Сердце тьмы

Биография аутсайдера

Джозеф Конрад (настоящее имя Юзеф Теодор Конрад Коженевски) родился в 1857 году в Бердичеве (близ Житомира), тогдашней части Российской империи, в польской семье. "Приключения" Юзефа-Джозефа начались в возрасте 4-х лет. Его семья была сослана в Вологду за поддержку польского восстания. После смерти обоих родителей от туберкулеза подросток Конрад оказался на попечении дяди, который уже вывез его из Империи. Кстати, море будущий британский моряк впервые увидел в Одессе. Да, уже в эмиграции Конрад стал моряком британского торгового флота и в конце концов натурализовался как британец.

Парадокс: человек, для которого английский был третьим языком (после польского и французского), стал одним из величайших стилистов английской прозы. Конрад начал писать уже в зрелом возрасте, после двадцати лет морской службы, и его первый роман был опубликован, когда ему исполнилось 38 лет.

"Сердце тьмы" — повесть, написанная выросшим на Украине поляком по-английски о бельгийском Конго, стала одним из самых влиятельных текстов XX века. Но сам автор не особенно ценил это произведение, считая его проходной работой. Посмертная слава романа превзошла все ожидания — ажиотаж пришел лишь после смерти Конрада в 1924 году, когда модернисты открыли в нем предтечу нового литературного языка. К сожалению, спустя столетие после смерти автора благодарные потомки не понимают сути его вклада в словесность и не могут внятно сформулировать ценность работы. Впрочем, возможно тут виноваты переводчики.

Автобиографическая основа

В 1890 году Конрад принял предложение работать капитаном парохода на реке Конго в Свободном государстве Конго — личной колонии бельгийского короля Леопольда II. Путешествие вверх по реке длилось несколько месяцев, и за это время Конрад стал свидетелем ужасов колониальной эксплуатации. Он заболел малярией от последствий которой страдал всю оставшуюся жизнь.

Опыт Конго перевернул его мировоззрение. Вернувшись в Европу физически сломленным, он больше не мог продолжать морскую службу и полностью посвятил себя литературе. "Сердце тьмы" было написано почти через девять лет после возвращения из Африки — понадобилось десятилетие, чтобы осмыслить увиденное.

Прототипом Куртца частично послужил Жорж Антуан Клейн, агент компании, которого Конрад действительно вез вниз по реке, и который умер в пути. Но главное — Курц воплощает собирательный образ европейских агентов в Конго: идеалистов, превратившихся в чудовищных монстров под влиянием абсолютной власти.

Исторический контекст: ад в Свободном государстве

С 1885 по 1908 год Свободное государство Конго было личной собственностью короля Леопольда II. Под прикрытием "цивилизаторской миссии" король установил систему принудительного труда для сбора каучука и слоновой кости.

Для обеспечения сбора каучука использовалась Force Publique — частная армия Леопольда. Наказания за невыполнение квот включали избиения, взятие заложников и отрубание рук. Офицеры требовали предъявлять отрубленную руку за каждую потраченную пулю, чтобы солдаты не тратили боеприпасы зря. Корзины с человеческими руками стали символом кошмара Конго.

Современные оценки жертв режима Леопольда колеблются от 1,2 до 10 миллионов человек. Еще раз прочитайте эти цифры. ДЕСЯТЬ МИЛЛИОНОВ! Население Конго сократилось, по разным оценкам, на 50% за период с 1880 по 1920 год. Это был геноцид во имя прибыли. И для создания автомобильной индустрии (каучук - сырье для шин).

Конрад писал "Сердце тьмы" в 1899 году, в самый разгар каучукового бума, когда зверства достигли пика. В 1904 году была создана Ассоциация реформы Конго, которая вела международную кампанию против зверств. Повесть Конрада стала литературным свидетельством этих преступлений.

Сюжет как спуск в преисподнюю

Повесть построена как матрешка повествований. Неназванный рассказчик на борту яхты "Нелли", стоящей на якоре в устье Темзы, пересказывает нам историю капитана Марлоу. Тот, в свою очередь, рассказывает о своем путешествии вверх по реке Конго в поисках Куртца — агента Компании, который "ушел в туземцы" и стал почти божеством для местных племен. Ключевые идеи повести подаются уже в диалогах с Куртцем и другими ключевыми персонажами.

