Az ártatlanság kora

После просмотра скорсезевского фильма, захотелось добраться до этой книги.
И теперь понятно, чем любовался Скорсезе - красотой текста, изысканностью обстановки. Ну не суждено очутиться нам в гостиных Нью-Йорка 70-х годов XIХ века, так хоть полюбоваться...
Это действительно эпоха невинности, когда все знают, что им суждено. Богатым - богатство, мужчине - дела, чаще всего бумажные, женщинам - замужество и дети. И на словах можно говорить о переменах, но кто осмелится что-либо менять, когда все всё видят. Максимум, что можно - это сделать смелую перепланировку дома.
Ньюленд Арчер - человек достойный, он молод, он хочет жениться на Мэй Уэлланд. Мэй должна быть идеальной женой, светской, популярной, красивой и страстной, но в тоже время хорошей и тихой.
Когда он знакомится с графиней Эллен Оленской, то эта женщина не на словах, а на деле хочет изменить мир. Она разводится (скандал!) с мужем, хотя разводы в протестантской церкви допустимы, на деле их никто ещё не применял. Она живет в немодном районе и часто опаздывает. Именно она станет идеальной женщиной для Ньюленда, но жениться ему придется на Мэй, которая не слепая, но игнорирует все то, что непринято в их кругу и является преступлением против вкуса. В этом они с мужем очень похожи.
Вот эта камерность: любовный треугольник в изысканной гостиной, визиты в театр не ради спектакля, пусть представление будет как бы фоном к сплетням и пересудам, чаепитиям и балам.
Да, можно назвать роман антибуржуазным, но что плохого в буржуазности? Это стремление следовать установленным порядкам облегчает жизнь Ньюленда. Эллен тоже хочет влиться в этот мир, но она слишком независимая. И эта независимость не подарок.
Дочь и сын Ньюленда и Мэй будут более спортивнми, более уверенными, для них откроются новые профессии и новые возможности, потому что время ускоряется.
Романом можно любоваться. Роман-воспоминание, роман- ностальгия, такие надо читать пв тепле и с чашкой кофе, потому что невозможно оторваться

Не могу сказать что особо прониклась этой историей. Довольно неоднозначное впечатление от прочитанного осталось и я все боролась с собой, какую же оценку поставить книге. К сожалению, в итоге все же понизила на 0,5. История получилась какой-то скучной и безыскусной, очень много описаний, причем язык не впечатлил и не завлек. Хотелось пролистать поскорее. В самом начале много разборов кто есть кто и кому приходится родственником, интереснее от этого персонажи не стали. Пресное повествование, хотя казалось бы есть с чем поработать.

Не прониклась и любовной линией героев. С самого начала показалось, что героиня Эллен сама начала с флирта с Ньюлендом, зная, что он жених ее кузины. Что до последнего, то и он не выглядит блестяще. Много придирок к невесте, она и пуста, и скучна, благообразна, без своего мнения, но однако и он сам не выглядит на ее фоне ярче. Самомнения много, а на деле такой же представитель своего общества, лицемеры, для которых лучше закрыть глаза на что-то неприятное, нежели поддержать. В этом плане Эллен жалко, ее никто не поддерживает, не дает возможности развестись, все хотят по сути избавиться от нее, чтобы она была от них подальше.

История Эллен и Ньюленда на мой взгляд недостаточно раскрыта, проникнуться не получилось, чего-то не хватало. Возможно надрыва, эмоций, трагизма, последовательности, я просто не поверила в эту любовь, как и откуда она взялась. Симпатия да, ее видно и она понятна, Эллен отличалась от всех остальных в их среде и этим зацепила взгляд героя. Но что до чувств глубоких, то их не прочувствовала. Финал в чем-то наверно даже ожидаем в такой истории. Он показывает, что герой не развился, скорее закостенел настолько, что сделать шаг вперед, дабы вылезти из своей скорлупы не смеет. Правда стоит отметить, что и этот страх изменений понятен, ему проще было сохранить свои воспоминания, нежели увидеть, что стало с человеком из его прошлого.

