Кожа

09.04.2024. Кожа. Евгения Некрасова. 2021 год.
Хоуп чернокожая рабыня, рожденная на плантации сахарного тростника. Домна светлокожая крепостная, появившиеся на свет в русской деревне. У обоих не легкая жизнь с большим количеством притеснения и угнетения. Кто бы мог подумать, что эти две разные, но схожие девушки столкнуться в северной стране.
А по началу книга даже затягивала. Интригующий сюжет, две героини с тяжелой судьбой, неплохой, хоть и искусственно упрощенный стиль текста. Но чем дальше шло повествование, тем больше произведение вызывала отвращение.
В сюжете стали появляться странные события:

Это еще куда ни шло, но то, что началось в седьмой главе даже странным назвать язык не поворачивается. Мир романа приобретает окраску какой-то сюрреалистической сказки.

Страдания и жизненный путь героинь, да и они сами как-то слабо вызывают сочувствие из-за обезличенного описания. Как будто бухгалтерская книга расхода и прихода, просто факты без особо эмоциональной окраски. Понятно, что такое повествование, как и блеклость мира, сделано для большей сосредоточенности на главных персонажах. Но если Хоуп хоть немного раскрыта и показывает какое-никакое развитие, то Домна почти все книгу аморфна и сдвинута на второй план.
Текст, который на старте казался занимательным, уже на середине было неприятно читать. Все эти бесконечно повторяющиеся работающие-неработающие, громоздкие конструкции типа Хоуп в теле Домны, Домна в теле Хоуп и прочие авторский эвфемизмы и примитивизмы, бессмысленно растягивают текст и убивают остатки красоты и легкости. Герои страдают, пусть страдает и читатель. Порой создавалось такое впечатление, что текст изначально писался для того, чтобы легко можно было перевести и, не дай боги, не обидеть какое-нибудь меньшинство.
А еще странные выбор темы, как будто автор пишет не про то, что хочет сказать, а про то, что модно говорить.
3 из 10.
P. S. Почему комариха, а не комариня?

Первая книга, прочитанная у Некрасовой, создала у меня впечатление, что автор чрезвычайно здорово играет словами, создавая новообразования, которых, может, действительно не хватает в языке. Ожидала чего-то подобного и была очень расстроена, поняв, что игры с языком, оказывается, тоже могут выйти за грань... Цитата не имеет целью донести какую-то информацию - только показать, каким языком написана вся книга:

Громоздкие фразы, которые в самом начале, когда речь идёт о делах и мыслях чернокожих рабов с сахарной плантации ( между прочим, опять же с вывертом именуемой Сахарным лесом именно с большой буквы), могут ещё быть списаны на безграмотность и темноту персонажей, с трудом уже на что-то списываются при переходе действия в Холодную и Дикую страну, то бишь Россию, и совсем начинают бесить в тех частях, которые являются объединением двух историй и в которых фигурирует некая писательница, ведущая беседы с Братцем Черепом. Согласна, сама идея о двух девушках - русской крепостной и чернокожей рабыне, чьи судьбы, без учёта подробностей, одинаково жуткие - отличная идея. В какой-то степени она даже позволяет автору высказаться по поводу многих современных реалий, не выходя из рамок фантастики. Девушки меняются кожей - эти сцены, а их две, лучше не читать слабонервным. Но хорошо не становится никому из них. Каждая стремится управлять своей судьбой самостоятельно, и это достойно уважения. В процессе истории Хоуп попадает из Америки в Россию.

Домна же попадает в Америку - ох, как всё прозрачно в намерениях судьбы! - в роли ... рабыни на сахарной плантации. После всех приключений, когда кожа каждой занимает своё положенное место, остаётся нерешённым один вопрос: а что изменилось? Вероятно, ответом можно считать момент, когда обе работают в школе для Работающих, основанной одним из Бывших Хозяев Хоуп.

Словом, эдакая чёрно-белая фантасмагория, у которой вполне были шансы сильно меня заинтересовать, если бы не пришлось продираться сквозь текст, как рабу на плантации, размахивая мачете...

Не добрался ещё до современных учебников истории России, но по себе помню тезис: в отличие от загнивающего Запада, в России никогда не было рабства. История России знает множество примеров, когда вещи не называют своими именами. Формирование определённых образов.
В Древнем Риме было римское право, в Российской империи – крепостное.

