Обитель

О политических взглядах Захара Прилепина сегодня знают все. Он не заигрывает ни с властями ни с оппозицией, честно и часто высказывает свое мнение. Пожалуй, слишком часто. Национал-большевик, русофил, «старолимоновец» и … «новоукраинец»… (Нет? А что он там делает?)

В том-то и дело - мне очень сложно воспринимать книги отдельно от их авторов. Это чертовски плохая привычка – предварительно вчитываться в факты биографии. Ведь знакомясь с человеком, я не звоню его маме и не требую от неё сведений о детских болезнях её отпрыска (Тетя Галя, признавайтесь, что там: свинка, ветрянка, метеоризм?) и возможных пагубных пристрастий (Что? Он не закрывает тюбик от зубной пасты? Сомневаюсь, что мы поладим!).

Чем книги то хуже людей? (Они даже лууучше, хе-хе).

«Обитель» заставила меня думать, что Захара Прилепина ровно два: один, что в телевизоре, второй – невероятно талантливый писатель.

Конец 1920-х годов. Соловецкие острова, лагеря особого назначения. Еще не ГУЛАГ, но его начало. На территории бывшего монастыря под неустанным взором информационно-следственного отдела и надзирателей отбывают срок монахи, убийцы, воры, контрреволюционеры, священнослужители, писатели, поэты. Они работают, выживают, дружат, ненавидят, любят, мечтают, даже шутят.

Обыкновенное общество, но… это тюрьма. И все отношения и чувства, которые для свободного сытого не задолбленного человека нормальны, тут мутируют. Что настоящее понять почти невозможно, здесь как нигде видна та самая пирамида потребностей – сначала инстинкт самосохранения и «пожрать», а уж потом всё остальное.

Это история любви или нелюбви заключенного Артема, сотрудницы ИСО Галины, начальника лагеря Федора Эйхманиса. А еще сотни других судеб. Выделить какую-то одну нельзя.

Персонажей много и ты видишь каждого. Кажется, что если бы не время, кому-то из них ты смог бы пожать руку. Кипяток обжигает, вкус каши гадок, спертый холодный воздух карцера будто застревает в легких. Вонь, мерзость, опустошение. То же и в твоей душе.

Но никого не жалко. Все на своем месте и получили по заслугам. Нет ни романтизированного образа лагерей и нет истеричной ненависти к режиму. Так просто было, и просьба это принять и по возможности помнить...

Удивительно, что в романе - никто не позиционирует себя невиновным. Лично мне было даже приятно это обстоятельство. Ведь есть же такая тенденция, что не существует на свете более невинных персонажей, чем сидящие по ту сторону колючки. Хотя статья 58 упоминается неоднократно, но сталинских репрессий ещё нет, вообще его имя не упоминается, другие герои революции на слуху. А осуждённые по этой статье считаются чем-то вроде элиты в лагере, голубая кровь на фоне урок и бытовиков.

Нет здесь красивых, возвышенных чувств. Одна грязь, низость, подлость, жестокость и бесконечное скотство. На их фоне попытки священников поговорить с контингентом о вере выглядят совсем уж жалко, беспомощно. И попытки Артёма и Гали поговорить о любви выглядят не убедительно. Гормоны, похоть двух человеческих особей - доминирующая самка и молодой, здоровый самец. Всё до отвращения банально.

Хотели как лучше, а получилось как всегда. "Лаборатория по исправлению людей" - так назвал всё происходящее один из героев. И охранять зверей смогут только такие же звери. Отсюда все вытекающие ужасные вещи. Тупик. Что примечательно - те, кто развлекаясь мучил и убивал людей, сами очень боялись умирать - в свою очередь.

Злая ирония, цинизм автора - выше всяких похвал. Иные моменты были смешны и ужасны одновременно. Я улыбалась, отдавая себе отчет, что вообще-то говоря это совсем не смешно с точки зрения гуманности. Русский народ удивительно склонен к крайностям. Во всём. Чувство меры у нас отсутствует генетически. И абсолютный кошмар в некоторых главах ближе к концу невозможно было читать, не переходя на мат. Я не люблю ужасы и мерзости, но тут... Все эти дни, пока я была погружена в чтение, я очень плохо спала ночами, мне снились какие-то душные, суетные и тяжёлые сны.

