Сила спокойствия

Великие знают: полная свобода — это кошмар. Порядок — предпосылка успеха, хорошие привычки в непредсказуемом мире — островок уверенности.

Эйзенхауэр определил свободу как возможность для самодисциплины. На самом деле свобода, власть и успех требуют самодисциплины. Без этого воцаряются хаос и самонадеянность. А дисциплина способствует свободе.

Подобным образом мы приходим к правильному сознанию для выполнения работы. Писатель и бегун Харуки Мураками говорит о том, почему он ежедневно следует одному распорядку: «Повторение само по себе становится важной вещью — это форма гипноза. Я гипнотизирую себя, чтобы достичь более глубокого состояния разума».

Когда наши мысли свободны, а тело в форме, мы и действуем лучше.

Перегруженное тело, которое не щадят, не только не находится в спокойствии, но и производит возмущения, колеблющие остальные стороны нашей жизни. Разум, который чересчур обременен, с которым плохо обращаются, развращен и подвержен пороку. Ленивое, залежалое существование — проявление духовной пустоты. Мы можем быть активными, можем двигаться — и все равно будем оставаться в спокойствии. В самом деле, чтобы покой имел какой-то смысл, нужно двигаться.

Жизнь трудна. Фортуна изменчива. Мы не можем позволить себе быть слабыми. Мы не можем позволить себе быть хрупкими. Мы должны укреплять тело как физический сосуд для души и тела, учитывая своенравие окружающего мира.

Чем меньше мы убеждены в собственной исключительности, тем больше у нас возможностей понять среду и внести в нее свой вклад, тем осознаннее ведут нас собственные потребности, тем яснее нам потребности окружающих, тем больше мы можем ценить крупную экосистему, частью которой являемся. Мы понимаем, что победа и поражение занимают практически одно место в длинном спектре. Мир позволяет нам радоваться удачам других и давать им радоваться нашим собственным успехам. Мир стимулирует человека быть хорошим и хорошо относиться к другим живым существам, поскольку это способ хорошо относиться к себе.

Мы коллективный организм, объединенный в одном бесконечном проекте. Мы едины. Мы одно и то же. Мы часто об этом забываем, теряя в процессе этого себя.

Когда вы отстраняетесь от чудовищности собственного опыта, каким бы они ни был, вы можете увидеть опыт других людей и либо связаться с ними, либо уменьшить степень собственной боли. Все мы волокна одного длинного каната, который протянулся на бесчисленные поколения и связал воедино всех людей всех стран на всех континентах. Мы думаем и чувствуем одинаково, сделаны из одного и того же материала и мотивированы одним и тем же. Все мы звездная пыль. Амбициозным и творческим людям понимание этого нужно больше всего, поскольку они в значительной степени существуют в собственных головах и в собственном мире.

То же самое можно сделать и с душевной болью. Как бы плохо вы себя ни чувствовали в какой-то момент, это тоже общее разделенное ощущение, соединенность с другими. Мужчина, вышедший на улицу после ссоры с женой. Мать, беспокоящаяся о ребенке, который, кажется, вечно попадает в неприятности. Предприниматель, озабоченный тем, где взять денег. Двое детей, оплакивающих потерю одного из родителей. Средний гражданин, следящий за новостями в надежде, что его страна не ввяжется в ненужную ей войну. Никто не одинок — ни в страдании, ни в радости. На этой же улице или по ту сторону океана, пусть бы и на другом языке, кто-то ощущает практически то же самое. Так всегда было, и так всегда будет.

Мы можем использовать это, чтобы глубже связываться с самим собой и собственной жизнью. Луна, на которую вы смотрите сегодня ночью, та же самая, которую вы видели испуганным мальчиком или девочкой, та же, на которую вы станете смотреть, состарившись, в моменты радости и боли. На ту же луну будут смотреть ваши дети — в их собственные мгновения их собственных жизней.

Истинно философская точка зрения заключается в том, что необходима не только оригинальность, но и каждый человек. Даже те, кто вам не нравится. Даже те, кто вас реально бесит. Даже люди, которые тратят свою жизнь на обман и нарушение правил. Они тоже являются частью какого-то большего уравнения. Мы можем ценить их или хотя бы принимать, но не должны пытаться бороться против них или менять их.

Роберт Грин, известный исследованиями власти и искушения, пишет в книге The Laws of Human Nature («Законы человеческой природы») о необходимости испытывать к другим людям доброжелательность вместо злорадства. Мы можем приложить значительные усилия, чтобы прощать, особенно тех, кто мог нанести нам внутренние раны, которые мы исцелили. Мы можем искать понимания с теми, с кем не соглашаемся. Tout comprendre c’est tout pardonner — всё понять значит всё простить. Любить — значит быть в мире со всеми, включая себя.

Возьмите что угодно, к чему вы небезразличны: вещь, которую цените, человека, которого любите, опыт, который много для вас значит. Теперь возьмите ощущение — то изливающееся тепло, которое появляется, когда вы думаете об этом, — и осознайте: каждый человек, даже убийца в камере смертников, даже тот придурок, который только что пихнул вас в супермаркете, испытывал в жизни подобное ощущение. Вы разделяете его со всеми, кто жил на этой земле. Оно соединяет вас с Клеопатрой, Наполеоном и бывшим рабом, писателем Фредериком Дугласом.

Смысл управления гневом не в минимизации последующих сожалений, хотя это тоже важный фактор. Смысл в том, что люди, управляемые гневом, несчастливы. У них нет спокойствия. Они идут собственным путем. Они сами мешают своему продвижению к целям и добиваются меньшего.

Буддисты считали, что гнев — тигр внутри нас: когти гигантской кошки рвут тело, в котором он затаился. Чтобы получить шанс на спокойствие, а также на ясное мышление, нам нужно укротить тигра раньше, чем он погубит нас. Мы должны остерегаться желания, но побеждать гнев, поскольку негодование причиняет боль не только нам, но и многим другим людям. Стоиков часто критиковали за строгие правила и дисциплину, на деле же они стремились к внутреннему достоинству и пристойности, которые защищали их и их близких от опасных страстей.

Позже она напишет в дневнике, что природа — панацея, утешение для всех, кто страдает. Действительно, Анна всегда умудрялась находить в природе нечто, помогающее поднять настроение и сосредоточиться. Это работало всегда — цветущей весной или суровой зимой, в темноте, в дождь, когда было слишком опасно открывать окно и на природу приходилось смотреть из душной жаркой комнаты. «Красота остается даже в несчастье, — писала Анна Франк. — Если вы просто посмотрите на нее, вы откроете все больше счастья и восстановите равновесие».

Как это верно. И каким источником мира и спокойствия это может быть.

Лучшее понимание достаточности приходит к нам с Востока. «Когда ты понимаешь, что у тебя все есть, — говорил Лао-цзы, — весь мир принадлежит тебе». В книге «Дао дэ цзин» говорится:

Нет большего несчастья, чем незнание удовлетворенности, и нет большей опасности, чем стремление к приобретению.

Именно поэтому кто умеет удовлетворяться, тот всегда доволен.

Западные философы пытались найти равновесие между желанием получить больше и ощущением удовлетворенности. Эпикур: «Ничто не может быть достаточно для человека, для которого достаточно — это слишком мало».