Подобные отступления редки, но не метки. Если поначалу они эстетично вводили новую главу, то потом рассыпались. Основное повествование ведёт… череп, так что какие могут быть претензии.
Автор намекает на сходство современных мигрантов из ближнего зарубежья, живущих незаконно в России, с рабами.
Книга представляет из себя хороший пример, как сила и качество текста снижается от начала к концу. Но настоящую причину трудно идентифицировать: первоначально роман выходил как сериал и, возможно, так и писался, а возможно, автору лучше удаётся короткая форма.
Действие происходит в XIX веке. Героинь две: чернокожая рабыня Хоуп в США и крепостная Домна в России.
Текст – эксперимент. Автор попыталась описать жизнь героинь одинаковыми понятиями, стремясь показать схожесть окружающих обстоятельств. Несмотря на эти искусственные конструкции, оригинальный стиль, к счастью, прорывается наружу.

Автор – феминистка, и мы не найдём в романе ни одного выраженного положительного персонажа мужского рода. Все они воспринимают женщин именно как женщин, но не как полноправного человека. Удачно выйти замуж – главная цель жизни, поставленная обществом того времени перед женщиной.

Весь мир поделён на две категории: РАБотающие и НЕРАБотающие. Хозяева и рабы. Слово негр старательно не употребляется по вышеназванной причине. Но если мы будет так старательно не называть вещи своими именами, то рискуем перестать адекватно воспринимать реальность и потерять историю.
Реальность в романе сама по себе теряет очертания. Магический реализм Некрасовой вплетается в повествование сначала украдкой, вызывая вопросы, а потом фундаментально, эти же вопросы отметая.

Душа вместе с ругательствами куклы? Жена крепостного позиционируется как раба мужа раба. После трети книги её язык стал раздражать из-за перегруза прилагательными. История превращается в игру со словами. Игра на первом месте в истории на тему, где не до игр. Обычно в книгах есть «порог втягивания», когда такие сложности с языком перестаёшь замечать, но с «Кожей» так не получается.

Это указ Николая I. Ради интеграции в европейское сообщество, он освобождал негров, но не затрагивал наших крепостных.
Здесь важно отделить зёрна от плевел. Банальное «все мы люди»? Нет. Люди испокон веков обращались друг с другом как с животными. Чёрно-белый мир может существовать только в нашем воображении. Мы же пришли на эту Землю, чтобы прожить наши жизни в этих телах, чтобы продолжить своё восхождение. Но книга до этого не добирается.
Автору удалось зафиксировать момент перехода, что-то креольское, по её терминологии - полуработающая или полунеработающая. Человек, считающий себя свободным и с презрением относящийся к несвободным, рабам, т.к. они даже внутри рабы и не желают быть свободными. Хотя сам этот человек всё тот же по сути раб, только обманывающий себя новыми придуманными словами.
Стиль напоминает книги, где авторы описывают жизнь инопланетных существ, животных или насекомых, но не людей.

Интересная тема со львами, как символом, показывает Россию с точки зрения американской рабыни. Но если в Америку чернокожих рабов завозили насильно для работ и белокожие рабами не были, то что же было в Российской империи?

Превратить в рабов собственный народ? Золотая жила для альтернативщиков. Мне нравится идея совпадения закрепощения крестьян с массовыми приглашениями иностранцев в Россию (не в «Коже»).

Но чтобы это понять, придётся побыть рабом. О самой же свободе можно рассуждать часами.
Из-за последовательности слов в предложениях иногда кажется, что историю рассказывает не череп бедного Йорика, а мастер Йода. Магический реализм качает от полюса к полюсу, как корабль в бурю.
После освобождения героинь, создалось ощущение тупика. Как-будто автор не знала, что делать с ними, это была сознательная фиксация. Две женщины устали друг от друга. Свободный человек должен думать о своих доходах, если хочет остаться свободным. Фиксация на теле вследствие обретения свободы, а не на духе.
Начинается поиск себя.

Странное преувеличение, которое трудно себе представить.

Так происходит в подавляющем большинстве случаев, ведь празднующие начинают верить окружающим, что у них действительно есть талант.
Когда в книге проявились «Капитанская дочка» и «Мёртвые души», подумал, что, по крайней мере подсознательно, автор считает себя их продолжательницей.
Одна из героинь постепенно находит себя в учительствовании, другая – постепенно теряет душу.

Не стоит кормить своих детей таблетками, повышающими концентрацию и т.п., возможно всё дело в вас.

Показана бесправность и беспомощность человека, независимо от того раб он или нет, естественно с фиксацией именно на женском образе.