Эдит Уортон перевернула мои представления о высшем американском обществе середины-конца XIX века. По сути, я и не читала ничего, что касалось бы той эпохи, и судила о нравах и традициях, основываясь на более поздних произведениях, проводя ничем не обоснованную аналогию. А оказывается, всего каких-то 50 лет, а какая большая разница! И если в 20-х годах XX века Америка славилась своей свободой, новаторством, социальными изменениями, то в 70-х годах предыдущего века в Американском обществе царили ретроградство, морализаторство, лицемерие. И Новый свет был гораздо более консервативным чем Старый.

Молодой представитель одной из старейших фамилий Нью Йорка Ньюлэнд Арчер готовится к свадьбе с Мэй Уелланд, представляющую другую, но не менее известную семью Нового Света. Она красива, богата, мила, благовоспитана и, по мнению общества, является самой выгодной партией. Жизнь с Мэй должна быть спокойна и благодушна, в лучших традициях Нью Йоркского высшего света. Но из Европы возвращается кузина Мэй графиня Эллен Оленска, вырвавшаяся от мужа-тирана. Ум, красота, утонченность, а главное непохожесть Эллен на женскую часть Американского высшего общества поражают Ньюлэнда. Он влюбляется в неё. И теперь должен сделать выбор между миром, который он знает, в котором долг, мораль и внешнее благопристойность ценятся превыше всего, и миром, о котором он может только мечтать, в котором он был бы свободен от внешних условностей, счастлив и любим.

Роман Эдит Уортон является кладезем информации о Нью Йоркском высшем свете середины-конца XIX века. В нем досконально описаны правила и традиции того времени. Чем дышало общество, чем занималось, о чем говорило. Как нужно было себя вести, как одеваться, что делать в том или ином случае. И все эти правила и условности нужно было неукоснительно соблюдать. Что было удивительным для меня, что графиню, прибывшую из Европы считали более развязной и бесцеремонной, хотя я всегда считала, что традиции блюдут как раз в Старом свете. Этим роман как раз и интересен, и недаром считается классикой американской литературы. И я даже сначала не восприняла этот роман именно любовным романом (а скорее трагедией), считая его классической прозой.

Авторский слог надо предположить достаточно изысканный, при этом неспешный, целиком отражающий прекрасные образцы классической литературы. Но как же я засыпала над всем этим. Буквально 10 страниц и мои глаза сами собой закрывались. Мало действия, мало эмоций, много пустых разговоров, много описаний. Мой вкус, отравленный современным динамичным языком, плохо воспринимал красоту и элегантность авторского стиля. И только финал вызвал во мне хоть какие-то эмоции.

Герои внешне совершенно аморфные, безэмоциональные, но внутри них кипят нешуточные страсти. О внутренних переживаниях главного героя Ньюлэнда Арчера мы можем судить - от его имени ведется рассказ, а вот, что творится в душах двух главных героинь Мэй и Эллен мы только догадываемся. Мэй внешне холодная и кажется благожелательной, мягкой, доброй, но оказалась хитрой и прагматичной. С одной стороны нельзя её осуждать - она боролась за собственную семью, но с другой - она - истинная представительница своей семьи, да и общества в целом - лицемерная, скучная, не имеющая собственного мнения, а только выражающая мнение своей семьи. Мне она очень не понравилась.

Эллен, конечно, другая. Живая, независимая, но она тоже не могла пойти до конца на перекор общественному мнению.

Сам Ньюлэнд Арчер несмотря на прогрессивные мысли, размышления о роли женщины в обществе, о закостенелости и ретроградности высшего света, о его лицемерии, условностях и видимом лоске, оказался безвольным и не таким смелым, как хотелось бы. А уж финал... причем вполне закономерный, но настолько разочаровывающий в главном герое, показывает насколько глубоко проник консерватизм в душу и сердце, что человек боится сделать хотя бы один шаг для собственного счастья.