Из минусов - природа Соловков меркнет на фоне человеческой мерзости или не слишком акцентируется автором. Не то, чтобы вовсе не упоминается - есть и ранняя зима, и тучи насекомых, и белые ночи. Но как-то мало и вскользь, мне не хватило колорита. Ловила себя на мысли, что события могли происходить в любом другом месте страны и книга от этого не потеряла бы. Хотя с другой стороны в ней историческая линия жизни Соловецких островов прослеживается со всеми религиозно-тюремными особенностями. Ведь большевики далеко не первые придумали там гноить людей. Там и в царские времена хватало жестокости ещё похлеще. И при всей человеческой хрупкости люди удивительно живучи и умеют приспособиться и выживать в любых, самых чудовищных обстоятельствах.

И да, эта же история, рассказанная из головы других персонажей выглядела бы совсем по-другому. Даже небольшой по объёму дневник Гали даёт нам возможность приоткрыть завесу обстоятельств, которые остались неизвестны Артёму. И эта неизвестность позволяла судить о людях чуть иначе, чем они того заслуживали.

Длинная книга о страшном времени и страшном месте. В черном-черном лесу на черном-черном острове жил черный-черный человек и стал он начальником еще более черных людей, которые решили что они имеют право и власть командовать другими черными людьми. И среди черных людей есть мальчик, местами черный, местами белый, местами серый, обычный. Был обычный. Мальчик выжил в этом месте и времени и перестал быть обычным. Перестал чувствовать и стал демоном. Да, Артем в симбиозе с прадедом автора для меня демон. Кто запросто может прибить щенка об угол дома? Демон только. И даже шуба демонская выжила, только пахучей стала за девяносто лет. Но это совсем не фэнтези.

Вообще сейчас вот как возьму большой дрын и буду им колотить по ближайшей стене раз, два, три, и еще много-много-много раз. От бессилия и злобы. От мерзкого ощущения, что я одна из всех этих людишек, которые считаются почему-то венцом бытия и Главой Природы. Аааааааааапокалипсиса мне, вот хочется иногда Апокалипсиса такого глобального, чтобы стереть все с лица земли и начать все сначала. Авось вылупится из яйца кто-то получше, чем мы. Но я не бог, к счастью, так что мы не умрем. То есть умрем когда-нибудь, и дай бог чтобы это было не в газовой камере очередного Освенцима или не от пневмонии в очередных Соловках, и не в горнилах очередной войны между пиписками Трампа и Ким Чен Ына.

Почему люди, как только приобретают хоть малейшую власть, становятся даже не зверьем - монстрами? Звери - хорошие, у них все целесообразно и согласно с природой. А тут какие-то запредельные демоны вылезают в душах человеческих. Чуть возвышается над толпой властью ли, деньгами ли - так бей, рви, унижай, насилуй, убивай. А потом опомнятся ли? Почитать бы мемуары надзирателей в концлагерях, что они в конце жизни чувствуют, вину свою видят ли, да боюсь наизнанку вывернет. Да, у меня Кракен просыпается, и я желаю им смерти, хоть и нет у меня такого права - судить.

Это все о чем. О том, что нестерпимо, невыносимо читать над издевательствами надзирателей, дневальных, ротных над заключенными. Да, заключенные - тоже уголовники, они кого-то убили, кого-то ограбили, их нужно наказать, их нужно оградить от встреч с невинными людьми. Но "выбить дурь"? "Сломать червяка в мозгу"? Возможно, я так говорю, потому что не сталкивалась со всем этим в реальной жизни, и пострадай я от насильника/педофила/убийцы в каком-либо виде, говорила бы совсем другое. Но наблюдать на протяжении почти восьмисот страниц, как из людей делают нелюдей - на грани с невозможным для меня.