Пожалуй, автор иногда заигрывается. Рассказывает об обычных вещах своим новым языком от лица крепостной (бывшей крепостной?), но эффекта отстранённости (читай универсальности) нет, о чем речь понятно, и видна только мишура языка.

А отвыкнуть от этого уже тяжело. А если таким родился? Надо быть принцем Гаутамой.

Домна вышла замуж по расчёту. И ваза становится ей дороже крепостной, которую секли, как когда-то её саму. Да и сам брак воспринимается автором, как форма рабства. Следует отметить, что в случае с Хоуп картина несколько иная.

Нет любви нигде, никак.
Убийство царя, как решение для освобождения крепостных, звучит бредово. Автор просто превращает Домну в убийцу, которая решила пожертвовать не только собой, но и ребёнком. Она решила так сделать, остальные обстоятельства уже не так важны.
В последней четверти книги автор сама несколько раз путала героинь, с учётом других опечаток создалось впечатление, что последняя часть была плохо вычитана.
Под конец героини романа перестали быть таковыми.

Книга хороша тем, что заставляет задуматься. Пора уже понять, что свобода не находится где-то снаружи и уж точно не зависит от цвета кожи.

"Кожа" замечательно сильная и стильная  декларация интерсекфеминизма (напомню интерсекциональный феминизм борется не только за права женщин, но против всех видов дискриминации, включая классовое, кастовое, расовое, семейное насилие).  Мне не встречалось более яркого и цельного высказывания на эту тему не только в отечественной, но и в зарубежной прозе, которой читаю немапо (не могу не вспомнить нашумевшей "Силы" Наоми Алдерман, в сравнении с этой книгой откровенно слабой, извините за каламбур).

В "Пилотных словах" вступления Евгения Некрасова, возможно вспоминая претензии к Дженин Каминс по поводу  "Американской грязи", какое-де имела право писать о мексиканских нелегальных мигрантах, не будучи одной из них. Так вот, писательница говорит о том, что право писать о русских крепостных крестьянах  есть у нее в силу происхождения. Что до права писать о чернокожих рабах Америки - его дает общность рабского опыта.

И да, это невероятно круто. Ну, хотя бы потому, что провести параллли между положением русских крепостных и американских чернокожих рабов приходило в голову многим, но взять и поставить знак равенства - такого еще не было. И, как в случае всех гениально-простых вещей, увидев раз, развидеть уже не сможешь.

Я не могу сколько-нибудь подробно рассказать, каким образом это ей удалось, не испортив вам предстоящей радости от чтения/прослушивания, в книге очень плотно все упаковано, и она, несмотря на декларативность, в первую очередь замечательно интересная история. Могу лишь сказать, что Россия романа не вполне наше многострадальное отечество - говорящие зайцы и медведи действуют здесь наравне с людьми, 

И совсем немного о стиле. Я уже говорила, рассказывая о "Домовой любви", о намеренно остраненном, восходящем к Андрею Платонову  языке. Так вот, в "Коже" - это звучит как если бы  платоновским языком составлялись юридические документы. Не самое удобное для восприятия чтение, но оправданное контекстом и такого вы еще не читали.  Точно.

   Когда я начинала читать эту книгу, то у меня не было никаких ожиданий вообще. По факту получила что-то странное. Сюжет романа посвящен крепостной Домне и рабыне Хоуп, которые в определенный момент меняются местами, причем такого способа обмена я точно не ожидала. Задумка может быть и неплохая, но исполнение не очень.

   Стиль автора совершенно мне не близок: рубленные фразы, порой несколько примитивные, странные конструкции предложений, все эти «Хоуп в коже Домны, Домна в коже Хоуп» и т.д. Все это раздражает и отталкивает с самого начала, заставляя негативно относиться к написанному. Беседа с Черепом мне показалась несколько несвязной, так рассказ о Хоуп прерывался воспоминаниями о мигрантах в Подольском УФМС. Выглядит как попытка впихнуть невпихуемое и объять необъятное: провести параллель между крепостничеством и рабством, попутно подняв социальные и политические вопросы современности.

   Персонажи в книге максимально обезличенные, поэтому проникнуться к ним какими-либо чувствами невозможно. Если сравнивать двух главных героинь, то явно выигрывает рабыня Хоуп, а не крепостная Домна. В принципе при чтении складывается ощущение, что автор является поклонницей Америки и не в восторге от своей страны. Можно с чем-то не соглашаться, не все может нравиться дома и важно и нужно раскрывать это, но здесь все выглядит как уничижение России и попытка лебезить перед Западом. В России и крепостные не очень, и хозяева, и стереотипов полно, да и Домна какая-то неспособная думать своей головой... Помимо этого, отталкивающим моментом для меня стал и эпизод с обменом кожи. Это просто противно и мерзко (именно то, как описано, а не сама идея). А ведь я не могу себя причислить к очень нежным читателям.

