Отзывы о книге Housekeeping

Очередное книжное разочарование. После многочисленных восхвалений на обложке от именитых авторов и изданий, после нахождения в списках лучших книг об Америке и феминистской литературы, после номинации на Пулитцера не знаю, что я ждала. Наверное, чего-то выдающегося и впечатляющего. Но в итоге я не получила ответа на главный вопрос: о чем это было и зачем я все это читала?

В чем автору не откажешь, так в совершенно изумительном языке. Ее манера повествования напомнила мне то ли американский реализм рубежа 19-20 веков, то ли английский модернизм периода перед Первой мировой. Автор описывает реальные и обыденные вещи - жизнь в маленьком городке в штате Айдахо, - но делает это через призму восприятия девочки-подростка, точнее, через ее воспоминания много лет спустя. Здесь безусловно есть элементы потока сознания, есть намеки на магический реализм, есть медитативное погружение в атмосферу городка с помощью бесконечных описаний и множества мелких деталей. Изображение быта тесно переплетается с событиями из жизни семьи главной героини и плавно переходит в ее сны, мечты, иллюзии. Как стилист Мэрилин Робинсон заслуживает высшей похвалы. Хоть в основном мне было абсолютно неинтересно читать эту книгу, языком я все равно наслаждалась.

Коротко о сюжете, если таковой вообще здесь имеется. Маленький городок, затерянный на просторах Айдахо. Жизнь горожан напрямую зависит от двух констант - огромного глубокого озера и железнодорожной ветки. Три поколения одной семьи неразрывно связаны и с озером, и с железной дорогой. Дед главной героини работал на железнодорожную компанию. Страшная катастрофа, в результате которой поезд свалился в озеро, унесла его жизнь и жизни многих других. Пройдут годы, и в этом же озере покончит с собой его средняя дочь, мать Рути и Люсиль, судьба которых находится в центре романа. Автор сосредотачивается на горечи, которую испытывают девочки, ведь каждый, к кому они привязываются и на кого надеются, так или иначе их покидает. Но однажды на пороге их дома появляется младшая сестра их матери, тетя Сильви. Она странная, эксцентричная, не похожая на других и слегка неадекватная, но кажется, она решила остаться с девочками навсегда. Однако у девочек может быть иное мнение.

Первое, что мне не понравилось, это отсутствие привязки к конкретному историческому периоду. В книге нет ни единой даты, ни единого события, которое могло бы нам помочь понять, когда же все это происходит. Очевидно, что основное время действия - середина 20 века. Машины есть не у всех, о телефонах и телевизорах в домах ни слова. Тот факт, что Сильви жила с мужчиной вне брака, вызывает у всех возмущение, а мать и вовсе отказывается с ней общаться. Много бытовых деталей, намекающих на 50-е, но с другой стороны... Героини все как на подбор одиноки и независимы, но об этом я выскажусь чуть позже. Жители городка смело суют нос в процесс воспитания чужих детей. Я вот как-то слабо себе представляю, чтобы в 50-е годы шериф ввалился в дом и сказал: "Мэм, мы тут все в городе считаем, что вы неправильно воспитываете племянниц, надо бы лишить вас опекунских прав". Такая ситуация была бы характерна для нашего времени, может быть, 80-х. Но я очень сомневаюсь, что в глубокой провинции в то время люди часто лезли, куда их не просят. Сплетничать могли, да, но вмешиваться навряд ли.

Второй момент, который подспудно вызвал у меня отторжение, это практически полное отсутствие в романе мужских персонажей. Один умерший много лет назад дед, один много лет назад сваливший в закат отец и один сующий не в свое дело нос шериф - этого слишком мало. Первые двое появляются исключительно в воспоминаниях героинь, а второй - буквально в паре эпизодов ближе к концу. Нет, я понимаю, что книга о женских взаимоотношениях, но ведь эти женщины живут не на луне и не в монастырской общине. Мне как женщине женские судьбы более интересны, но видимо, если из этих судеб убрать мужчин, то мир получается выхолощенным, искусственным и неживым. И отсюда возникает следующий вопрос-претензия: а на какие шиши они собственно жили? Большой дом в сельской местности требует постоянного внимания и постоянных вложений (это я со знанием дела говорю). Однако совершенно неясно, как миссис Фостер управлялась со всем этим, будучи вдовой и имея на руках сначала трех дочерей, а потом двух внучек. О какой-либо работе по-прежнему ни слова. Об унаследованных миллионах - тоже. На пенсию мужа она могла бы теоретически прожить сама, но содержать дом и кучу детей - очень сомневаюсь. Автор подробно рассказывает, как она пекла пироги и расставляла цветы в вазах, но на деле эта женщина подрывалась бы св пять утра и бежала смотреть за хозяйством. Напоминаю, действие происходит в маленьком почти изолированном городке задолго до появления сетевых супермаркетов на каждом шагу, не говоря уже о доставке на дом. В общем, все у героинь появляется как по волшебству, а они сидят и пережевывают переживают свои детские травмы.