А Прилепин это делает хорошо - описывает страшные Соловки. Поначалу даже кажется, что там можно жить, отбывать срок, какие-то приемлемые условия, адекватный начальник лагеря Эйхманис. Вместе с главным героем пребываешь в уверенности, что все сложилось замечательно, хочу - по ягоды иду сегодня, хочу - по грибы, хочу - веники делаю из колючей проволоки. Что можно выпятить все свои углы и шероховатости и тебя заметят, и тебя погладят по голове и приблизят к верхам. А потом как обухом по черепушке - все твои углы зацепятся за дверные косяки, все шероховатости натрут тебе задницу до кровавых пузырей, до гнойных мозолей. Чем выше заберешься, тем ниже и дольше будешь падать. Ведь главное в лагере - не отсвечивать. Извиваться. Крутиться. Заткнуться и молчать. И тогда быть может, тебе повезет сегодня. И тебя не убьют, не измордуют, не накормят собственным дерьмом. И никогда не случится собачка с колокольчиком - это просто верх всего самого больного, что можно придумать. От этой сцены трудно дышать.

Книга жесткая и очень, очень "пацанская". Прилепин, кажется, себя пишет в Артеме, задиристый, забычистый пацан с какими-то познаниями о культуре, ехидный и доверху наполненный философией вперемешку с говнецом. Мне все казалось, что Артем из нашего времени, не из того, не из 20-х. Какой-то обычный мальчишка с моей улицы, невесть за что попавший в мясорубку. Возможно, это минус книге, нет единства места и времени, но это ничего, не помешало. Куда большим минусом было читать про женщин. Да пофиг мне на Галину, пусть спит с ней, ему надо, ей надо, мне за них не больно и не страшно. Выжить он хотел, она другого хотела, они нашли друг друга, пусть. Но что сильно-сильно откликнулось и больно-больно задело - это истории про женский барак. Прилепин так походя про это рассказывает, как будто в порядке вещей, а мне тошно. Захотел начальник лагеря бабу - а ему аж оргию из женбарака организовали. Захотели ротные развлечься - а им в баню аж пару баб из женбарака вызвали. А в женбараках не только ведь убийцы и воровки были, там и Евгения Гинзбург, например, попадала, не в Соловках, но все же, да черт подери, может, там моя прабабка случилась однажды. Ненавижу.

Задевает книга за больные места, поэтому читать ее надо с осторожностью. Эмоционально очень отзывается внутри, и все равно мне на политоту и личность автора.

В час смерти я имел немало превращений...
В последних проблесках горевшего ума
Скользило множество таинственных видений
Без связи между них... Как некая тесьма,
Одни вослед другим, являлись дни былые,
И нагнетали ум мои деянья злые;
Раскаивался я и в том, и в этом дне!
Как бы чистилище работало во мне!
С невыразимою словами быстротою
Я исповедовал себя перед собою,
Ловил, подыскивал хоть искорки добра,
Но все не умирал! Я слышал: "Не пора!"(С)

Соловки! Я там была с Валентином Пикулем и «Мальчиками с бантиками». Годы были военные, и всё равно, такими безобидно-светлыми сейчас мне вспоминаются те тревожные деньки на Соловках.
Теперь вот с этапом, да по СЛОНу.
И сразу в болото тленное, холодное, пропитанное потом и кровью… усеянное костями.
Это просто какой-то пуп земли, кажется, ничего вокруг не существует, только этот ад.

И ходишь по этой страшной земле ногами Артемки Горяинова, и фамилия то у него какая… нарочно, чтобы не захотев спотыкаться, прошел мимо.
Ходишь по земле соловецкой, намоленной, кровью окропленной, а хочется зайтись в диком вопле – Люди!!! Вы же люди?!
И топят с головой, на вкус отдаёт достоевщиной, и страшный, липкий сон оказывается не так страшен, как явь.

В начале 1923 года ГПУ РСФСР, сменившее ВЧК, предложило умножить количество северных лагерей, построив новый лагерь на Соловецком архипелаге.
Так вот, речь идет именно о месте под названием СЛОН - Северном лагере особого назначения.

Здесь нет власти советской, есть власть соловецкая.
Есть жертвы и палачи.
Мне всегда была интересна судьба исполнителей приговоров, надзирателей, следователей.
Вот у заключенного есть определенный срок для искупления или час казни. А что у них? Пожизненная отсидка… добровольный срок повинности перед судьбой?
Они каждый день собирают за плечи чужие страхи и отчаянье, а потом в один момент палач оказывается на мести жертвы и накидывает на голову мешок переполненный чужим ужасом.
Что происходит с его головой?
Как можно находиться в здравом уме, перешагнув черту, поменявшись ролями.
А палачам неизбежно приходилось примерять ту роль, за которой когда-то они так обыденно наблюдали.