   В целом история может быть в начале еще и способна немного заинтересовать, но потом основная тема скатывается практически ни к чему: показать, что рабство и крепостничество – это плохо. Это и так понятно любому здравомыслящему человеку. А вот более глубокий смысл канул в небытие. По итогу книга оказалась уж слишком специфичной.

это не кожа вовсе,

а так, натянутая на меня не мной оболочка (с).

Я читала много необычных книг, ну правда. Странных, путано-сложенных, витиевато-язычных, нетипично оформленных; а ещё книг, которые можно ёмко охарактеризовать словом «дичь». Вот «Кожа» — она, безусловно, относится к категории необычных. Но она какая-то... иная, без обобщённой характеристики.

Конечно, первым здесь бросится в глаза именно то большое, что лучше видно, и это будет стиль: язык непростой, он порубленный, обкусанный, необтёсанный и в целом какой-то дикий, усложнённый зато многочисленными повторами. И стиль этот не плохой, но и не хороший. Он просто необычный: сам в себе.

Второе нетипичное в этой книге — это всеобъемлющая эмоциональная отстранённость, причём не только главные героини не разменивают страницы на описания своих душевных страданий, но и присутствие автора не ощущается здесь ни на грамм. Это книга-движение, причём от начала и до конца: героини работают, учатся, прислуживают, сбегают, путешествуют, пишут, учат, терпят, болеют, рожают, сражаются за жизнь и свободу, и всё это — постоянно и без продыху. Никто не успевает сесть на скамью и распустить сопли, чтобы читатель сильнее проникся и пожалел. И потому авторского воздействия здесь как будто бы самый минимум, потому что читатель привык, что автор часто вкладывает частичку своего Я некоторым своим персонажам в головы. Но самое интересное в этом всём то, что вот такая лишённая показушной, лёгкой, поверхностной эмоциональности история всё равно заставляет полюбить героинь и зауважать автора за этот труд. Есть сложное дурацкое, а есть сложное гениальное. Вот здесь как раз второй случай.

Магический реализм здесь именно такой, как я люблю: с героинями происходит всякое странное, а они воспринимают его как норму жизни, не делая акцент на какой бы то ни было необычности происходящего (один раз на льду при встрече с медведем не в счёт). До этого я зачитывалась (и продолжаю) таким у Мэгги Стивотер, а вообще подобное встречается мне крайне редко. Возможно, именно своей дозированностью оно и хорошо, но я всё-таки считаю находку этой книги большой удачей. С другой стороны, здесь слишком много... припорошенного, недосказанного и метафоричного. Хочется думать, что всякое говорящее зверьё, длиннорукая и Братец Череп были созданы не мистики ради, а именно с целью сказать что-то, не говоря этого. Как не называются здесь рабы «рабами», не называется Россия «Россией», не называются крепостные «крепостными» — не из-за толерантности даже скорее, а из-за того, что Домна и Хоуп воспринимают мир вокруг вот именно так. Возможно, постичь авторский замысел мне мешают пробелы в знании истории, потому что детали меня по большей части мало интересуют: это та «наука», где я предпочитаю знать много важного, но поверхностно, чем знать глубоко, но мало. Увы, знать много и глубоко мне не позволяют отсутствие времени и скоротечность человеческой жизни. Ещё вариант: мистика здесь была только ради мистики, но я в это верю не слишком.

Boo Hag — существо, которое может надеть на себя человеческую кожу. Если может какое-то там существо, почему бы не смочь двум разным женщинам с похожей судьбой? Русская крепостная и американская рабыня одинаково несвободны, одинаково шрамированны и практически одинаково несчастны. Стоило ли им вообще меняться кожей — вопрос риторический, потому что ведь они могли помочь друг другу, находясь в родной. Однако обмен был необходим из-за их внутренней неодинаковости. А ещё, возможно, чтобы каждая из них узнала, чего стоит пожить в чужой коже.

Я уже знакома с творчеством Евгении Некрасовой по книге «Калечина-Малечина», поэтому знала, что у автора необычный стиль. Но не ожидала, что будет настолько странно, сложно и витиевато.