И последнее, что меня выбесило, это финал. Этакое чудесное прославление бомжевания. Героини набросили пальто, натянули ботинки и вышли в дверь. Занавес. Далее есть что-то типа эпилога, где нам рассказывают, как чудесно им жилось, когда они на товарных поездах переезжали из города в город, спали на скамейках в парках, вероятно рылись в мусорках в поиске еды. Они кагбэ обрели свободу, растеряв последние мозги. У меня сложилось впечатление, что в роду у них было какое-то психическое расстройство. Много непонятных телодвижений, которые автор и не потрудилась нам объяснить. Да, я хотела бы знать, куда делся отец девочек и почему он бросил свою жену, хотя изначально был в нее сильно влюблен. Не из-за надвигающейся шизофрении ли? Также интересно, почему Хелен покончила с собой. Была ли это тоска по ушедшему мужу или какие-то другие проблемы и почему наличие двоих детей ее не остановило? Почему сбежала из дома Сильви? Вопросов много, ответов нет.

Книга небольшая и красиво написанная, но после нее в воздухе разливается недоумение.

Я была уверена, что роман “Дыхание озера” написан недавно, но оказывается, он вышел в 1980 г. под названием “Домашний очаг”, в 1982 г. стал лауреатом премии Эрнеста Хемингуэя за лучший дебютный роман.

Это история о двух сестрах-сиротах Рут и Люсиль, которые уже в юном возрасте познали боль от потери - сначала матери, потом бабушки. Воспитание девочек легло на плечи двух пожилых женщин, которые быстро поняли, что это им не по силам. Потом опекуном становится тетя Сильвия, своеобразная женщина, кто-то бы посчитал ее чудаковатой, но я назову - с особым взглядом на жизнь. Постепенно жизнь сестер разобщается, Рут боится, что тетя их покинет, Люсиль понимает, что то, как они живут не норма и ей хочется иного. Наглядно показано, как в одинаковых условиях могут формироваться полярные ценности и характеры.

Это роман не только о потерях и подстраивании под жизнь в новых реалиях, но и о взрослении. Кто-то имеет смелость и выбирает лучшее, кто-то цепляется за то, что есть и позволяет себя вести. История грустная и меланхоличная, а то, какой в итоге выбрала путь Рут даже расстраивает. Понятно, что у всех свое понимание счастья и свободы, но, чем это в итоге обернется... сомнительно, что хеппи-эндом.

Мнение о книге менялось несколько раз, мне то нравилось, то становилось скучно, по итогу скажу, что понимаю, почему эту книгу выделили в мире литературы, но для меня она не близка по духу. Но не жалею, что прочитала.

В озере должно быть полно историй.

Действие этой местами мрачной и неуютной, местами комичной, а в целом – весьма поэтичной истории происходит в городишке Фингербоун. На окраине стоит дом, где под присмотром бабушки живут сёстры Рути и Люсиль. После бабушкиной смерти девочки оказываются на попечении двоюродных бабушек (тот самый комичный момент), а затем вести хозяйство и заботиться о сиротах приезжает чудаковатая тётя Сильви. Проблема в том, что о ней самой неплохо было бы позаботиться хоть кому-то. Раскол в этой маленькой семье случается внезапно и навсегда.

Перед читателем — лаконичная история о переживании потери, причём как детьми, так и взрослыми. Также это и история взросления и обретения себя, пусть даже другим со стороны виднее и кажется неправильным то, как идут дела. Здесь есть сильный отрывок того, как пошла бы жизнь, если бы мать девочек Хелен не погибла. Печаль пронизывает всю книгу насквозь, так что иногда становится больно. Автор прекрасно, я бы даже сказала, мастерски описывает мрачную природу и особенно озеро, над которым проходит длинный железнодорожный мост и которое живёт своей жизнью, периодически затапливая городок, а иногда и захватывая жертвы.

Делая глоток из чашки, я не могу не вспоминать, что озеро смотрит на меня глазами моего деда и что тяжёлые, тёмные, бескрайние воды содержат частицы моей матери, что они пропитали её одежду, прервали её дыхание и перекрыли зрение.