Старый Нью-Йорк был красив. Он рассыпался на тысячу огней пятой авеню, перестукивал колесом кареты по мощенной мостовой, шуршал старинным кружевом в бальной зале. Старый Нью-Йорк был серьезен. Он гордо соблюдал церемониал, отлично помнил историю каждой семьи-основательницы, чтил долгий срок от помолвки до свадьбы и знал наперед, в чьем обществе приличествует находиться одинокой даме. Старый Нью-Йорк был лицемером. Он дарил вам широкую приветливую улыбку, но в укромных уголках гостиной брезгливо обсуждал ваши грехи. Он превозносил ваш ум и красоту, был гостеприимен и добр, но, покинув вас, он презрительно надсмехался над неуместностью наряда, считал чудной и неприличной любовь к книгам, тягу к миру искусства, привычку общаться с теми, кто не входит в его избранный круг. Старый Нью-Йорк любил и ненавидел, наносил визиты и отказывал во внимании, принимал и выносил приговор.

Ньюленд Арчер всецело принадлежал этому миру, но втайне желал большего. Помолвка с юной, милой и благовоспитанной Мэй Вэлланд сулит ему счастье и новые горизонты… Но старый Нью-Йорк не может без темных пятен и поводов для сплетен, ведь так? Так на авансцене жизни нашего героя появилась графиня Эллен Оленская, двоюродная сестра Мэй, совершившая по меркам общества едва ли не грех – бежавшая от тирана-мужа. Нью-Йорк бы с удовольствием захлопнул перед ней двери, но Эллен как назло принадлежит важной семье, а значит, играть нужно по совсем иным правилам. Скрипя кринолинами и обмахиваясь веерами, наше высшее общество начинает расшаркиваться, услужливо кланяться и заискивать, помня, но ничем не выдавая собственную правду. Трех точек вполне достаточно для построения небезызвестной геометрической фигуры, и Арчер, вначале пытающийся оградить невесту от семейного позора и чужих пересудов, попадает под действие чар Эллен. И на этом знаменательном моменте начнутся мои небезызвестные, но любимые качели.
Признаться честно, изначально Арчер мне не понравился, ведь создается впечатление, что он руководствовался не любовью, делая Мэй предложение, а желанием обладать. Возможностью лепить из молодой супруги как из податливой глины тот характер, который ему интересен. Благо Мэй умело кивала в такт головой и повторяла уже произнесенные им истины. Арчер не скрывал с самого начала, что хотел стать учителем, открывающим неопытной девушке еще неведомые стороны брака. Он очарован ее глазами, улыбкой, невинностью взора, но при этом тяготится обязанностями жениха. Отдавая визиты многочисленным родственникам, он чувствует себя захваченным в плен, «окончательно связанным». Грея ноги у камина Эллен он с досадой думает о том, как будет каждый день подниматься по ступеням их общего с Мэй дома. Он придает значение цвету облицовочного камня и сомневается по поводу того, сможет ли Мэй сделать дом уютным, теплым, гармоничным. Наблюдая за метаниями Арчера, начинаешь задумываться: а стоило ли затевать большую игру, если уже на стадии родственных знакомств она приносит досаду?