Чекисты, политические заключенные, уголовники, да кого тут только нет. Все наматывают жизнь на петлю, в полушаге от того, чтобы сломаться.
А надо просто остаться гусеницей… навсегда... забыть превратиться в бабочку.
Свободы нет.
Стертое понятие, как и достоинство, милосердие и т.п.
Надо превратиться в вещество, без углов и шероховатостей, стать прозрачным, в секунду делаться нужным, но незаметным.
Если это невозможно, если есть желание проявлять человеческие чувства, значит надо постоянно стремиться к состоянию бестелесности и умирать так его и не достигнув.

Интересно, кто-то верит, что в таких условиях можно дружить, уважать, скорбеть, можно ли влюбиться? Влюбился ли Артем… или выжить хотел, или выбора у него не было?! Кто его спрашивал…
Ему действительно жить хотелось, только еще больше, чем жить ему хотелось согреться и поесть. Не думала, что такое возможно.
Он плывущий по течению, изворачивающийся по инерции.
Глупый мальчишка, согласна я с Галей.
Но даже он менялся, когда становился властью обладающим.
Как она меняет человека, как хоть одна ступенька НАД делает поведение человека уверенней, и смешней в нелепых попытках расправить крылья.
А мне так хотелось его пожалеть, обнять, подбодрить, восхищаться… так я его ненавидела, презирала, раз за разом плевала в спину, била по грязной глупой морде.
Я к нему привыкла, смирилась с совместным сосуществованием, сжилась с потоком мыслей.
Я его исповедала, исповедуясь сама.

Очень густое повествование, не сразу смогла отреагировать, влиться и вникнуть. А потом засосало… да так, что не выберешься. Самое удивительное – выбираться совсем не хотелось.
Да ко всему человек привыкает, ко всему казалось бы невероятному, в котором невозможно существовать, а нет… очень даже не плохо.
Можно твёрдо стоять на ногах хлебая черт знает какую жижу, замерзнув до мозга костей, забив голову совершеннейшим бредом. И вроде бы не так все плохо, а когда вдруг станет еще хуже, понимаешь, что хорошо жилось, лишь бы не трогали.
И уже так привычно, совсем не страшно звонит колокольчик.. и то ли тебе в ухо кричат, то ли мозг твой кричит - Кулёшика! Ам! Ам!

Соловки такой дикий сгусток, обособленное место планеты, где сошлись в борьбе за тщедушные душонки ангел и дьявол, овладевая воспаленным разумом медленно умирающих.
Слышишь то ли колокольный перезвон, то ли интернационал.
Оттуда не сбежать, не вырваться. Это магнит, и вокруг больше ничего нет.
Это ЖИЗНЬ, какая бы короткая и страшная она не была.

Всё, что я не сказала о романе, все, что я попыталась сказать... это будет и есть полный бред. Роман воспалят мозг, вплетает и всасывать, выплевывает... и все равно хочется опять туда…

Дальше...

В заголовке выразил своё отношение к прочитанному. С одной стороны, книга написана талантливо, ярко и живо представлены разные действующие лица романа в контексте сюжетной линии.

С другой стороны, меня эта книга не вдохновила никак. Не до конца понятен для меня её замысел. Может быть он в том, что в романе нарисован главный герой как сильная натура, который пытается быть по своему честным и цельным человеком до конца, даже в тяжёлых условиях Соловецкого лагеря для заключённых. Пытается остаться человеком, несмотря на множество испытаний, жестокости и подлости, которая его окружает здесь. Наверное не во всём ему удаётся этого добиться, что и не удивительно. Но видно, что он к этому стремится.

Пользуясь своей связью с женщиной из штата руководства лагерной охраны, он в итоге решается на неудачный побег, стремясь, конечно вырваться из тех тяжёлых условиях, в которых он оказался достаточно случайным образом.

Роман был написан на основе документально описанного случая побега из такого лагеря в начале 30-х гг. Понятно, что на основе документального свидетельства о побеге и кратких сведений, содержавшихся там, автор уже додумывает нюансы истории, которые ему не могут быть ему известны.