Домашнее хозяйство, а точнее, его отсутствие, выступает здесь метафорой приличной и надёжной семейной жизни.

Вообще, ощущение от романа такое, что будто смотришь сквозь запотевшее окно на жизнь персонажей: иногда они исчезают из поля зрения, иногда туман не даёт разглядеть все детали – тогда приходится домысливать. Но ты не можешь оторваться и ждёшь, чем же всё закончится. Очень подходящее чтение для серого унылого ноября (по крайней мере, пока он именно такой).

ПС Только в конце поняла, что Мэрилин Робинсон – автор Галаада , который я бросила. Что ж, эта история и дочиталась, и понравилась. ППС Безумно понравилась оригинальная обложка – она отражает собой весь смысл.

Книга рассказывает о двух сестрах: старшая Рут и младшая Люсиль, которые после гибели матери остаются на попечении сначала бабушки, затем двоюродных бабушек, а в конце — тети Сильви. Каждая из девочек по-своему реагирует на перемены и на необычный образ жизни, который приносит с собой тетя. Рут находит в Сильви близкого человека, который не подчиняется общепринятим нормам. В то время Люсиль осознает, что их домашняя жизнь не является нормой и хочет другого – обычной жизни с привычными устоями. Через город, в котором живут герои, проходит железобетонный мост и озеро. Они безотривно связанны с потерями сестер и надеждами. Язык повествования медленный и медитативный. Это история взросления, потерь. Автор показывает, как мы проживаем утраты и их влияние на нашу жизнь.

«Что ж, Богу не нужна еда. Богу не нужно жилище. Бог не участвует в удовлетворении тех требований, которые мир предъявляет к нам. Но Бог может участвовать в создании красоты.» Мэрилин Робинсон в интервью Эзре Кляйну

Читая книги Робинсон, всегда нужно помнить о том, что она воспитывалась в пресвитерианской семье, а затем стала конгрегационисткой (одно из течений протестантизма) и иногда проповедовала в Конгрегационалистской объединенной церкви Христа в Айова-Сити. Это нужно обязательно учитывать, так как её романы (их немного — всего пять) во многом отражают её взгляды, во многом дискутируют с общепринятыми массовыми взглядами, она пытается выйти за рамки разума и посмотреть на мир глазами христианки, для которой внешнее — это некое ограничение духа. В её книгах, начиная с самого первого романа «Housekeeping» (1980), который в русском издании стал «Дыханием озера» (что так же имеет смысл, потому как тема воды, зеркального отражения и погружение в воду, означает смерть для старой и греховной жизни, а пройти через озеро, воду — это обрести воскрешение для новой праведной жизни), но писательница дала своему роману другое название, которое можно перевести как «Домоводство» или «Ведение домашнего хозяйства», что смещает угол обзора в иную плоскость. Я к этому вернусь чуть позже. Так вот в её книгах, начиная с самого первого романа, очень много христианской, а именно протестантской, философии, очень много психологизма, в её романах люди пытаются найти себя, найти своё место в жизни и дать ответы на вопросы: Для чего я живу? Что такое красота? Что такое дом? Что такое наши воспоминания? Каковы мои отношения с Богом? Вопросы на первый взгляд не сложные, мы сами их задаем себе частенько и, что удивительно, можем по-разному отвечать на них в зависимости от возраста, приобретенного опыта или жизненных обстоятельств, что абсолютно нормально для любого человека. А кто-то придерживается одного ответа в течение всей жизни, что тоже абсолютно нормально. Мэрилин Робинсон всегда предлагает поразмышлять с ней на эти темы в своих романах.

Её книги настолько глубоки, сложны и красивы одновременно, что первый же роман «Housekeeping» (1980) стал финалистом Пулитцеровской премии и стал лучшим дебютным романом по версии премии PEN/Hemingway Award, а затем роман в 2003 и 2026 году был назван одним из 100 величайших романов всех времен. С этим можно спорить, конечно, но роман действительно примечательный, красивый и сложный. А в 2005 году Робинсон получила Пулитцеровскую премию за роман «Галаад». Но это будет в 2005 году, а пока поговорим о её первом романе «Housekeeping» (1980) «Дыхание озера»/«Ведение домашнего хозяйства».