В мире условностей, где каждый поступок записывается на особый счет, где каждое оброненное слово имеет вес, где каждый день расписан как строго соблюдаемый ритуал, Ньюленду хотелось разнообразия. Именно разнообразия, и в его представлении брак с Мэй помог бы ему достичь желаемого. Нет, вожделенного. Вот только нужно было соблюдать порядок, ждать, когда будут нанесены все визиты, сошьются рубашки с ручной вышивкой…. И потому внезапно появившаяся Эллен с ее отрицанием порядка, с ее незаурядными манерами, пленила его. Эллен, взращенная свободным духом Европы, не способна понять, что Нью-Йорк ее не принимает, не видит беды в том, что за ней увиваются толпы женатых мужчин, а юный Арчер, забывая о приличиях, разыскивает для нее желтые розы по всему городу. Эллен, как и Арчер, была мне неприятна. В данной ситуации я жалела Мэй.
Ведь в чем повинна Мэй? Виновата ли она в том, что была воспитана лицемерным Нью-Йорком? Конечно, нет. Мэй закрывает глаза и искренне желает счастья двоюродной сестре. Мэй настолько наивна и добра, что неспособна разглядеть в Арчере странное стремление оградить Эллен от осуждения общества. На звучной затяжной ноте принятия одних и неприятия других я преодолела первую книгу, и нужно сказать правду – это было скучно. Ты хочешь большей динамики, но получаешь скучные жизнеописания семейств, неприглядные факты лиц, которые едва ли повлияют но сюжетную реальность. К этим описаниям нравов прибавляются не менее унылые описания домов с их мебелью, обоями, статуэтками, сервизами, цветом, формой. Это чудесно для создания духа эпохи, придания атмосферы, но только в меру. В нашем случае, это значительно затормаживало сюжет. Кульминация романа приходится ровно на конец первой книги! Кульминация, которая не удивила, событие, которое было ожидаемо.
Вторая книга немного оживит действие. Автор, наконец, сблизит читателя с героями, попутно доказывая, что не стоит воспринимать персонажей исключительно прямолинейно. Очарование Мэй настолько велико, что ни Арчер, ни Эллен не способны ее ранить. В буре разразившейся драмы оказывается, что Арчер отказывается от своих первичных замыслов, понимая, что Мэй настолько крепко привязана к воспитавшему ее миру, что одной воли героя не хватит, чтобы изменить что-то в ее характере. Эллен оказывается человеком глубоко сопереживающим и не способным на предательство того, кто ее любит. Оберегая покой Мэй, они держат свое счастье на расстоянии вытянутой руки, но не ближе. Отчего-то к финалу мне стало их нестерпимо жаль. Но было ли мне по-прежнему жаль Мэй? Пресловутые качели и тут перевернули все с ног на голову. Досадно наблюдать за миссис Арчер, которая оставаясь по сути все той же милой Мэй, начинает играть по правилам света, увиливать и умалчивать. Достойна ли она той жертвы, которая была принесена ради ее блага? Тот еще вопрос.