Книга была приобретена и подписана непосредственна мною у автора примерно 8-9 лет назад, прочитана гораздо позже. Но вот стал бы я советовать её читать другим - вряд ли. Особого восторга я от её прочтения не испытал в итоге. И перечитывать я её точно никогда больше не планирую.

"Не по плису, не по бархату хожу,
А хожу-хожу по острому ножу..."

Лаборатория. Кузница перековки. Ад. Цирк в аду — по разному называют СЛОН в книге...
Читайте, судите, думайте...

А вот в этом романе мы видим и знакомимся уже с новым Захаром Прилепиным. Повзрослевшим, заматеревшим, помудревшим и более выверенным в своей любви к родине и к памяти своих предков. И, как и свойственно Прилепину, мы снова уткнёмся в несколько смысловых слоёв, в несколько содержательных структур.

Авторское предисловие к роману объясняет нам появление этой лагерной темы в его творчестве. Причём не просто лагерной, ГУЛАГовской, а именно Соловки, и именно СЛОН конца 20-х — прадед Прилепина был там, тянул свой срок... И кое-что из его рассказов и воспоминаний (дошедшее до Захара в пересказе деда) и легло в основу самого романа, и одновременно послужило отправной точкой, стало тем минимально необходимым воздействием, которое переломило спину верблюда из простого интереса к судьбе прадеда вытянуло сюжет романа. Читайте, судите, думайте...

Исторический пласт книги основан на реальных фамилиях чекистов и чекисток СЛОНа, на фамилиях и судьбах реальных людей, вершивших суд и закон, чинивших бесправие и самоуправство в первом советском концентрационном лагере. И на судьбах тех из сидельцев, о которых сохранилась какая-то память и конкретные сведения в государственных и ведомственных архивах, а также в рассказах людей, так или иначе причастных к Соловецкой "обители" в ранге лагеря. Читайте, судите, думайте...

Социально-политический смысловой слой плавно вытекает из переплетения первых двух упомянутых. Потому что конечно же за конкретными событиями и случаями спрятана общая тенденция, спрятаны общие закономерности и общий портрет и власти, и государства. И принципов и ценностей, которые эта власть исповедует и к достижению которых стремится, и механизмов, приёмов и методов, которыми эта власть и это государство пользуется и применяет для достижения своих целей. Читайте, судите, думайте...

Для того, чтобы передать все свои чувства и эмоции, а также возбудить в читателе своё собственное, читательское отношение к описываемым событиям, Прилепин пишет роман совсем не от лица своего пращура (которого он вводит в содержание буквально полутенью-полуобразом где-то к середине романа и который так до конца книги и мелькает порой — крайне редко— на страницах книги). А в качестве главного героя берёт судьбу совсем другого человека, не злобно-кровавого уркагана и не контрреволюционную сволочь какую-нибудь, а обыкновенного бытовика, совсем не врага советской власти, Но ведь здесь, на Соловках

И наш герой, лихой и удачливый, самолюбивый и даже где-то рисковый парень Артём, так и ведёт себя — стараясь просто приспособиться к лагерному быту и не стать ни лагерной пылью, ни лагерной сволочью.
Для обострения сюжетных и событийных моментов автор вводит в книгу любовно-эротическую линию (основанную вообще-то не на личных своих пристрастиях или авторских писательских фантазиях, а на судьбе конкретной женщины и на её личном дневнике). И переплетя и завязав всю эту вакханалию событий и происшествий — реальных, реконструированных, дополненных и выдуманных — в одну связку, Захар Прилепин выдаёт нам Книгу. Читайте, судите, думайте...

Язык романа великолепен, сочен и точен. Образы героев и персонажей яркие, чётко прорисованные, с выпуклыми характерами и принципами. Прилепин умело держит напряжение, создавая и поддерживая огонёк интереса к событийному ряду, заставляя интерес к книге превращать в нетерпеливое безотрывное чтение — как сказала моя супруга, читая этот роман "От него хочется скорее избавиться, но не потому, что он плохой, а потому, что тяжёлый". И таки прочитала эту совсем не тоненькую книгу всего за неделю, хотя обычно чтение таких объёмов растягивается на месяцы... Читайте, судите, думайте...