Рассказать о чём книга очень сложно. Если обрисовать сюжет, то он будет напоминать уютные тексты о взрослении (в книге есть трепетные воспоминания о детстве, о бабушке, о маме): это история трех поколений женщин семьи Фостер, живущих в вымышленном городке Фингербоун (пальцевая кость или перст указующий) на берегу озера в штате Айдахо и по сути он похож на тот город в котором выросла сама Робинсон — Сандпойнт. Две главные героини — Люсиль и Рути — оказались в доме бабушки после самоубийства матери. Озеро, которое ранее забрало их деда и так и не вернуло его тело, забрало и мать девочек, почему она так поступила мы не узнаем, нам останется только перебирать версии в попытках понять этот её поступок, но это будут только наши домыслы. Девочки сначала остаются жить с бабушкой, а после её смерти их воспитанием занимаются две старые девы — две сестры их деда. Дамы очень экзальтированные и беспомощные, а затем воспитанием девочек и ведением хозяйства займется их тетка Сильви, младшая сестра их матери, а Сильви не просто тётка, она бродяжка и жить как-то иначе она не умеет. И мы на протяжении всего романа будем наблюдать как распадается домашнее хозяйство, буквально на глазах: от уюта бабушки до гор мусора (ненужных газет, жестянок, разбитых окон, неубранных комнат) при Сильви. И сцены беззаботного детства на озере сменяются разорением и опустошением дома, стыдом за поведение Сильвы, потому как спать на лавочке в городском парке с газетой на лице — ну как-то совсем не принято в нормальном обществе, при наличии дома. Как и спать в доме в обуви, кладя под подушку газету или заводить кучу котов, чтобы они ловили мышей в доме, ели птиц, залетающих в дом, доводить дом до состояния опустошения и заброшенности при живых хозяевах, как и плевать на образование девочек, дозволяя им пропускать школу и разрешая ночевать на озере совершенно одним. Безусловно, для любого нормального человека асоциальное поведение Сильви ведёт к лишению прав опеки над девочками, что чувствует и Люсиль, потому и покидает дом. Но Рути! Рути важен не дом и даже не обеспеченное домашнее хозяйство и социальные устои, ей важна именно связь с родным человеком, та связь, которая делает семью семьей. Потому Рути так связана и с озером, забравшим деда и мать, она вглядывается в него не с ужасом, а с трепетом, пытаясь пройти через него и выйти к новой жизни, что, в сущности, и делают Сильви и Рути, уходя по мосту, словно проходя между двумя мирами — миром общепринятым и миром собственных убеждений. Это раздвоение в отношении девочек к устоям очень интересно с точки зрения понимания смысла жизни. Для Люсиль важны внешние атрибуты нормальной жизни, её встраивание в социум, в нормальную общепринятую жизнь. Это выбор. И он абсолютно понятен и нормален. А выбор Рути асоциальной жизни, но с родным человеком, выбор семьи и крови — тоже выбор, не очень понятный с точки зрения обычного человека, но понятный с точки зрения высшего порядка.

Возможно у Сильви, чья жизнь будто сон между явью и забвением, есть реальность, та сторона реальности, которую общепринятые нормы жизни общества, упускаются из виду, возможно, в её подходе к жизни, есть то самое инстинктивное прозрение, нечто надмирное, которое выражает более глубокую истину, чем может признать наше традиционное общество, подчинённое определенным правилам, ускользающее от нас в обыденной жизни и каждодневной суете.

Например, в интервью Эзре Кляйну Мэрилин Робинсон говорит вот о чём:

Что ж, Богу не нужна еда. Богу не нужно жилище. Бог не участвует в удовлетворении тех требований, которые мир предъявляет к нам. Но Бог может участвовать в создании красоты. Даже при создании скинии в книге Исход предполагается, что красота имеет значение для Бога. Это то, что Он замышляет, то, что Он хочет видеть, то, что Он прославляет в людях за их способность воплощать в жизнь и так далее. Бог знает, что такое красота. И Бог наслаждается красотой. И он наполняет ею весь мир. В каком-то смысле мы живем в его Эдеме.

Сильви, в сущности, не нужны внешние атрибуты жизни, хотя она прекрасно знает как вести хозяйство, и при необходимости, она ловко со всем справляется, но она способна видеть красоту окружающего мира. Понимаю, что сейчас многие недоумевают: можно вести хозяйство и видеть красоту окружающего мира. И в этой вот точке, действительно, становится очень сложно воспринимать книгу буквально. У нас есть абсолютно линейная история сиротства двух девочек, есть окружающий мир и общепринятые нормы поведения, но их история каждый раз выходит за рамки линейного повествования, каждый раз затрагивает темы что такое реальность и иллюзия, наши воспоминания и их реальность, наша хрупкость и уязвимость перед окружающим миром, как поступки наших близких отражаются в нашей жизни, как потустороннее (озеро, например) влияет на нашу психику и соединяет ушедшие жизни с сегодняшним днем. Как жить в ожидании потери близкого. Книга каждому даст свой ответ, для меня её невозможно интерпретировать только одной точкой зрения, потому что ответы каждого будут зависеть от их опыта, мировоззрения и веры. Что делает книгу уникальной и очень глубокой. И я в книге на стороне Люсиль, но и на стороне Рути. Я не могу выбрать между ними. Рути, выбрав нить семьи с Сильви, утрачивает нить семьи с Люсиль, продолжая думать о ней ежедневно. Это потеря сродни уходу их матери, бабушки, деда. Как с этой потерей смирится я не знаю.