Книга о рабстве, о том, как человек может себе не принадлежать и даже, поменяв кожу останется тем, кем был для своих угнетателей.

Две героини с разным цветом кожи – обе жили в неволе. У них появляется шанс выстроить новую жизнь, но постоянно вмешивался злой рок и давал еще больше испытаний.

Здесь есть магический реализм, который вписан в плетение сюжета так гармонично, что даже не удивляешься происходящему. Самое интересное, что было много трагических поворотов, но эмоционально в эти события не вовлекаешься, а следуешь за героями, зная, что они справятся и выдюжат.

Это та книга, которую сложно кому-то рекомендовать. К ней лучше прийти самому, понять – утомит ли такое повествование и необычный сюжет или, наоборот, откроет новые грани творчества. Я осталась где-то посерединке. Но точно буду читать другие произведения автора.

Книга получила премию «Нос-2021», на мой взгляд, заслуженно. Члены жюри профессионалы филологи и литераторы с пониманием дела давали оценку и награду, я же просто, как любитель, читающий для удовольствия, скажу, что читала с интересом и удовольствием.
Сначала «цепляет» язык похожий на необработанный текст из гугл переводчика или что-то вроде языка следственно-дознавательных протоколов. Потом «цепляет» история: юг, сахарный лес, рабы (работающие), тяготы, страдания, унижения. Главная героиня-женщина. Становится понятно, что главные темы свобода/рабство, феминизм. Вторая история: север, крепостные (работающие) ещё одна героиня и та же жизнь-боль.
Немного зная, что сюжет построен на метаморфозе с кожей, интересно было узнать, как это всё осуществится и к чему приведёт. Дальше события разворачиваются также живо и увлекательно, а воображение автора впечатляет. Один только персонаж в виде Зайчихи-малявщицы чего стоит! А ещё говорящие медведи!
В итоге чужая кожа всем пошла на пользу, героини что-то поняли, чего бы раньше не понимали и получили, то что хотели, отмщение и свободу. У автора двуязычное восприятие, а как известно, два языка-два мира, вот это тоже «фишка» книги.
Поставила «4», потому что немного показалось затянуто повествование во второй части слишком детализированным какими-то несущественными подробностями, не несущими смысла и иллюстрации. Вообще, произведение оригинально-необычное во всём и несомненно, достойно внимания.

Я слушала эту книгу в виде сериала от Букмейт, меня буквально заворожили музыкальные медитативные вставки от Аигел, которые вобрали в себя и выразили всю квинтэссенцию текста - это была самая или даже единственная ценная часть всего сериала.
До 7ой главы чтение мне даже нравилось - живут в рабстве на разных континентах две девушки - одна - Хоуп, с чёрной кожей, другая - Домна — с белой. И обе терпят все бедствия угнетения и неравенства в равной мере - их отрывают от семьи, их судьба в руках безжалостных самодуров и т.д. , но события поворачиваются так, что Хоуп оказывается в дикой России (как же ещё может характеризовать девушка с тростниковых плантаций нашу страну?), встречается с Домной и они буквально оказываются в коже друг друга (подруга подруги) - авторка очень трепетно относится к половой принадлежности всех действующих лиц и даже покусаны её персонажи бывают строго комарихами - что правда, то правда, но когда эта находка звучит третий раз, то ничего кроме досады не вызывает. А досаду в этом тексте вызывает много что, потому что после 7 главы текст становится назойливо зудящим от множества повторений одних и тех же слов. Это можно было бы списать на стилистический прием, подобно тому, который использовал знаменитый "авокадо" Кони в процессе о мальчике-горбуне.

Сперва я именно так и расценила стиль авторки (авторессы, авторши), которая называла всех действующих лиц "работающими", "неработающими", "полуработающими" и т.д., это повторялось уже сотни раз, и сперва работал тот эффект, когда непривычные слова заставляют по-новому посмотреть на привычные понятия и начать обдумывать их заново, но эффект постепенно прошёл, замылился, затем "постыл, а пытка длилась и как преступница томилась я, преисполненная зла" (простите, Анна Андреевна, за такое использование Ваших стихов).
Со всё нарастающим раздражением я продиралась через частокол повторяющихся буквенных последовательностей - "Хоупвкожедомны", "Домнавкожехоуп", "готовящий-изысканную-еду", "работающий по металлу" повторенное многажды в качестве имён, а также "рыжеволосая молящаяся, неработающая с очень неработающей кожей".
далее россыпь, вернее просто буквенная сыпь: "узнал надо ли ей к лечащему", "её отправили в большой религиозный женский дом", стихи называются только "текстами в столбик", а Пушкин "главным, пишущим стихи" - и вот Пушкина-то я автору не прощу, мысленно отправив её вместе с её неудобоваримым опусом в то отверстие, из которого, кажется, и выстрадался этот графоманский текст.