Это была седьмая книга автора в моём послужном читательском списке. Одну книгу я прочитал в 2013, остальные 6 в 2014 году. Можно сказать, что этот год прошёл под знаменем Прилепина. Потому что книги его я брал осознанно и целенаправленно. И не ошибся в своём выборе — Захар Прилепин определённо становится явлением в современной русской литературе. И точно стал открытием для меня!
Читайте, судите, думайте...

Ух, как стосковался я по перу. В преддипломный месяц книг особенно не почитаешь. Начал "Радугу тяготения", вовремя бросил. На радость, "Обитель", которую я ждал, наконец вышла. Рецензия пошла не сразу, редко так бывает. Книге нужно было время пройти со мной второй круг, осмысления.

Выдаю вам: книга - шедевр и лучший роман Захара Прилепина. Этот роман - образец лучшей прозы, что дает нам отечество. С такими книгами, как кто-то говорил, не входят в историю, а навсегда в ней остаются. Скажу сразу, с лагерной прозой я не знаком. Шаламова и Солженицына еще не читал. Для меня атмосфера соловецкого лагеря была шокирующей и удивительной, безобразной и прекрасной одновременно.

Сначала, я просто хотел оставить тег, или написать пару строк в духе: "если Вы это не прочитаете, потеряете". Но решил чуть расширить.
Итак, список мыслей, что посещали меня во время прочтения этого 740 страничного тома:

• я никогда не смогу быть таким мужиком;
• как же такое можно выдержать?
• вот везучий сукин сын!
• фатализм - удел тех, кто потерял силы жить, но не потерял сил существовать;
• Настя, став моей женой ты просто обязана это прочитать!
• почему наша жизнь столь бесконечна и столь коротка?
• где теперь твоя правда?

  Я разрывался на миллионы частиц, меня рвало и выворачивало наизнанку, я смеялся, плакал, злился. Меня связывали, отпускали, снова связывали. Я тонул, очень глубоко. Думал, что вынырнуть уже не смогу, никогда. Но и тут...

  Первая книга Захара, где ты не видишь в герое автора. Такого пацана, с улицы, что не верит ничему, кроме своего сердца. Тут тоже, в общем то, пацан, и тоже, в общем то, не верит ничему. Но это уже не авторский взгляд. Тут Прилепин смотрит с высоты своего сложного жизненного опыта. А самое важное, что с высоты жизненного опыта своего прадеда, который на соловках 3 года отмотал. Да, была еще "Черная обезьяна", но для меня этот роман несколько сыроват. Хоть и начало "Обители" условно положено именно в нем.

  Важно ли для развития эту книгу прочитать? Тут каждый сам волен выбирать. Совок - сложная тема. Я из тех, кто считает, что история есть история, и ее надо знать. Но есть и такие, кто 70 лет союза не признают. Имеют право, достаточно долгая и сложная черная дыра. Такие манифесты свободе воли еще поискать надо. Наверняка, в прозе именитых лагерников такого полно, ведь о чем еще писать, как не о свободе? Жадно пытаясь найти ее в воздухе, в проползающем жучке и ягоде бруснике.

  Я занес эту книгу в любимые еще на тридцатой странице. Финал самого романа несколько уступил планке 12 из 10, и просто уверенно вышел с десяткой. Но послесловие и один приятный сюрприз так удачно дополняют картину, что забыть это, ну вообще никак нельзя. Не получится.

Вот ведь как получается.... Зарекалась уже не раз и не два читать романы современных авторов о тоталитаризме, лагерной жизни, репрессиях и последствиях оных для человека и гражданина в теперь уже бывшем, а тогда вовсю здравствующем Советском Союзе. А почему ? Да потому, что как не старайся и насколько не будь талантливым писателем, а навряд ли получится это сделать лучше того, кто все это пережил на собственном горбу, выстрадал, вынес, передумал. И при всей проделанной работе это в лучшем случае будет сходить за качественную копию (по крайней мере, из прочитанного на данный момент) и все. Но не зря же говорят: не зарекайся.. Уж больно тема интересная и животрепещущая, что невозможно было пройти мимо и не составить собственное мнение.

В достаточно объемном романе автор через судьбу главного героя Артема Горяинова показывает нам жизнь первой Кузницы перековки, Цирка в Аду для человеков - Соловецкого лагеря особого назначения или просто СЛОНа.

