Школа для дураков

Не ведитесь, ох, не ведитесь на внешнее. «Школа для дураков» Саши Соколова – это вовсе не история об ученике таком-то с раздвоением личности и даже вовсе не история об учениках таких-то, это не простой поток сознания и не «Дом, в котором…» разлива семидесятых годов.
Это роман-метаморфоза, роман-гармония. Если долго читать его, то появится ощущение движения по течению реки забвения, главное не высовывать руку и не пытаться зачерпнуть в ладонь немного воды Леты. На всякий случай.
Прозу Саши Соколова называют поэтической. Соединение приемов потока сознания и ритмизации текста творят с читателем что-то невероятное, так что уже к середине первой главы чувствуешь, что умираешь; или что растворяешься; или что превращаешься во что-то иное; или что плывешь в другой мир – что, в сущности, одно и то же.
Не покупайтесь на это сладкое ощущение раздвоенности и вненаходимости к любым оппозициям! Не зря главный герой все-таки ученик спецшколы. Не теряйтесь и не умирайте, продолжайте биться в сети словес. Тут же чего только не намешано: от Библии до гомеровского эпоса, от проблем Ветхого Завета до сталинских реалий. Это все кружит голову и в конце концов берет в плен.

В романе три мира: уродливый мир города, которому принадлежит все самое мерзкое (включая доктора Заузе, жесткого отца, ведьму Тинберген и спецшколу); переходный, промежуточный мир дачного поселка, где все немного иначе, но еще не до конца однозначно, где развозит почту Михеев (а может, Медведев), где так здорово ловить бабочек (особенно снежных); наконец, мир за пределами дач, абсолютный мир природы, жизни и смерти, бесконечного перерождения и языческого бытия. Там, за речкой, живет и учитель Савл – добрый, босоногий учитель географии, растворившийся в природе.
Но это все условно: нет как такового пространства, как нет и времени; точнее, пространства и времени нет именно потому, что это, по сути, одно и то же. В «Школе для дураков» Саша Соколов вообще вышел за рамки времени, пространства, идеологии и всего остального. Потому что это все неважно. Важна суть.

Так вот о том, почему эта книга не об ученике таком-то (не об учениках таких-то).
Всякое воспоминание раздваивает человека. Находясь в настоящем, он в то же время находится и в прошлом, и так ли легко разграничить, какое время реальнее, и существуют ли вообще время, реальность, человек?
Ты существуешь?
Я существую?

«Школа для дураков» — очень неоднозначная книга, и я не могу посоветовать её всем. Я сама, если честно, читала её очень долго, потому что ей безумно легко пресытиться, потому что появляется чувство, что ты ничего не понимаешь, что всё написанное абсурд что автор повелитель абсурда что абсурд терпкий и горький проникает в кровь заставляя пребывать в смешанных чувствах путаясь буквально во всём.
«Школа для дураков» — это цельный текст, в котором сбивается лицо — и число, — от которого ведётся повествование, в котором одна сцена плавно перетекает в другую, а другая — в третью, а третья возвращается во вторую, чтобы перетечь в четвёртую, которая, в свою очередь, вернёт повествование в первую. В этих сплетениях легко запутаться. И на самом деле настоящее удовольствие от чтения можно начать получать, только когда удастся наплевать на стремление найти во всём этом логику, единый стержень. Конечно, таким стержнем можно назвать любовь главного героя — ученика спецшколы — к своей учительнице Вете Аркадьевне. Вот только «Школа для дураков» не рассказывает о его отношениях с Ветой. Только о чувствах. О мечтах. Или о реальности? где там мечты а где реальность когда всё это началось и когда кончилось что за чем идёт и в какую минуту всё происходит — происходило, будет происходить.
В этой книге безумно много деталей. И эта поразительная детальность соседствует с неточностью (намеренной) в написании некоторых слов, в неспособности главного героя запомнить имена и какие-то факты.
Всё повествование крутится вокруг мальчика с раздвоением личности и странным восприятием времени, воспитанника спецшколы, очень умного в некоторых делах, но безумно глупого в других.
Самое главное при чтении этой книги — полностью погрузиться в её атмосферу в её безумие в её алогичность в её сердцевину услышать крик Козодоя и скирлы вдохнуть запах лета и дач воды и велосипедов почувствовать ветер только это единственно это поможет воспринимать всё как должное не чувствовать жгучий стыд за поведение мальчика который воспринимает всё не как обычные люди он сам же об этом стыде и не знает — не знал, не будет знать — потому что таков он потому что он воспитанник спецшколы который любит свою учительницу Вету который замечает каждую мелочь который умеет говорить обо всём странно детально и изысканно который говорил с мёртвым учителем — умер он до этого или после?
Эта книга для тех, кто особое внимание при чтении уделяет стилю, кто готов продираться сквозь хитросплетения образов и сцен из разных временных промежутков, через потоки сознания (потрясающие куски без знаков препинания), для тех, кто готов заглянуть в — безумную, взрывающуюся фантазией — голову автора…

…Или героя.

