Кожа

И уже потом, наедине объяснила, что у ученицы могут появиться сложности с едой, сном, учебной концентрацией и памятью, но не из-за лени и вредности, а из-за постоянной ненужности.

Хоуп в Коже Домны и Домна в коже Хоуп сейчас реже ладили, взаимно устали, достаточно уже получили друг от друга. Они разошлись по разным комнатам думать о будущем.

Домне в коже Хоуп очень нравилось быть хозяйкой, но не работающих людей и каменного дома, которые она получила бы оттого, что родилась в неработающей семье или вышла замуж, — ей нравилось быть хозяйкой действия, которое она сама организовала, от которого получился результат.

...выплачиваю ипотеку,
она — основная доступная мне форма рабства...

Он нанял Домне помогающую Аню, внучку той Соседки, которая приходила убираться, стирать и готовить, когда Домна совсем не работала. Ане было 15, два года назад и год назад Соседка предложила Работающему с металлом взять Аню в жены, но он отвечал каждый раз, что не женится на тех, кто еще в куклы играет.

Хозяйка ничего не могла. Сын предъявил ей много банкнот за Хоуп (за доски с текстами там тоже было, но Сын хозяев не стал уточнять). И подписанную им и Учителем бумагу. Тут заканчивались Хозяйкина власть и свобода. Ее пол был всего лишь женский, и совершеннолетний сын мог без ее ведома продать ее работающую.

Голд попросила Хоуп пообещать, что она, сладость ее, никогда не заведет детей, потому что нет ничего страшнее, чем лишиться ребенка.

... на детей и взрослых посыпался сахарный наркотический снег из Америки, упакованный в сникерсы, марсы, натсы, виспы. С тех пор я начала принимать сладкое. Когда я выросла, молочно-шоколадные батончики сменились черно-шоколадными плитами. Когда я начала немного состариваться, попыталась перейти на бессахарные сладости. Но сахар меня не отпускает. Я одна из его многомиллионных душ.

Сахар – моя свобода

Хоуп пыталась не засыпать, но зачем еще нужны материны руки 

Здесь, она думала, пытаются задокументировать каждый шаг работающих и даже неработающих, сделать страну менее дикой.

Он слышал про недавний указ о наказании за торговлю людьми с темной кожей, сама Хоуп упоминала его за ужином, но когда указ был кому-то указ тут, дома?

Дикой она свою Вторую страну по-прежнему считала, впрочем, как и свою Первую. Как может быть не дикой страна, где есть работающие, которые подчиняются неработающим.

Солнце торчало уже высоко, но оно сегодня не работало.

Учитель ценил не приданое, а способность слушать его и восхищаться им. Он помнил, что Дочь хозяев выглядела мило и его преданно слушала. Он был готов сделать ей предложение, если бы она выросла красивая, но она оказалась мертвая. Сын хозяев выжил, но он не был нужен Учителю, на нем не женишься.

Домна ночью плакала, не могла остановиться, хотя знала, что будит Дочь хозяина. Та спустилась с кровати к сундуку, обняла Домну и пообещала ей освободить работающих, когда станет старше и будет кем-то владеть сама.

люди ничего не будут делать правильно, если не будут хоть немного бояться

Две другие даже кричали, просили не снимать с них цепь и обруч, так как Хозяин рассердится. Хоуп в коже Домны очень удивлялась, все равно освобождала их, оставляла ключи и говорила, что они могут сами себя обратно посадить на цепь, если хотят.

Тут не совсем Север, но и совсем не Юг. Не-совсем-север-совсем-не-юг хрустит льдом, костями и железом на зубах. Некоторые спят, некоторые пьют, некоторые спят, некоторые пьют, некоторые спят, некоторые пьют, некоторые спят, некоторые пьют, некоторые бьют детей, зверей, жен, мужей, работающих. Некоторые спят, некоторые пьют, некоторые спят. Некоторые едят. А какие у вас тут копинг-стратегии?