Цитаты из книги Нелюбимая дочь. Как оставить в прошлом травматичные отношения с матерью и начать новую жизнь

Типичные последствия игнорирования со стороны матери

● Трудности с пониманием и изложением своих потребностей и желаний.

● Избегание конфликтов и споров, даже если другие не правы.

● Склонность угождать другим или подлаживаться под них.

● Социальная неподготовленность и трудности с установлением и поддержанием близких отношений.

● Принятие чужих убеждений и установок в качестве своих собственных и неумение настоять на своем, даже когда возникает чувство злости или разочарования.

● Низкая самооценка.

Если вы уже начали горевать и упорно трудитесь над избавлением от эмоций, мешающих вашему прогрессу, рекомендую попробовать сменить перспективу – сосредоточиться на том, чего лишилась ваша мать, не любя вас или не воспринимая такой, какая вы есть.
Это умозрительное упражнение, поскольку вашей матери, скорее всего, ни разу не приходило в голову взглянуть на вас с этой точки зрения. Судя по тому, какой шок вызвало это предложение у моих читательниц, когда я впервые изложила его в «Фейсбуке», я подозреваю, что вы можете ответить на него решительным «нет». Однако дело в том, что при вдумчивом подходе мысленное возвращение к поворотным моментам и важнейшим переживаниям в жизни позволяет взглянуть на них по-новому. Я сама была убеждена, что пыль уже улеглась и я вынесла все, что только можно, из своего поломанного детства. Но никогда не говори «никогда»!
Это упражнение основано на озарении, случившемся со мной несколько лет назад, – что нелюбящая мать ведет себя как неразумная транжира, сознательно губя потенциал уникальных отношений. Я возлагаю вину за это расточительство на мать, потому что лишь она имеет власть определять отношения с дочерью в ее детские и последующие годы (с этого мы начали разговор в главе 1).
Я со всей ясностью осознала это во время поездки в Амстердам – город, где родилась моя мать, с собственной дочерью, которой тогда было 28 лет. Мы отправились в амстердамский зоопарк, одно из любимых мест матери – меня она не любила, но обожала животных. Дождь прекратился, засияло солнце. Мы шли по улицам, таким же знакомым мне, как и улицы родного Нью-Йорка, болтая и смеясь, и меня вдруг поразило, какое счастье иметь такую умную, восприимчивую и веселую спутницу и подругу. То, что я причастна к ее появлению на свет, показалось мне самым настоящим чудом.

Некоторым кажется, что лишь тогда они станут цельной личностью, но, к сожалению, на это не стоит рассчитывать, и, если даже такое случится, им все равно придется избавляться от последствий пережитого. Возможно, дело не только в завышенных ожиданиях и вере в чудо, главная проблема в том, как мы представляем себе исцеление и здоровье.
Японцы, создавшие искусство кинцуги, относятся к разбитым и сломанным вещам совсем не так, как западный мир. Когда повреждается ценный предмет, будь то «Ночной дозор» Рембрандта, «Давид» Микеланджело или семейная реликвия, мы всеми силами стремимся восстановить его в прежнем безупречном виде. Мы хотим, чтобы реставрация не оставила ни трещинки, ни зазора, чтобы предмет стал совершенно целым, как будто с ним ничего не случалось. Кинцуги придерживается принципиально иного подхода, которому мы можем последовать в самоисцелении.
Кинцуги, «золотая заплатка», – это техника реставрации керамических изделий с помощью лака и драгоценного металла, например золота. Считается, что она появилась в XV веке, когда сёгун отправил на реставрацию в Китай ценное китайское изделие и получил его с железными скрепами. Недовольный результатом, он приказал мастерам предложить более эстетичное решение. Со временем отреставрированные в технике кинцуги изделия стали высоко цениться, поскольку выделенные трещины и сколы свидетельствуют об их давней истории, превращая их в символы неостановимого времени, неизбежности перемен и возможности трансформации. Именно аспект преображения так завораживает в искусстве кинцуги: предмет, явно демонстрирующий свою историю, становится чем-то бо́льшим, чем был до повреждения, это уже иной объект, принадлежащий настоящему, но имеющий и идентичность, связанную с прошлым.