С одной стороны, в романе есть все, чтобы понравиться читателю. Тут тебе и болезненная и важная тема для любого неравнодушного к прошлому нашей страны читателя, и судьба молодого человека, попавшего сюда за преступление, но это как-то отходит на задний план, на переднем все-таки именно лагерная жизнь, призванная из таких вот в чем-то неподходящих советской власти выковать достойных советских людей, человеческие страдания и боль, разнообразные судьбы, любовь опять-же. И написан роман хорошим качественным слогом, чувствуется качественный подход, как и описываемая эпоха. Все это способствует тому, что поначалу роман захватывает и хочется узнать, как же дальше будет развиваться история.

А с другой, в какой-то момент минусы выходят на первый план и начинают перевешивать и ты уже видишь только их. Невероятная живучесть главного героя, которую автор именует "фартовостью" в первой половине, когда из любых обстоятельств и переделок он выходит невредимым, сначала удивляет, потом
уже откровенно раздражает и вызывает недоумение. Мало того, любое его действие или противодействие в отношении других оборачивается для него только улучшением положения.
Теперь любовь (вернее к черту любовь, секс секс как это мило..) Тут сплошной штамп и предсказуемость, при том, что автор совершенно не уделяет внимания ни зарождению отношений, ни их развитию. По сути просто секс. Но если мы говорим о лагерной жизни, где и баланды-то простым заключенным порой не хватало, то будет ли он, да в таких объемах при неудовлетворенной первой физиологической потребности (пища, учебник анатомии за 9 класс), еще вопрос, а соответственно и противоречие (получается цель романа противоречит его содержанию).

Вкупе с сексом-любовью глаз постоянно натыкался на обилие религиозной темы в романе. Тут тебе и представитель духовенства, ласково именуемый владычко ни с того ни с сего, отпускающий грехи, и всеобщее покаяние, раскаяние и исповедальня, мысли о Боге и религиозные рассуждения. Если вспомнить о времени, которое описывается в романе и где все происходит , хотелось крикнуть: Не верю... Ну не становятся верующими в одночасье, по крайней мере я такого не видала и не слыхала, а если и бывает, то скорее показное и напускное.

Затянутое, даже слишком, повествование, сдобренное большим количеством духовности, ненужных действий и диалогов, чтобы все вернулось на круги своя, вызывает только один вопрос: Что хотел сказать таки автор ?
Качественная работа, вызывающая только сожаление о потраченном времени, но не сочувствие к происходящему, где все развивается по законам жанра.

Книга читалась неровно. Интерес то пропадал, то вновь появлялся. В середине книги, на мрачных однообразных буднях соловецких заключённых, я здорово заскучала и уже подумывала сменить так здорово окружающее меня уныние и безысходность чем-нибудь ярким и красочным с помощью другой книги. Но потом начались не просто события. Переживание за героев сменилось откровением, за которым последовали мои вопросы "А может, и вправду они были необходимы, эти лагеря смерти?.."
Понимаю, абсолютная чушь, но если писатель так сумел поколебать что-то в человеке, восхищавшимся А. Рыбаковым, Е. Гинзбург, при этом сохранив веру в человечность, - это хороший писатель. И книга стоящая. После неё думаешь, сравниваешь, да даже радуешься, что живёшь и тебя не прирезал какой-нибудь блатной... После этих строк остро чувствуешь трагичность и неизбежность хода истории, будто видишь поезд, который сейчас врежется, и не можешь его остановить.
Да, мы не можем остановить огромную махину под названием История, но мы можем знакомиться со всеми её поворотами, ускорением хода, только вот остановок нет, этот поезд никогда не останавливается.
Артём и Галя - два главных героя в книге. Они стоят по разную сторону баррикад. Она - практически образцовая гражданка новой страны, может наказать и помиловать, и первая встреча с ней внушила мне ужас. Виден был этот ужас и у Артёма, заключённого на Соловецких островах. Этот ужас прятался за строчками книги, как все заключённые прячут свой страх. Но он был. И тем сильнее чувствуется мужество Артёма. Какой-то стержень. Нет, не вера в новую страну - в неё из заключённых мало кто верил. А именно вера в человека. Это меня и подкупило в Артёме - он во всех видел прежде всего Человека. Даже в тех, кто его унижал. Даже в крысе, с которой подружился.
Можно долго рассуждать о 58-ой статье в законодательстве молодого советского государство, косившей всех и вся. Но вот дневник Галины навёл меня на другие размышления. Я стала рассуждать о лагерях немного иначе. Я не одобряю эту страницу истории. Но я с интересом и ужасом наблюдала, как писатель всего лишь несколькими страницами разбавляет чёрный и белый тона, даже не делая их серыми, а изменяя оттенки совсем в другую сторону. Вместе с главным героем читатель во всех видит прежде всего людей, а уж потом охранников, начальников лагеря, убийц, попов, политических заключённых.
Эта книга не вызывает бурю эмоций и не делит мир на два цвета. Эта книга заставляет думать о трагический страницах нашей истории, принимая их, а не осуждать. Они случились, они были, эти лагеря. Люди там страдали. Может, это следствие того, что поезд истории во что-то врезался, и всё пошло не так, как должно было? Сломанных судеб тут очень много, практически каждый герой книги. Может, человек сам ломает свою судьбу, делая революцию или убивая отца?
Книга несколько перекликается с романами Ф. Достоевского. Это своего рода "Преступление и наказание", только преступление тут совершили все, и наказание тоже несут все, даже если им кажется, что они охраняют преступников. Не могу сказать, что роман перевернул мою жизнь, но появилось желание почитать ещё что-нибудь подобное, что отличалось бы от А. Рыбакова (слишком уж черно-белые его романы по сравнению с этим) и Солженицына (не знаю почему, но ему не верю). Эта книга стоит вашего внимания.