Что добавляет глубины и красоты в текст Робинсон — поэтичный и образный язык, когда каждая фраза заставляет читателя выстраивать в голове образ за образом, воспоминание за воспоминанием, слова будто нанизываются на нитку как бусины и ты следуешь за каждым словом, интерпретируя его своими размышлениями, а образы, метафоры, гиперболы, аллегории, тонкая ирония, символизм — у Робинсон звучат как поэзия в прозе и за это громадное спасибо переводчику Павлу Смирнову за столь филигранную работу с текстом, что удалось перенести в русскоязычное издание поэтику и ритмику английского текста.

Блестящий роман. Сложный, противоречивый, поэтичный, ироничный, одухотворенный, глубокий, философский. И, да, он не про «уютное» детство, а гораздо о более серьезных вещах.

Представьте себе Карфаген, засеянный солью, когда сеятели ушли и семена пролежали в земле бесконечно долго, пока наконец не поднялись в изобилии листья и деревья из соли и инея

Я очень долго сопротивлялась этой книге - она казалась мне слишком КРАСИВОЙ! Все эти скрипучие ступеньки, круглые яблоки, ветхие пианино в тёмных комнатах, затонувшие поезда, задумчивые женщины в освещённых окнах и прочее вино из одуванчиков - всё это отдавало дурноватым "магическим реализмом", который не будоражит и не челленджит (шишковпрости), а только округло поглаживает читательские чувства и делает уютно, тепло и волшебно (ЦА подобной литературы когда-то называли обидным словом "ванилька").

Но в итоге я поддалась - и не пожалела. Не (совсем) правильно было бы называть "Housekeeping" хонтологической книжкой, тем более что к термину "хонтология" намертво прилип другой комплекс ассоциаций (эстетических в том числе), но Робинсон не просто населяет свои покосившиеся особнячки и заброшенные дома призраками людей и вещей - она пишет о том, откуда призраки берутся (из отсутствий, из преждевременных разрывов, из неосуществившихся возможностей), и на выходе мы получаем не просто полусказочную элегию, но рефлексию всей этой элегической эстетики замшелости и поскрипывающести (я только что употребила слово "ПОСКРИПЫВАЮЩЕСТЬ", со мной всё в порядке?), старых фотографий и фарфоровых чашечек.

Самое интересное (СПОЙЛЕР) - что, по сути, призраками становятся и главные героини. По всем формальным приметам "Housekeeping" - это роман взросления (неслучайно я помянула "Вино из одуванчиков"), а сестрички Рут и Люсиль - практически двойники близняшек Флорабель и Айдабель из "Других голосов, других комнат" (двойники близняшек! призраки множатся, не зря в "Housekeeping" так много зеркал). И по законам жанра Рут должна была бы вырасти, перерасти старый дом с его яблонями, засушенными цветами и фарфоровыми чашечками (Рут часто возвращается к одному и тому же видению: она стремительно набухает, растёт, наливается соком, как семечко в земле или Алиса, застрявшая в домике Кролика - балки трещат, двери соскакивают с петель, она буквально видит, как разрушает собственное жильё). Но вместо этого в поворотный момент она выбирает призрачное, неукоренённое питер-пэнское существование - хотя с момента описываемых событий прошло порядка десяти лет, рассказчица так и остаётся в лиминальном, пограничном состоянии-между-мирами (between states - буквально: в отличие от Люсиль, которая, конечно же, станет образцовой сельской матроной и поселится в крепком доме с фруктовым садиком, Рут, по сути, так никогда и не покинет товарняк, идущий из Айдахо в Сиэтл). Для закона она в буквальном смысле больше не существует; в глазах общества она - девица-утопленница, самый магически мощный "заложный покойник", потенциальная русалка, вечная девочка, которая никогда не вырастет и не получит аттестат зрелости (интересно обратить внимание на то, что половое созревание Рут затягивается: она быстро растёт, но смущается из-за болтающихся на груди рубашек). А самое главное - Рут всё это сознаёт. Она знает, что станет для своей осёдлой, остепенившейся сестры призраком - так же как для неё самой призраком стала самоубийца-мать, а для той - упокоившийся на дне озера отец (если первый признак укоренения на земле - это любовь к отеческим гробам, то о каком укоренении может идти речь, когда отец-основатель не лёг в землю, а растворился в колышущейся, подвижной чёрной воде?) А значит, история не закончилась. И, может быть, уже дети Люсиль когда-нибудь кинутся в бега, одержимые семейными призраками, так же как дочка, и внучка, и правнучка барриевской Венди будут каждый год улетать за Питером Пэном - потому что сам Питер Пэн не может вернуться домой.