Границы – это здравая мера, не имеющая ничего общего с Великой Китайской стеной. Начните размышлять о своих целях и запишите их. Допустим, одна из них – реже и более цивилизованно контактировать с подобными людьми или установить правила взаимодействия с ними. Установление границ необязательно сопровождается агрессией или гневом – более того, так и не должно быть, – но вам следует подготовиться к противодействию, особенно если речь идет о людях, привыкших контролировать вас или манипулировать вами. (Обратите внимание: если вы живете с человеком, склонным к насилию, способным причинить вам физический ущерб, посоветуйтесь с психотерапевтом или семейным консультантом, прежде чем пытаться установить границы.) Отныне и навсегда вы должны перестать угождать и умиротворять, потому что такое поведение уничтожает вас, ваши потребности и желания, чувства и мысли. Это нездоровые схемы, препятствующие личностному росту и развитию.

Другие исследования изучили эффект чувствительности к отвержению в близких отношениях. Джеральдин Дауни, Антонио Фрейтас и другие предположили, что склонные к ней люди становятся жертвами самореализующихся пророчеств. Их сосредоточенность на опасности быть отвергнутыми при малейшем намеке провоцирует преувеличенную и враждебную реакцию, что, в свою очередь, отпугивает друзей и возлюбленных. Результаты подтвердили гипотезу ученых.
Если вы чувствительны к отвержению, задайтесь следующими вопросами:
● Если ваши отношения слишком драматичны, в какой мере это провоцируется вами?
● Привлекают ли вас люди, из-за которых обостряется ваша тревога? Часто ли вы оказываетесь в роли угождающего?
● Можете ли вы проследить истоки своей чувствительности вплоть до детства?
● Часто ли вы ссоритесь с друзьями и партнерами? Прослеживаются ли здесь закономерности?
● Что партнер должен сделать, чтобы уверить вас в своих чувствах к вам, когда срабатывает ваш эмоциональный триггер? Ваши требования растут?
● Хотели бы вы изменить свое поведение?

Он проецирует на вас свои чувства. Звучит знакомо, не так ли? Вы вроде бы «обсуждаете», почему он противится покупке новой кухонной плиты, если в старой уже много месяцев не работает духовка; он скрещивает руки на груди, скрипит зубами, и вы спрашиваете, на что он злится. Вместо ответа он наседает на вас, обвиняет, что вы беситесь – не только сейчас, все время, – и клеймит вашу злобность и вечное недовольство, «которыми он сыт по горло». Нарциссы проецируют на других собственные чувства – в книге «Переосмысливая нарциссизм» (Rethinking Narcissism) доктор Крейг Малкин называет это «перебрасывание эмоциональной “горячей картофелины”». Так же поступают обычные люди, когда не желают признавать свои чувства и отвечать за них. Это защитная стратегия, призванная переложить вину и стыд с одной стороны конфликта на другую, токсичная и манипулятивная.