Одна из немногих книг, сбивающая с ног и легко сталкивающая в читательский кризис. Начала я читать ее довольно легко, очень быстро продвигалась, оторваться было довольно трудно, но , однако прочитав практически половину, я впала в ступор. Книга потрясающая, на самом деле, интересная, необыкновенно затягивающая, увлекательная, настолько ярко и подробно написанная, что казалось, так же быстро я доберусь до финала как и до ее середины. Однако мой интерес полностью пропал, вот, понимаете, я встала с дивана, сделала какие-то свои дела и поняла, что абсолютно не хочу ее читать. Недели две точно, не могла ни ее читать, ни что либо другое. Однако потом все же заставила себя взять ее в руки и дочитать до конца. Итак, 30-е годы, XX века, Соловки, мы попадаем в СЛОН (Соловецкий лагерь особого назначения), сюжет и все происходящее мы видим глазами главного героя Артема, 27-летнего парня, который, в отличие от других осужденных за крамолу и антисоветчину, попал в лагерь по уголовной статье, еще до сталинских репрессий Тяжелый быт и условия существования, конфликты среди осужденных, а они ой какие разные : тут вам и священники, и бывшие белые офицеры,и зеки, и ученые с чекистами, короче кого только нет.. Вообще надо сказать, что одна из ключевых позиций у Захара Прилепина в этом романе-люди. Эта история знакомит нас с уникальными людьми, причем многие из них автором придуманы, а многие существовали на самом деле. Как, например, начальник Соловецкого лагеря Федор Иванович Эйхманс. В романе он показан нам под фамилией Эйхманис. У возлюбленной Артема, кстати, тоже есть свой исторический прототип. Галина в романе - это реальная любовница Эйхманса Галина Кучеренко. За сокамерниками Артема также можно узнать прототипы реальных персонажей советской действительности. Митя Щелкачев - академик Дмитрий Сергеевич Лихачев. Начальник лагеря Ногтев - Александр Петрович Ногтев, первый руководивший Соловками, еще до Эйхманса. Френкель - Нафталий Аронович Френкель, один из руководителей ГУЛАГа. Борис Лукьянович - Борис Лукьянович Солоневич, русский писатель и общественный деятель, который провел 8 лет в Соловецких лагерях. Вообщем есть о чем подумать и над чем задуматься, книга очень достойная, среди современных российских авторов Прилепин явно выделяется, проза прекраснейшая, единственное, людям с чувствительной психикой,морально не устойчивым, я все же рекомендовала бы почитать что-то еще, хорошая книга, великолепнейший слог, но читать не всем))