Качели восприятия героев и линии развития сюжета преследовали меня до конца. Иногда не покидало ощущение, что я участвую в затяжной беседе, суть которой можно было бы изложить в несколько недолгих минут. Книгу в 360 страниц я читала практически неделю… Досадно, не правда ли? Но был еще финал. И этот финал радовал, поскольку не скатился в примитивность. Радует, что медленно раскачивающийся сюжет все же преобразовался к концу в гармоничную мелодию о несбывшемся. Мелодию, заставляющую задуматься над тем, стоит ли жертвовать счастьем личным во благо другого, пусть даже очень близкого человека. Мелодию, побуждающую примерить случившуюся ситуацию на современность и понять, что в нынешнем мире все могло бы сложиться совершенно иначе. Вот только история не терпит сослагательного наклонения.

...

В конце этого года мне будет очень нелегко составлять топ книг, потому что очень много действительно стоящих произведений попалаются с самого января. И вот - очередная, прочитанная запоем и оставившая самые положительные впечатления.

Книга "Эпоха невинности" получила Пулитцеровскую премию в 1921 году, а писательница Эдит Уортон стала первой женщиной, удостоенной этой награды.

В основе романа история Ньюленда Арчера -адвоката, который будучи помолвлен с красавицей и умницей Мэй Уэлланд, неожиданно влюбляется в её неординарную кузину Эллен Оленскую, репутация которой далеко не на хорошем счету в высшем обществе молодого Нью-Йорка. Кстати судьба последней во многом схожа с печальной судьбой самой писательницы.
Арчер не находит в себе сил пойти наперекор общественному мнению и сознательно отказывается от своих чувств. Для него идти вразрез с общественным мнением - слишком хлопотно и неприлично. Эта любовь - обречённая и без будущего, но герой проживает всю свою дальнейшую жизнь, нежно храня её в сердце.
Роман легко читается и кроме самой истории интересен описанием становления и развития общественной морали молодого Нью-Йорка. Высшее общество той эпохи живёт в атмосфере "легких намёков и утончённой деликатности". Его представители живут "в мире иероглифов, где никто не говорит, не действует и даже не думает по-настоящему, где вещи -всего лишь набор условных знаков". Порядочность женщины и её свобода и права - очень тонкие грани, а вся невинность -"не что иное, как искусственно созданный продукт". Притворство - обязательно, а его результат - настоящее одиночество. И автор блистательно показала это в конце романа.
Не исключено, что буду перечитывать роман. Он этого стоит!

Эта книга подобна фотографии, запечатлевшей возведенные до уровня священных реликвий нормы поведения американской элиты конца 19 века, нормы, регламентирующие жизнь человека от рождения и до смертного одра, нормы, покалечившие не одну сотню жизней в угоду божеству Правил. Куда ни глянь - везде запреты, а там где запреты, там и их попрание, влекущее за собой порицание или отлучение от того же общества. А ведь если подумать, все эти нормы приличия, дивные моральные устои, направлены в первую очередь на удержание в ежовых рукавицах потенциальных бунтовщиков, могущих нарушить сложившийся комфортный миропорядок, и на обеспечение функционирования механизма иерархической пирамиды.

«Эпоха невинности» рассказывает о молодых людях, не сумевших, да и не особо пытавшихся вырваться из капкана Правил. Ведь так удобно жить в уютном устоявшемся мире под копирку, легко списывать всё происходящее на фатум, предопределение.

Да, я понимаю, что такое было время, когда правила решали все, или почти все, когда фальшь являлась способом жизни, а неизменный Порядок считался высшим благом, но неприятный осадок от созерцания такой покорности судьбе всё же остается...

Это не эпоха невинности, это эпоха интерьеров, в которых человек был всего лишь элементом декора, это эпоха притворства, когда каждый жил в своем модном чехле и панически боялся высунуть из него нос...

Если человек даже не пытается бороться за свое счастье, а складывает лапки на груди и ждёт что решат за него другие, или, что вдруг решение проблемы свалится с неба и само всех построит, рявкнув: «Ща будет так, как я сказало!», разве такой человек достоин уважения? А именно таким я вижу главного героя - Ньюланда Арчера, который на протяжении десятилетий не мог определиться, что же ему нужно от жизни. Да и как бы у него хватило на это сил, если он сам признается читателю, что не представляет себе жизни без условностей, которые всегда определяли его существование:

А вот влюбленная в него графиня Эллен более сильна и действительно достойна уважения – она находит силы строить свою жизнь, принимает решения и совершает поступки.

В романе получившем пулицеровскую, описывается Нью-Йорк XIX века 70-х. Эдит Уортон лаконично преподносит жизнь светского общества. Когда европейские веяния ещё всего лишь подкрадываются, а светское общество закостенелости порицает новые тенденции в традиционном понимании брака.
Ньюленд Арчер перспективный бюрократичный член общества в предвкушении  от предстоящего союза с дочерью семьи Уоллэндов, Мэри - воспитанной, юной девушке. Тем временем в город ярких красок и больших возможностей приезжает кузина невесты графиня Эллен Оленска. Внезапное оживление в городе добавляется ещё к новым, необузданным ощущениям молодого Ньюленда.