потому что в моём сердце всегда есть место для Пушкина - доброго, лёгкого, великодушного и одновременно злоязыкого, оптимистичного, с богатейшим лексиконом, эрудицией, потрясающей звукописью. Никогда, ни над одним его текстом мне не приходилось скучать, тем более так отчаянно, как над этой "вереницей букв, выстроенных в строчки", с уныло-множественно повторяющимися однородными сгустками слов.

Погуглила. Автор была "работающей копирайтером", несколько лет жила за границей, в том числе в Америке. Возможно эта книга является неким выполнением социального "заказа" - о белом рабстве, том, что роднит потомков крепостных крестьян России с теми афроамериканцами, которые поливали своей кровью и потом плантации Америки; фем-повесточка, чтобы угодить "забугорным" читательницам, которые будут читать это в переводе, а чтобы такой читатель появился, книга должна "прогреметь" на родине, надо создать вокруг неё движение. Но это социально-политические игры, а не та литература, которая "про человека". Она не изнутри, а написана бывшим копирайтером для потребителя.
Возможно, Евгения Некрасова, небесталанный человек, но на мой взгляд она не справилась с объемом и задачами романа. Объем заполнила кое-как, а вот впечатление осталось как от рекламного клипа "на перемотке".

Бывают стилистические эксперименты, в которых специфический способ изложения служит неотъемлемой частью общей картины. Например, это "Книжный Вор" Маркуса Зусака. Убери оттуда странные несуразные фразы и киношные сноски, произведение потеряет в содержательности. Есть эксперименты ради эксперимента, в которых по итогу рождается что-то великое. "Шум и ярость" Уильяма Фолкнера, книга с переусложнённым повествованием, которое тем не менее работает на главную идею. А есть "Кожа", в которой бесчисленные повторения и избегание прямых наименований нужны, чтобы... Чтобы что?

Если поначалу ещё пытаешься как-то свыкнуться с повествованием, ищешь интересные линии героев (они порой мелькают), то чем дальше уходишь, тем сильнее всё утопает в бессмысленной попытке автора извиниться за то, что она написала роман о чернокожей рабыне. Как будто-бы все эти "средне-сильные", "слабо-сильные", "сыновья хозяина" и прочие обтекания служат одной цели - сказать: "Я не должна была этого делать, но сделала, все люди равны, простите".

1478

Столько раз звучит тут слово "работающий" и все его производные. Это даже больше, чем местоимение "она" (991 раз), которое при женщинах-протагонистах чисто статистически должно выступать на первом месте по количеству упоминаний. Не трудно догадаться, обходом какого слова выступает этот самый "работающий".

Но самый адище начинается в последней трети книги, в 7 главе, когда наконец происходит сюжетный поворот из аннотации и Хоуп с Домной меняются кожей.

813

Столько раз в сумме повторяются фразы "Домна в коже Хоуп" и "Хоуп в коже Домны". Напоминаю, кожей они меняются в 7 главе из 10!

Ещё очень странными показались отступления, в которых писательница рассказывает о себе. Местами там хоть и были интересные мысли, но описания своих шрамов в виде ореха и упоминания песен АИГЕЛ и Бейонсе банально ломают и без того хрупкое повествование. Ещё один блок привинченный ржавыми гайками сбоку.

Кое-как мне удалось продраться через всё это, но если выкинуть стиль, то что остаётся в итоге? Общий идейный итог можно описать двумя фразами: "Женщина тоже человек" и "Рабство это плохо".

И с этим нельзя не согласиться. Но, к сожалению, помимо этих двух простых истин в книге больше нет ничего. Один только навешанный сверху как дырявое пальто стиль. Приключения героинь не увлекают, да и сами они образы скорее собирательные. Второстепенные герои не более, чем наименования, данные им в книге: хозяин, сын хозяина, кузнец и всё в этом духе.

Тема толерантности конечно супер острая и дискуссионная. Но такое неуверенное раскрытие, да ещё и сделанное "в лоб", у большинства сомневающихся только вызовет больше негатива.

А жаль, лично мне хотелось бы найти произведение, которое изящно обращалось бы "актуалочкой".