Мэрилин Робинсон неизвестный у нас автор. У неё вышло три романа и несколько сборников эссеистики. На русский произведения не переводились.

"Housekeeping" - первый роман Робинсон, и уже в этом произведении она задала довольно высокую планку. Сама история написана в ключе традиций реализма 19 века. Место событий - выдуманный городок Фингербоун штата Айдахо. Климат здесь своеобразный - влажный воздух, периодически бывают сильные ветра, случаются наводнения и ураганы. Всё это имеет довольно большое значение для произведения Робинсон.

Язык у Робинсон красивый, она много играет словами, цветами, запахами, светом, довольно интересно описывается природа: зимой, весной, летом. Иногда отсылает нас к библейским мифам, в частности о наводнении.

Сама история - это история взаимоотношения человека и природы, взросления двух девочек, от лица одной из которых (Рут) ведётся повествование. Не буду вдаваться в подробности, в результате которых девочки, оказались сиротами. По факту у них осталась практически единственная ближайшая родственница - тётя Сильви. Она бродяжничала, имела скудные средства к существованию. Когда в очередной раз прибыла в бабушкин дом, оказалась перед фактом, что надо воспитывать двух девочек. По сути она была маргиналкой и не любила оставаться долго на одном месте, приходилось с трудом привыкать к ведению домашнего хозяйства. Но её представления об этом сильно отличались от общепринятых. На них смотрели как на изгоев и Люсиль пришлось отказаться от семьи, чтобы что-то иметь в жизни.

Мы привыкли к тому, что есть определённый порядок как и что надо делать, какие ценности надо иметь, и, если кто-то отличается от нас, например, живёт в духе трасцендентализма Торо как тётя Сильви, то они непременно становятся изгоями. Конфликт осложнён тем, что мать девочек Хелен покончила жизнь самоубийством, подумав только о себе. Это сильно повлияло на взгляды Рут, и для неё Сильви была неким воплощением её матери, пусть и не особо приспособленным к обычной жизни. А могло быть и по-другому:

We would have known nothing of the nature and reach of her sorrow if she had come back. But she (Helen) left us and broke the family and the sorrow was released and we saw its wings and saw it fly a thousand ways into the hills, and sometimes I think sorrow is a predatory thing because birds scream at dawn with a marvelous terror, and there is, as I have said before, a deathly bitterness in the smell of ponds and ditches.

Книга о том, как кукушечка навсегда покинула целое семейство. Две девочки остались сиротками, потому что их мама проиграла в битве с депрессией. Они остаются на попечении разных пожилых родственниц, пока не оказываются под крылышком у тёти Сильви - родной сестры мамы. Но тётя сама недалеко ушла от мамы по весёлости: депрессия - болезнь, распространяющаяся по наследству. Книга написана красивым цветистым языком. Героиня подмечает такие детали в окружающем мире, - а это красивый маленький городок на озере, - которые обычные люди склонны игнорировать. И вот под эти убаюкивающие красоты понятие нормы уплывает, что хорошо, что плохо для девочек - ориентиры расплываются. Так ещё и читателю с ума сойти недолго. Одна из девочек оказывается более приземлённой. Она сравнивает свою жизнь в доме, где гостиная постепенно превращается в музей пустых бутылок и старых журналов, а второй этаж - приютом птиц и насекомых, с домами других детей, и понимает, что так не пойдёт. Вторая же девочка, от лица которой и рассказана книга, более подвержена традиционной семейной меланхолии, и остаётся с тётей. При столь вольном переводе названия книги на русский, потерялся акцент на теме, которую автор считает главной. Да, озеро играет в жизни семьи большую роль, так как хранит в своей толще больше костей и воспоминаний семьи, чем их осталось под солнцем. Однако, всего важнее - ведение домашнего хозяйства, основная задача, ожидаемая от женщин. Семейный дом - центр романа. Сменяются поколения и хранительницы, а очаг остаётся. В сознании нормальных людей красивая гостиная - отражение благополучия семьи. Но тётя Сильви как-то роняет одну из редких, но потому значительных фраз: "есть вещи и пострашнее бродяжничества", т.е. обездомленности. Поскольку детство Сильви не было таким уж тяжёлым, а скиталась она довольно долго, можно предположить, что те самые вещи пострашнее показал ей быстро исчезнувший из её жизни муж. И вообще, обращает внимание, что в книге нет ни одного мужского персонажа: это полностью женское царство. И тем не менее, женщины несчастны и в одиночку преодолевают сложности и воспитывают детей, но ни в каких мужчинах не нуждаются. Так из отсутствия каких-либо слов в отношении мужчин можно составить весьма красноречивую картину, какова была мужская половина семьи. Есть книги о том, как сиротам тяжело приходится в приёмных семьях, например, "Белый олеандр" или недавно вышедший "Демон Копперхэд". Эта - о том, как лучше бы всё же детей забрали в какую-нибудь приёмную семью, ей-богу.