"Эпоха невинности" это отказ от классического любовного треугольника в пользу сильного пола, чье сердце тоже может любить и быть в смятении. В грядущем перевороте своей жизни Арчер, являясь мечтательной личностью замечает перемены в своей жизни. И конечно же катализатором этого является графиня Оленска. За её прошлым шлейфом тянется нить, которая держит девушку в темном фоне состоявшегося общества. Пока один лагерь осуждает личную жизнь новой жительницы, другой пытается вытащить из этого злосчастного клубка бедную жертву обстоятельств. Эдит Уортон утонченно показывает жизнь после падения, но при этом подчеркивает то, что человек дарящий свет вокруг, способен и в тени быть заметной фразой. Так, когда читатель попадает впервые в дом графини может подметить способность человека быть всегда яркой и индивидуальной фигурой. Графиня Оленска нежели упасть в глазах своих родных, со свойственной стойкостью принимает правила игры. Мы замечаем ее, каждый выход в свет - это очередная ее маленькая победа. Ею хотелось восхищаться, а прошлое оставить на суд судьбе. Конечно все понимаешь, все интриги, увлеченность повернуть приезжую особу вспять двигало собственное чувство спокойствия общества. Однако нельзя и отрицать приспешников стороны графини, с уверенной смелостью, не боясь замараться об подол ее прошлого, они с пониманием отнеслись к гостье.

Ньюленд Арчер подобно всякому человеку в его возрасте на стыке двух миров, дрейфует, исходя из собственных мыслей и чувств. Он страшится выбора перед собой, с осторожностью обходит острые углы своего решения касательно будущего, вместе с тем, он задумываясь о настоящем перекраивает всё, что было до него, до вхождения в жизнь молодой красавицы Мэри. В сумбурном сопровождении бытия молодой человек желает понять, где он повернул не туда, когда была упущена возможность быть самим собой. Глядя на свое настоящее, Ньюленд с несбыточной вольностью погружается в раздумья о своей любви. Его любовь стала на перепутье и теперь решающий фактор его умозаключения определит судьбу трёх человек. В какой-то степени Мэри Уоллэнд, воплощением твердой представительницы хороших жён, здесь оказалась наиболее благородным человеком. Благодаря ее словам и возможности быть супругу таким, какой он есть, жизнь ее и жизнь двух её любимых людей не превратилась в пушечное поле боя, а тихим всплеском волн осталась в памяти лёгким и немного грустным финалом.

Америка того времени отдавалась своим временным спокойствием и роман Эдит Уортон отражает это в своем повествовании. Весь бомонд относился к театрам и к обедам очень скрупулёзно. Волнение и особое настроение ощущалось от книги, великолепное донесение атмосферы жизни зимнего и ночного Нью Йорка отдавалось на кончиках пальцев при перелистывании истории. История оказалась весьма непростой. Наверняка полезно было бы прочитать её и юношам и барышням, чтобы делать как можно меньше поспешных решений.

Есть книги, которые подобно стилету рассекают эпохи, извлекая на свет червивую сердцевину или нежную изнанку. Или и то и другое, ведь в данном романе обе внутренние стороны жизни Нью-Йорка 70-х годов ХIХ века были подвержены обнажению на суд читателя. И если общественные законы были старательно освещены чистотой авторского взгляда, исключениям в виде чувств пришлось скрываться под вуалью.

Ведь разве есть что-нибудь важнее долга? О, Ньюленду Арчеру, главному герою книги, пришлось испытать на себе это правило, проверенное опытом многих достойных предшественников. Неписаные основы порядочности, составляющие столпы снобистского общества американской элиты, воспитали и взрастили существо, свободное в своей духовной слепоте. И образ Арчера, изображённый автором в трёх возрастных ипостасях, воплотит крестное шествие от духовной незрячести до прозрения чувством, когда распахнутые глаза души лучше спрятать под вуалью. Но есть ли место подлинной любви в обществе самозабвенных жрецов правил хорошего тона? Оказалось, что есть. Только под вуалью... Ведь разве можно любить женщину, открыто и искренне, если она - отверженная обществом беглянка, свободолюбивая, непонятная, бросившая законного супруга на айсберге парижского одиночества? К тому же, эта злополучная мадам Оленская, неожиданно вернувшаяся в Америку после долгих лет отсутствия, это пятно на старинном кружеве благородной семьи, приходилась кузиной милой невесты Арчера. Слишком неоднозначные и противоречивые оттенки составляли портрет её образа для этого общества сознательных слепцов. Но любовь не выбирает. Она и сама слепа - судьбе решать, а не людям. Так к чему привела эпоха невинности этих двух, таких разных и таких близких, таких счастливых любить и несчастных - тоже любить? Всё верно, она оставила любовь под вуалью.