Когда-то очень давно человек, мнением которого я достаточно дорожила, советовал мне этот роман. Прошло больше пяти лет, и я наконец добралась до него, и, честно говоря, просветления не достигла. Повествование ведется от мальчика с психиатрическим заболеванием, симптомы которого мы вынуждены выискивать в романе, от чего сюжет получается трудным и путанным. Сама история не так сложна, как внутренний мир душевнобольного подростка.
Несмотря на трудность восприятия, нельзя пройти мимо безусловного таланта автора, - текст богатый, полный сравнений, с неповторимым ритмическим узором, но как по мне - роман с началом, завязкой, кульминацией, развязкой и концом значительно более оправдан, и несет гораздо, гораздо больше вечатлений и смысла.

Я ничего не ждала от этой книги, бралась за нее даже с предупреждением, но после первых десяти страниц предубеждение пропало. Текст оказался любопытным. А если не сопротивляться ему, и позволить себя нести, как несет героев дачная Лета, он откроется тихой, щемящей грустью.
Так о чем это? О подростке, до того открытом душой, что его ранит даже красота водяной лилии, в созерцании которой он растворяется до полного небытия. Так же он "растворяется" в каждом из персонажей этого странного романа. Повествование может вдруг сорваться  и понестись за дачным почтальоном Михеевым (Медведевым), входя в малозначительные подробности его жизни, или подробно описать нам полуслепого маэстро-учителя музыки. Но за таким вниманием к второстепенному проглядывает мучительная жалость к человеку. А фантасмагории кажутся не проявлением бреда, а попыткой набросить радужное покрывало на серую и бесконечно одинокую действительность. Так, принужденный переписывать газетные статьи, герой отвлекается на лепестки сирени за окном, и вот он уже "сбежал" и ведет высокие (и конечно, вымышленные) беседы с академиком Акатовым о своей любви к его дочери.

сюрреалистическая история, календарь жизни ученика специальной школы, путь «тусклой швейной иглы, сшивающей облако, ветром разъятое на куски». 

нелинейное восприятие времени и поток сознания человека с раздвоением личности, стёртая грань между жизнью и смертью, стадия исчезновения и поэтическая ерунда. 

фантасмагорическое осмысление многих проблем, в частности, социализации и её контрастов, репрессий, гонений на генетику и воинствующий атеизм.

прочитала на одном дыхании, моя любовь – страницы без знаков препинания, я ими распевалась и текла по маленькому ручью!

Тут хочется обратиться к распространённому вопросу формы и содержания.

Что касается стиля произведения,  то это однозначно интересно и необычно.  Понимаешь,  что чего-то похожего ты вряд ли читал да и найдёшь вообще. Набор мыслей,  нарушение границ времени,  не важность многих вещей, нарушение черты между смертью и жизнью,  между тем,  произошло ли сообытие или нет.  Обсуждение в конце книги автора с главным героем как бы рушит 4ую стену,  как люяб выражаться)  Всё это придаёт очень интересную и оиличительную форму произведению.

Но вот содержание...  Во-первых,  довольно сложно связывать все обрывки в какую-то картину для себя. Особенно, если читать книгу не за 1 присест,  то это довольно серьёзная задача для мозга.  Во-вторых,  я не нашёл для себя каких-то интересных мыслей,  то над чем можно было бы задуматься и отвести взгляд на какое-то время от книги.  Было пару моментов,  которые меня рассмешили.  Например:
"Я, наверное, помог бы ей, но руки у меня были заняты: в одной сигареты, а в другой спички. Я закурил и пошел обратно, к тому дому, в котором что-то делали..." Но их было немного и этого слишком мало. Поэтому для себя я не могу поставить высшую оценку. Не настолько я впечатлен формой, чтобы забыть о содержании.

Очень необычное произведение. С самого начала сложно понять, от чьего же лица ведётся повествование. Кажется, что идёт какой-то диалог между разными людьми, которые что-то вспоминают. Сначала ничего  необычного не заметно, разве что рассказчик частенько отвлекается от основной темы. Но чем дальше тем больше странностей: постоянные отвлечения на какие-то созвучные фразы, путаность и местами фантастичность. И становится понятно, что что-то здесь не так. Вот только начинает выстраиваться ровный образный рассказ, так внезапно снова куда-то уходит не туда.

Как такового сюжета тут не наблюдается. Больше похоже на лоскутное одеяло из того что происходило, что было где-то услышано или прочитано или даже явно стало плодом воображения. То истории о жителях, то притчи, даже что-то вроде стилизации под японскую литературу имеется. Времени тут будто не существует, как будто и прошлое, и настоящее, и будущее слились в одно. То ли школьник, то ли юноша, то ли уже мужчина. В чёткой поставленной и взрослой речи внезапно прорываются какие-то неправильные фразы, которые так свойственны детям, неправильно расслышавшим незнакомое слово. Но даже через эту мешанину проглядываются какие-то реальные моменты и события, так точно и без мишуры подмеченные.

Очень красивый язык и игра слов, особенно построенные на созвучии. Нет ничего удивительного, что Набокову так понравилось))