Чтение – это всегда путешествие без обратного билета. Как бы ты не был знаком с автором, каждый его новый текст может тебя удивить и даже озадачить. Ты открываешь книгу и погружаешься в мир, созданный писателем, точно не зная конечной остановки и того, что с тобой произойдет в результате этого путешествия.

Романы американской писательницы Мэрилин Робинсон – это еще и путешествие в сакральное пространство души, где в мире реальном отражается мир духовный настолько, что ты можешь запутаться в этих пересечениях и отражениях. Не удивительно, что романы писательницы, переведенные на русский язык, вызывают очень разную реакцию у читателей – от восхищения до недоумения и возмущения.

Мэрилин Робинсон писательница непростая. Она родилась в 1943 году в г. Сэндпойнт и за свою писательскую карьеру заслужила множество наград – от Пулитцеровской премии в 2005 году за роман «Галаад», открывающий цикл из четырех романов, до премии Библиотеки Американского Конгресса за вклад в американскую художественную литературу. Ее родной брат известный историк искусства Дэвид Саммерс. А сама Робинсон с отличием закончила университет Брауна, где она училась у знаменитого писателя-постмодерниста Джона Хоукса.

Робинсон выросла в пресвитерианской семье, а позже перешла в Конгрецианалистскую реформатскую церковь. Ее христианские взгляды оказали влияние на все ее пять романов. Но в большей степени это чувствуется в эссеистике. Особенно в ее книге «Смерть Адама: очерки современной мысли», за которую она получила премию международного «ПЕН-клуба» в 1999 году.

Осенью 2024 года на русском языке в издательстве «Иностранная литература» вышел ее дебютный роман, название которого у нас перевели как «Дыхание озера». В то время как в оригинале книга называется «Housekeeping» («Домашний очаг» или «Домашнее хозяйство»), которое дает больше возможности для интерпретации смысла этого необычного текста. Роман вышел в 1980 году. Она писала его по вечерам, уложив спать двоих своих сыновей. Робинсон позже говорила, что они во многом повлияли на её творчество, поскольку «материнство меняет ваше восприятие жизни, ваше восприятие себя».

Перед тем как написать роман Мэрилин Робинсон изучала язык американских романтиков – от Эдгара По до Эмерсона и Дэвида Торо. В интервью изданию «The Art of Fiction» она сказала: «Меня заинтересовало то, как американские писатели использовали метафорический язык, начиная с Эмерсона. Когда я поступила в аспирантуру, я начала записывать эти метафоры, просто чтобы почувствовать, каково это — писать в таком стиле. После того, как я закончила диссертацию, я перечитала весь этот сборник метафор, и они сложились в нечто, чего я не ожидала». Так родилась задумка романа «Дыхание озера».

Это очень необычный и медитативный текст, где повествование похоже на неторопливые волны озера, скрывающего семейные тайны и семейные драмы. Главная героиня романа Рут, глазами которой мы смотрим на эту историю, живет со своей бабушкой Сильвией и сестрой Люсиль в городке Фингербоун в старом, ветшающем и похожем на живое существо доме после того, как их мама привезла их сюда и покончила собой. После смерти бабушки о них заботятся престарелые родственницы, очень похожие на гоголевских Бобчинского и Добчинского. А потом их сменяет родная тетя девочек Сильви.