Что и говорить, роман прекрасный. Печальная красота сюжета очаровала. Легкий слог увлёк в глубокую пучину человеческих чувств, потерянных среди пустыни общественных законов. История произвела очень сильное впечатление, вызвала множество эмоций и заставила прожить вместе с Арчером жизнь, где чувства скрылись под густой вуалью. Но разве есть что-нибудь ярче любви?

Не понимаю, как вообще можно посчитать эту историю любовным романом. Романтика и прочие лямуры-тужуры тут на вторых, а то и на третьих ролях. И, конечно, я в восторге от авторского стиля и слога. Книга - тот случай, когда хоть мне и глубоко безразлично, какие именно блюдца и ложки новобрачные покупают в правильном магазине, но это так описано, что просто наслаждаешься. И да, здесь и в помине нет никаких мимишных движений души и тела, то есть типа динамики определенной направленности в отношениях между героями. Потому что это не про любовные страдания, блин. Но это, безусловно, о трагедии выбора между долгом и сердцем.

Естественно, первое, что я отметила, насколько же "высшее" американское общество того времени было зашоренным и строго кастовым. То есть над его представителями довлели не только строгие правила хорошего тона и очень жесткие рамки поведения, но и некие божки из самых высокопоставленных семейств, на которых все равнялись, и чье слово было законом и окончательным вердиктом. Впрочем, и сейчас особо ничего не изменилось.
И если в старом свете у тех же англичан, к примеру, в общем-то наблюдалось тоже самое, но они вовсю позволяли себе иронизировать над сословными предрассудками и идиотскими веяниями вроде расположения дома на "модной" стороне улицы, то в новом свете налицо просто звериная, просто звериная серьезность. Любой шаг в сторону от общепринятых и одобренных свыше стандартов жесточайше карался. А в этих европах, особенно, во франциях, откуда, собственно, и приехала эллен оленская, по мнению американцев творится сплошной разврат и царствует моральная и нравственная разруха.

А тут, здрасьте вам, ньюланд арчер - молодой человек из хорошей семьи, жених, и в дальнейшем, муж ее кузины мэй. И как-то так получилось, что он оказался редким видом мужчины для того времени. Которому хотелось открыть и разделить вместе со своей спутницей жизни целый, огромный мир, совершенно недоступный женщинам любого сословия в силу их бесправного положения. Да только его прелестной и юной жене оказались не нужны сокровища, принесенные к ее ногам. В том числе, и свобода. Милой мэй было хорошо в мещанском болоте, полном обыденности, банальности и предсказуемости, в котором она родилась и выросла. И я нисколько не осуждаю ее. Человек имеет полное право следовать своим склонностям. Ну, не нужны ей эти странные и еретические дары от арчера, ей хорошо на своем месте.

И все бы сложилось, ибо куда деваться-то. Но случилась-таки засада на пути арчера, практически смирившегося с крахом надежд и мечтаний. То есть эллен. Вся такая неправильная из-за слишком вольного, европейского воспитания, опороченная неудачным браком. Паршивая овца, не желающая подчиняться условностям, не позволяющая никому манипулировать собой. Свободная. И что самое главное, родственная душа. Потому что всякие любови приходят и уходят, а внутренняя общность, понимание, духовное совпадение - куда более стойкие ингредиенты для рецепта личного счастья.
Так что арчеру пришлось делать выбор между счастьем и долгом. И тут я никого не осуждаю, но, пожалуй, всем сочувствую. И мэй, которая прекрасно поняла, что муж не любит ее, но не желала оказаться опозоренной брошенкой с ребенком на руках. Да-да, конечно, ее репутация не пострадала бы, но так ли уж приятна унизительная жалость и шепотки за спиной. Тем более, что живой пример был прямо перед глазами. И арчера, который поступился счастьем всей жизни, но стал хорошим мужем и отцом. Это не так уж маловажно в любые времена. Впрочем, элен все-таки осталась в выигрыше.

