Рецензия на книгу

• 

  Contrary_Mary3 июня 2020 г.

  Я очень долго сопротивлялась этой книге - она казалась мне слишком КРАСИВОЙ! Все эти скрипучие ступеньки, круглые яблоки, ветхие пианино в тёмных комнатах, затонувшие поезда, задумчивые женщины в освещённых окнах и прочее вино из одуванчиков - всё это отдавало дурноватым "магическим реализмом", который не будоражит и не челленджит (шишковпрости), а только округло поглаживает читательские чувства и делает уютно, тепло и волшебно (ЦА подобной литературы когда-то называли обидным словом "ванилька").

  Но в итоге я поддалась - и не пожалела. Не (совсем) правильно было бы называть "Housekeeping" хонтологической книжкой, тем более что к термину "хонтология" намертво прилип другой комплекс ассоциаций (эстетических в том числе), но Робинсон не просто населяет свои покосившиеся особнячки и заброшенные дома призраками людей и вещей - она пишет о том, откуда призраки берутся (из отсутствий, из преждевременных разрывов, из неосуществившихся возможностей), и на выходе мы получаем не просто полусказочную элегию, но рефлексию всей этой элегической эстетики замшелости и поскрипывающести (я только что употребила слово "ПОСКРИПЫВАЮЩЕСТЬ", со мной всё в порядке?), старых фотографий и фарфоровых чашечек.

  Самое интересное (СПОЙЛЕР) - что, по сути, призраками становятся и главные героини. По всем формальным приметам "Housekeeping" - это роман взросления (неслучайно я помянула "Вино из одуванчиков"), а сестрички Рут и Люсиль - практически двойники близняшек Флорабель и Айдабель из "Других голосов, других комнат" (двойники близняшек! призраки множатся, не зря в "Housekeeping" так много зеркал). И по законам жанра Рут должна была бы вырасти, перерасти старый дом с его яблонями, засушенными цветами и фарфоровыми чашечками (Рут часто возвращается к одному и тому же видению: она стремительно набухает, растёт, наливается соком, как семечко в земле или Алиса, застрявшая в домике Кролика - балки трещат, двери соскакивают с петель, она буквально видит, как разрушает собственное жильё). Но вместо этого в поворотный момент она выбирает призрачное, неукоренённое питер-пэнское существование - хотя с момента описываемых событий прошло порядка десяти лет, рассказчица так и остаётся в лиминальном, пограничном состоянии-между-мирами (between states - буквально: в отличие от Люсиль, которая, конечно же, станет образцовой сельской матроной и поселится в крепком доме с фруктовым садиком, Рут, по сути, так никогда и не покинет товарняк, идущий из Айдахо в Сиэтл). Для закона она в буквальном смысле больше не существует; в глазах общества она - девица-утопленница, самый магически мощный "заложный покойник", потенциальная русалка, вечная девочка, которая никогда не вырастет и не получит аттестат зрелости (интересно обратить внимание на то, что половое созревание Рут затягивается: она быстро растёт, но смущается из-за болтающихся на груди рубашек). А самое главное - Рут всё это сознаёт. Она знает, что станет для своей осёдлой, остепенившейся сестры призраком - так же как для неё самой призраком стала самоубийца-мать, а для той - упокоившийся на дне озера отец (если первый признак укоренения на земле - это любовь к отеческим гробам, то о каком укоренении может идти речь, когда отец-основатель не лёг в землю, а растворился в колышущейся, подвижной чёрной воде?) А значит, история не закончилась. И, может быть, уже дети Люсиль когда-нибудь кинутся в бега, одержимые семейными призраками, так же как дочка, и внучка, и правнучка барриевской Венди будут каждый год улетать за Питером Пэном - потому что сам Питер Пэн не может вернуться домой.

  20

  1,3K