Курорт

Вместо дикпиков Олег Степанович слал Лизе Райской фото грибов.

Яша тоже много гуляет по набережной вопреки непогоде: бледный, потерянный, он двигается бессознательно, как носимый ветром пакет.

Увлекавшийся конспирологией Митя представлял, что, наравне с розенкрейцерами и Бильдербергским клубом, может существовать и заговор мотоциклистов.

Попутчик, с которым Паша и Стас ехали в минивэне, наклонился к самому уху Стаса и прошептал:
– Не покупай. Верблюды коварны. Они заводят тебя вглубь пустыни, а потом сбрасывают и наваливаются сверху. Они лежат на тебе и ждут, когда твое русское сердце перестанет биться.

Митя рассчитывал, что в эмиграции (или релокации) его жизнь будет состоять из безысходных и бесконечных разговоров о судьбе России, ее чудовищном прошлом и безрадостном будущем. Нудные беседы в стиле «мы провалились как нация» и о «пассивно-агрессивной традиции русской патерналистской любви». Но ничего подобного не было: только какие-то обмолвки, полунамеки.

Митю обнимали, ласково трогали за живот, как беременную жену. Митя купался в восхищении незнакомых грузинских мужчин.

За обедом Митя слегка напивался. Он заказывал аперитив, шот чачи, но официантка всегда приносила сто граммов. Пить их не хотелось, но Митя пил. Его развозило, а потом начинало подташнивать. Обычный обед – грузинский салат с тертым грецким орехом и горшочек лобио: бурлящее темное варево, ведьмовской котел. Он глядел в горшочек с легким испугом, как будто боясь и надеясь узреть в нем ближайшее будущее.

Не было никаких сомнений, что девушка приехала сюда из России. Зеленоволосые, с породистыми собаками, покрытые татуировками, без ярко выраженной гендерной идентичности – таковы типичные русские в Грузии. Словосочетание «русские идут» у Мити теперь ассоциировалось с такого рода людьми, а не с бритоголовыми погромщиками, не со славянами-бородачами в языческих робах из мемов «славяне против рептилоидов».