Художники, как утверждал Пикассо, «должны изобретать натуру, а не копировать ее, как обезьяны».

Подсолнух по-французски называется tournesol — «поворачивающийся за солнцем»; для северянина Ван Гога солнце как источник жизни, как сила дикой природы постепенно вытеснило христианского Бога, а значит, палящее золото неизбежно должно было увлечь Винсента за собой.

Для всех трёх великих мастеров драматического реализма XVII века — Караваджо, Рембрандта и Бернини — зеркало было почти таким же важным орудием труда, как кисть, гравировальная игла или резец. Они стремились освободить живое чувство от искусственных ограничений, свойственных классическим образцам, изобразить с максимальным правдоподобием естественную мимику и движение тела.

Успех в скульптуре достигается исправлением несовершенной природы, а не подорожанием ей.

Караваджо не из тех, кто приглашает подойти вежливым жестом: он набрасывается на тебя и хватает за лацканы пиджака, картины его вылезают из рам и начинают беззастенчиво приставать к зрителю, как будто это он сам, перейдя улицу, — господи помилуй! — направился прямо к вам: «Вы, кажется, смотрите на меня?»

Он стал тем, кого на идиш с улыбкой и восхищением называли хухэм — мудрец-всезнайка. А что делать хухэму, если он не собирается стать раввином?
Тем, что на идиш обозначается як — трепать языком.

Ярость Бернини не унималась. В тот же вечер он послал слугу в дом Буонарелли. Слуга напал на Констанцу, лежавшую в постели, и изрезал её лицо бритвой. Таким образом, изваяв самую красивую голову в историии скульптуры, Бернини пусть чужой рукой, но изувечил живую плоть, которую он прославлял.

Он не был наивен и давно уже слышал предсказания, что рыцарь, которому обязаны подчиняться все, в конце концов споткнется из-за своей гордыни.

Он знал: пока картина существует, мир будет помнить бомбардировку Герники как ужасное зверство. В этом отношении – даже притом, что "Герника" не помогла победить фашистов генерала Франко в Испании и не остановила ни одной бойни ни в одной из последующих войн, - искусство смогло, как минимум, послужить свидетелем обвинения.

Искусство – ложь, которая помогает нам осознать, что есть правда. Пабло Пикассо.

«Я сосредоточусь на эстетике. Я буду продолжать создавать искусство, не обременяя себя вопросом, делает ли оно жизнь более человечной». -(Пикассо).

Пикассо - "Герника". Он знал: пока картина существует, мир будет помнить бомбардировку Герники как ужасное зверство.

По рассказам, однажды Пикассо посетил немецкий офицер – громила и одновременно тайный поклонник художника. Взяв одну из открыток с «Герникой», офицер повернулся к Пикассо и угрожающе спросил: «Это ваша работа?» – «О нет, – ответил художник, – это ваша работа!»

Семьдесят с лишним полотен, написанных в Овере, – фиксация эмоционального переживания повседневного опыта, переведенная на язык линии и цвета, – радикально изменили возможности живописи. Ван Гог ощущал бешеный прилив сил.

Уже начиная с «Ватерлоо», Тёрнер изображал людей как тряпичных кукол с карикатурными чертами, что подчеркивало их беспомощность перед лицом трагического бедствия.

"Бедствие на море (крушение «Амфитриты»)". Это была бы, наверное, одна из самых значительных картин Тёрнера – возможно, самая значительная, – если бы он закончил ее. Но даже в виде выполненного маслом эскиза она является шедевром, исполненным гневного трагизма.

«Раздача орлов» – это подобострастная надгробная песнь славным победам военизированной империи. Наполеоновские маршалы повторяют жесты Горациев и депутатов в зале для игры в мяч, но думают лишь о собственной славе и кричащих пышных нарядах, а придворный художник Бонапарта раболепно пытается придать этому зрелищу блеск.

Говерт Флинк был признанным мастером официального стиля.

Бернини отплатил кардиналу Боргезе за доверие целым рядом таких захватывающих дух шедевров, как «Похищение Прозерпины», «Аполлон и Дафна», и «Давид», моделью для которого послужили его собственное лицо и тело. Эти произведения, как и бюст самого Сципионе, совершили революцию в скульптуре.