С приездом тети Сильви и начинаются основные события романа. Тут мне бы хотелось вернуться к названию романа – «Housekeeping». Это не просто банальное домашнее хозяйство, это домашний очаг в широком смысле этого слова. Это внутреннее пространство души, когда оно сиротеет оно начинает ветшать и тогда уже никто не может помочь человеку. Это пространство духовного дома, о котором нужно заботиться, переживая потери и скорбь, которые сложно понять и принять.

Люди находятся в маленьком городке Фингербоун в заключении. От мира их отделяет озеро и длинный железнодорожный мост через него. С этим озером и мостом связаны потери, которые переживают девочки. Сначала их дедушка, работавший на железной дороге, погиб, когда поезд сошел с рельс и упал в озеро. А потом их мама расстается с жизнью, направив свою машину в это озеро.

Сильви обуреваема ветром странствий, как и ее отец, работавший на железной дороге. Она пытается подарить свою любовь Рут и Люсиль. Но Люсиль выбирает обычную жизнь, полную обычных забот и решений. А Рут начинает чувствовать духовное родство со своей тетей. И тут важны библейские отсылки, которыми полон текст романа.

Имя Рут отсылает нас к героине библейской истории из Ветхого Завета Руфь, которая не оставила свою свекровь и последовала за ней в ее родную страну, страну ее умершего мужа. Не зря тема странничества и путешествия постоянно звучит в романе. Это намек на тот выбор, который в итоге сделает Рут. Она постоянно, как и Сильви, находится в поиске утерянного рая, заботясь не о фасаде внутреннего дома, когда нужно поступать так, как от тебя требуют окружающие, быть приличной и не нарушать установленный обывательский порядок, а о своем внутреннем очаге, пылающем в ее душе.

Генри Дэвид Торо это устремление выразил в своей книге «Уолден, или Жизнь в лесу»: «Когда я думаю приобрести роскошный особняк, меня удерживает мысль, что страна еще не возделана под человеческую культуру, и что наш духовный хлеб мы нарезаем куда тоньше, чем наши предки нарезали пшеничный. Это не значит, что надо вовсе пренебрегать архитектурными украшениями, даже в самые трудные времена; но пусть наши жилища, там где они соприкасаются с нашей жизнью, будут прекрасны прежде всего изнутри, как выложенная перламутром раковина моллюска, а не погребены под ворохом украшений».

Это роман не о семейных травмах и дисфункциональных отношениях, как это может показаться на первый момент. Это роман как раз о преодолении скорби и поиске себя. Это роман о возделывании духовного очага, тепло которого будет помогать в обретении своего места в этом мире. Об этом говорит с нами Рут в романе: «Память – это чувство утраты, и утрата тянет нас за собой… каждое слово, каким бы случайным оно ни было, остается в сердце в надежде, что воспоминание станет реальностью, обретет плоть, и странники отыщут путь домой, и умершие, чье отсутствие мы ощущаем, войдут в дверь и погладят нас по голове с привычной мечтательной нежностью, потому что не собрались заставлять нас ждать так долго».

А разве не в поиске себя и своего места в этом мире мы двигаемся вперед, преодолеваем препятствия и непонимание, чтобы обрести единство и единение с тем, что мы прожили и с тем, чтобы этот опыт преобразил наше настоящее, стал самым важным ресурсом для того, чтобы шагнуть в будущее по шпалам моста через озеро, преодолевая страх перед следующим шагом вперед.

Об этом и разговаривает с нами писательница Мэрилин Робинсон в романе «Дыхание озера».

Продолжаю испытывать неприязнь к русскоязычному неймингу, даже учитывая, что он не ушел далеко от тематики книги, так уродовать «Housekeeping» - это кощунство. Во время чтения также выяснил, что Мэрилин Робинсон взяла за этот роман Пулитцеровскую премию, потому был полон скептицизма и недоверия. Однако «Дыхание озера» меня приятно поразило, это небанальная американская семейная сага от лица маленькой девочки из вымышленного городка в штате Айдахо, чьи родственники один за другим умирают, пока Рут со старшей сестрой не оказывается на попечении у тёти. И если в части расставления персонажей и начала основной сюжетной коллизии текст просто очаровывает как образец ёмкого пронзительного американского романа о семье и ценностях, поиске собственного места и противостоянии личности и конформистского общества, то далее нарратив романа меняется. Пройдя с этими сугубо женскими персонажами через множество трудностей и невероятных передряг, читателю ничего не остаётся, кроме как выбрать одну из сторон конфликта: предпочесть рациональную и приземлённую бытовуху или бесконечную тягу к перемене мест, которую не сумеет остановиться ни одно озеро. Как можно было этот трагичный модерновый текст запечатать в обложку в розовых тонах с неверным псевдоромантическим заглавием?