вплетено в серую рутину: почитал, постирал, поел, пострадал. Но, опять же, страдания - слишком сильно сказано. Не уверена, что сама выдержала бы такую жизнь. Когда-то читала статью на Adme про Японию. Там ещё говорилось, что Япония - одна из первых по количеству самоубийств. И теперь я понимаю почему. Я просто в ужасе от этой книги. От этого неторопливого, сухого, будничного повествования.

От совета Рэйко "забудь и иди к Мидори" мне хотелось пробить стену. Ну блин! Бедная Мидори. В таком случае ей придется всё время жить с призраком Наоко и мириться с этим. Тем более, что в начале мы понимаем, что Ванатабэ так и не смирился до конца ни со смертью Наоко, ни с тем, что она его не любила.

Страшно стало, когда В. говорил "она ,как и многие мои знакомые... покончила с жизнью".

Смутило количество алкоголя, беспорядочного секса и мастурбаций. И это не для того, чтобы развеселиться, а чтобы отойти от края. Жуть такая вот.

От упоминания порно-кинотеатров у меня что-от взорвалось в голове. Господи! Порно-кинотеатры! Как до этого додуматься можно было, а?!

И очень бесило разбросанное по тексту "суси". Ну блин, какое нафиг "суси"? Может это и правильно, но глазоньки мои все исцарапаны.

В общем и целом книга хороша, тригернула она меня не слабо. Может перечитаю её когда-нибудь, чтобы понять, насколько я изменилась. Думаю, неплохое будет мерило.

"Норвежский лес" соткан из грусти, приправленной фугой Баха. Наполовину счастливый конец, много музыки и путь, который главный герой и рассказчик  Ватанабэ проходит в течение нескольких лет создают идеальную историю для последних летних дней, когда осень повисла в воздухе.

Как говорил Мураками, этот роман автобиографичен так же, как и "Великий Гэтсби" Фицджеральда. Читать "Норвежский лес" хотелось то запоями, погружаясь целиком, то смакуя отдельные главы, как изысканный десерт.

Поднимая темы душевного и морального взросления, описывая сложные ситуации и смерть, Мураками написал не беспросветный в своей тоске роман, а тонкое, меланхоличное и очень музыкальное произведение, после которого хочется жить и ценить каждый день, всматриваться в блики солнца, различать звуки дождя и признаваться в любви. "Норвежский лес" - книга с послевкусием, которое медленно будет обволакивать и заворачивать в себя, заставляя задуматься о подлинности чувств ко всему окружающему миру.

Любовь, дружба и взросление - три кита "Норвежского леса". Читать роман полезно в любом возрасте - он всегда подарит ответы на вопросы изголодавшемуся путнику. Спасибо, Мураками, это было прекрасно.

В переводе на русский "Норвежский лес" мог бы называться:
"Наша Таня громко плачет". Учитывая, что главного героя зовут Тоори Ватанабэ - "Наш Тоори громко плачет", перестановка имен сути не меняет.
Главный герой "Норвежского леса" - юноша нежного возраста. Нежного - в смысле: не успевшего еще обрасти защитным панцирем, с оголенными нервами и чувствительностью улитки, выползшей из домика (да, это имеет свое название, но название неблагозвучное, поэтому не будем его иметь в виду, хотя у Мураками в тексте это слово есть)

Главный герой немного странный. Вернее - отстраненный. Он, будучи по сути главным героем, сам болтается где-то на вторых ролях, на орбитах других участников собственного повествования. Он как бы растворяется в судьбах других, не оказывая никакого влияния на чью-то жизнь или чью-то смерть. Он просто хороший мальчик. Удобный для свиданий втроем, незаметный для других. Таких мальчиков море.
И ничем не отличаются от него другие мальчики и девочки, которые едят, пьют, спят, совершают другие естественные надобности живого организма. Потом - умирают. По собственной воле или нет - какая разница? (Да, там еще от жизни не только умирают, но и сходят с ума, вернее - некоторые попадают в лечебницу, некоторые со своими тараканами прекрасно вписываются в социум)
В тексте слишком много физиологии. Автор намеренно выпячивает подробности, а если с первого прочтения непонятно, что эти детали имеют особое значение, то автору и повторить их не сложно, он не только повторит, но и подчеркнет, что это естественно, банально, ничуть не интимно и не возвышенно. Это все - жизнь.
Как не возвышенна и смерть.
В книге имеет значение только первая смерть. Смерть друга главного героя. Последующие смерти, хоть автор и говорит, что они также важны, и что к смерти невозможно привыкнуть, но читателю они подаются как избавление от проблем, как необходимость, неизбежность, закономерность, смерть принимают как таблетку - до (или после, можно вместо) еды...
Смерть персонажей не волнует. И когда автор очередной раз подводит повествование к скорбному моменту, только и подумаешь: "Шо, опять?"(с). Мураками постарался сделать из смерти продолжение естественных процессов жизнедеятельности человека.
Не скажу, что смешно или слишком уж мерзко от того, что становишься свидетелем этих процессов, но иногда чуть не вслух произносишь: "Эй, Харуки, ты офигел, куда тебя понесло?!".
Ну и ощущение как бы несерьезности литературы, что "Норвежский лес" Мураками - это не - Мисима, не - Сэлинджер, не - еще кто-то. Вторичность, перепевка чужих песен - вот, пожалуй, какое ощущение оставляет после себя "Норвежский лес".
(И я прекрасно понимаю жюри Нобелевской премии по литературе. Сама бы отдала премию кому угодно, только не Харуки Мураками)

Но есть что-то еще.
Это "что-то" - ощущение, что всё не так, ребята, всё не так. Вернее, это всё вышеперечисленное есть, никуда от него не деться. Но за этим есть еще что-то. Что-то - это настроение. Мураками - автор настроения. Он его не создает специально, не формирует, не навязывает. Но если человек попадает на одну с героем волну, то что-то происходит, это я знаю точно по "К югу от границы". Но даже это не совсем то.
За всем этим детским садом есть что-то, что вне букв и слов.
Это формирование человека, можно сказать: рождение человека, переход из детства во взрослую жизнь. Процесс инициации, прохождение того самого "норвежского леса".
И больше слов Мураками говорит музыка Мураками. Вернее, отсылки к музыке. Послушайте "Норвежский лес" Битлз. Она лучше расскажет о книге, чем переводчик "Норвежского леса".
И еще, почувствовать "Норвежский лес" можно через фильм. Режиссер просто выбросил ненужную шелуху слов. Мне кажется, что примерно то же самое и говорит Мураками в своей книге. Только что-то вот не везет ему с переводчиками.