Конфронтация, неизбежная, если высказать все то, что никогда не признавалось, для многих дочерей недопустима, поскольку равноценна тому, чтобы сдаться и признать, что вожделенный приз – любовь матери – недостижим. Определяющим здесь становится основной конфликт: растущее понимание дочери, что ей нанесена травма (и кем именно нанесена), сосуществует с продолжающейся борьбой за любовь и поддержку матери. Почти столь же веской причиной является желание дочери быть «нормальной», такой, как все. Пожалуй, последнее, что она сделает в подростковые и юношеские годы и, скорее всего, в дальнейшем, – это расскажет кому-то, даже возлюбленному, что отличает ее от других.
Кроме того, она боится, что ей никто не поверит или, хуже того, скажет, что она сама виновата. К сожалению, это обоснованный страх. Люди цепляются за миф о матери, особенно за мотив безусловной материнской любви, и предпочитают не верить нелюбимой дочери или считать, что она преувеличивает. Большинство понимающих во всех прочих отношениях друзей и возлюбленных, особенно если сами они имели любящих или хотя бы терпимых матерей, в этом вопросе оказываются глухи. По их мнению, все просто не может быть настолько плохо, как вы рассказываете, – в ответ звучит: «Тогда ты не была бы такой классной» и тому подобные резоны. Трудно поверить правде: под внешним лоском и успехом скрывается маленькая девочка, все еще тоскующая по матери, которую заслуживала.
Я не признавалась никому, включая бойфрендов, до 20 с небольшим лет, когда начала посещать психотерапевта и понимать, что отсутствие у моей матери любви ко мне бросает тень на нее, а не на меня. Несмотря на это озарение, наши взаимоотношения, в принципе, не изменились, поскольку я по-прежнему хотела ее любви и нуждалась в ней. Только после выхода в свет моей книги «Скверные матери» – мне было 60 лет! – моя бывшая соседка по студенческому общежитию призналась, что у нее была жестокая и игнорирующая мать. На втором курсе мы жили в комнатке размером со шкаф и дружили, но ни словом не обмолвились друг с другом о своих матерях. Только спустя 40 лет мы нарушили кодекс молчания.

«Вы идете по жизни как по минному полю, настороженно высматривая малейшие признаки отторжения, пренебрежения и нападок. Вы постоянно чувствуете себя беззащитной, поскольку нуждаетесь в тесных узах, без которых вам пришлось расти, и отчаянно желаете, чтобы вас ценили. Но при этом вы эмоционально неустойчивы, чуть что – ввязываетесь в склоку, склонны к ревности и испытываете то эмоциональный взлет, то падение. Все это связано с умением – которое вы не приобрели в детстве – контролировать и регулировать отрицательные эмоции. Поэтому из глубокой защиты вы сразу перескакиваете в нападение – настоящие американские горки!»

Чтобы придать своей жизни смысл. Действительно, воспитание ребенка может привнести в жизнь цель и смысл, но и это не может считаться достойной причиной. Вам и только вам решать, что придает смысл вашей жизни. Эту обязанность не исполнит никакое другое существо, даже то, которому вы подарили жизнь. Эта причина (как и следующая) легко оборачивается материнской навязчивостью – лишением ребенка личного пространства, необходимого ему для того, чтобы стать самим собой, и полным игнорированием его эмоциональных границ, иначе говоря, чрезмерной опекой. Ребенок не обязан делать вашу жизнь лучше или полноценнее.

Возможно, обсуждение темы праймов навело вас на мысль, что человек – марионетка, которую дергают за веревочки, но в действительности все мы разные: одни более восприимчивы к их воздействию, другие менее. Вы должны понять степень своей восприимчивости, чтобы нейтрализовать праймы и научиться сознательно использовать их с выгодой для себя. Существуют многочисленные исследования по теории личности, которая называется теорией личностных конструктов. Она изучает, как индивиды справляются со стрессом. На основе поведения теория различает личности, ориентированные на действие и на состояние.

Тревожно-привязанные дочери сверхкритичных и требовательных матерей тяжело воспринимают любую критику, более того, видят ее там, где о ней нет и речи. Любое замечание, содержащее хотя бы намек на критику, может привести тревожную личность в гиперэмоциональное состояние повышенной готовности, часто с такими неприятными последствиями, как скатывание в ссору, которой поначалу ничего не стоило избежать. Рассмотрим ситуацию. Энни собирается в магазин и, уже выходя, слышит, как муж кричит ей вслед: «Ты взяла список? Не забудь про молоко!» Она не отвечает, но чувствует себя задетой, как в детстве, когда все, что она делала, было недостаточно хорошо для ее матери. Действительно, на прошлой неделе она пошла в магазин без списка и забыла купить молоко, что наутро обернулось проблемой, но неужели обязательно об этом напоминать? К возвращению она успевает так себя накрутить, что набрасывается на мужа, требуя объяснений, почему он ее вечно критикует. Как вы понимаете, муж в полной растерянности.