И когда в финале овдовевший арчер, оказавшись в париже, так и не поднялся к эллен на квартиру из соображений: мол, я хочу запомнить ее такой, как в тот последний раз, ляляля и тополя. Я сразу подумала: "Да, щас прям. Нет, чувак, ты прекрасно понимаешь, что пока ты консервировался, засосанный в мещанское болото, она жила на свободе и развивалась во всех смыслах".
Какая разница между моченым яблоком и свежим? Между человеком и мумией? Да преогромная. И между ними, к сожалению, нет ничего общего. Выбор сделан, время ушло, возможности упущены. Так что не про любовь эта история, совсем не про любовь.

Эдит Уортон часто и небезосновательно сравнивают с Элизабет Гаскелл или Джейн Остин. У нее присутствует такое же глубокое погружение в повседневность и яркая социальная проблематика при почти полностью отсутствующих интриге и динамике. Ее роман, по большей части, это тоже приемы, разговоры, наряды, сплетни, званные обеды и на десерт то или иное проявление социальной несправедливости или общественного лицемерия.
И все же по сравнению с английской классикой, всегда приводящей меня в неизменный восторг, «Эпоха невинности» оставила после себя более спокойное впечатление. Наверное потому, что американское высшее общество всегда казалось мне чем-то вторичным по сравнению с европейским, за ним не видно веками устоявшегося образа жизни, неповторимой временной атмосферы, незыблемых традиций и отточенных манер. Да, высший свет нового континента довольно самобытен и интересен сам по себе, но все-таки это немного не то. Это, безусловно, личное восприятие, но оно накладывается и на американскую классику, к сожалению. Она не хуже европейской, просто другая и для меня не столь притягательна.
Возможно, именно поэтому многословные бытовые описания, столь привлекающие меня в романах вышеуказанных английских романисток, которые хочется смаковать снова и снова, здесь оставили почти равнодушной, а иногда и навевали откровенную скуку.
Да и обилие второстепенных персонажей с подробными выкладками о генеалогических отношениях, наводнившее текст буквально с самого начала сильно утяжелило повествование. Читала первые главы и думала: «Кто все эти люди?» Очень много народу, очень многословно описанного, а по факту часто совершенно лишнего… и запомнить сразу тоже вышло не очень.
Хотя главные герои получились неплохо, не отлично, но неплохо. По крайней мере были грамотно раскрыты характеры, да и сюжет двигался исключительно благодаря их усилиям. Правда, не слишком убедительно показано зарождение чувств главного героя к графине Оленской, но на это вполне можно закрыть глаза.
Понравилось еще и то, что, несмотря на значительную роль в этой истории романтических отношений, автору удалось не свести все к совсем уж откровенному любовному роману, а достаточно ярко показать именно косность, лицемерие и ханжество общественного мироустройства, среди которого приходится существовать ее героям.
И все же, несмотря на очевидные достоинства, зацепить по-настоящему у книги не получилось. Она неплохо читалась, но как-то ровно, без вспышек неистребимого интереса. Иногда даже все эти метания, терзания, страдания немного утомляли. Возможно, если бы финал был более драматичным, история бы заиграла сильнее, раскрылась гораздо более ярко, а тут как-то все спокойно получилось, почти обыденно. Хотя, пожалуй, закономерно и жизненно, расставляя все по своим местам.
Почитать стоило, конечно, здесь есть, о чем поговорить и подумать, но в целом не слишком мое чтение оказалось.