Марлоу нанимается капитаном парохода, чтобы доставить припасы на дальнюю станцию, где находится Курц. По мере продвижения вверх по реке он сталкивается с нарастающим абсурдом и жестокостью: французский военный корабль обстреливает джунгли "для устрашения туземцев", европейцы умирают от лихорадки, рабочих избивают до смерти за малейшие проступки.

Когда Марлоу наконец достигает станции Куртца, он обнаруживает умирающего человека в центре примитивного культа, в деревне, окруженной черепами на кольях. Курц, некогда идеалист с миссией "просвещения дикарей", превратился в тирана и убийцу. Его последние слова — "Ужас! Ужас!" — становятся приговором не дикости Африки, а дикости цивилизации.

Психология тьмы: дикость или цивилизация?

Поверхностное прочтение "Сердца тьмы" видит в нем расистский текст о "темном континенте" и опасности "дикарей". Действительно, африканцы в повести почти безмолвны, они скорее декорации и часть дикой природы континента, чем полноценные персонажи. За это Конрада жестко критиковали, особенно нигерийский писатель Чинуа Ачебе в знаменитом эссе 1975 года "Образ Африки".

Но более внимательное чтение обнаруживает, что тьма в названии — это не тьма Африки, а тьма европейской цивилизации, лишь притворяющейся просвещенной. Конрад показывает: европейцы приехали в Африку не для того, чтобы цивилизовать дикарей, а чтобы грабить. "Завоевание земель, принадлежащих людям другого цвета кожи или с более плоскими носами, — это некрасиво, если присмотреться", — говорит Марлоу.

Настоящие дикари в повести — не африканцы, а европейцы. Африканцы живут по своим законам, европейцы же утратили всякие законы, кроме закона силы. Курц приехал с идеями прогресса и гуманизма, но, освободившись от социальных ограничений, показал свое истинное лицо. Его записка "Истребить всех дикарей!" — это квинтэссенция европейского колониализма, сбросившего маску.

Тьма Конрада — это не примитивность, а бездна, открывающаяся внутри цивилизованного человека, когда исчезают внешние ограничения. Джунгли не превращают людей в зверей — они лишь обнажают зверя, всегда прятавшегося под цивилизованной маской.

Трагедия Куртца

Курц — трагический герой в исходном, греческом смысле: человек, чья гордыня приводит к падению. Он приехал в Африку с мессианским комплексом, желая "просветить" дикарей. Компания ценила его как самого эффективного добытчика слоновой кости. Но абсолютная власть превратила идеалиста в чудовище.

Парадокс Куртца в том, что он понимает свое падение. Его "Ужас! Ужас!" — это момент ясности перед смертью, осознание темной бездны, в которую он упал. Марлоу видит в этом проблеск величия: Курц хотя бы осознал правду о себе, в отличие от других европейцев в Конго, живущих в самообмане.

Но и это сомнительное "величие" иронично. Курц умирает, но система, породившая его, продолжает работать. Марлоу возвращается в Европу и лжет невесте Куртца, говоря, что его последние слова были её именем. Правду невозможно сказать — цивилизованное общество не вынесет знания о собственной тьме.

Оммажи и адаптации

Предыдущий текст был нужен в основном для того, чтобы стало понятно, почему "Сердце тьмы" породило множество адаптаций и переосмыслений в западном мире. Не каждый раз, когда европейцы уничтожают 10 миллионов очередных "дикарей" они пишут книги и снимают фильмы. Итак, что мы имеем в результате травмирующей западную душу книги польского британца:

1. "Апокалипсис сегодня" (Apocalypse Now, 1979) — Фрэнсис Форд Коппола перенес сюжет во время войны во Вьетнаме. Капитан Уиллард (Мартин Шин) плывет вверх по реке на поиски полковника Курца (Марлон Брандо), который "сошел с ума" и создал собственное королевство в джунглях. Фильм стал одним из самых влиятельных антивоенных произведений кинематографа.

2. "К звездам" (Ad Astra, 2019) — Джеймс Грей перенес историю в космос. Брэд Питт играет астронавта, путешествующего к краю Солнечной системы, чтобы найти своего отца (Томми Ли Джонс), который "сошел с орбиты". Фильм использует роман не как библию, которой нужно следовать, а как фундамент для развития авторского замысла. Пересечение с оригиналом тут скорее в настроении, а не в букве сюжета.

3. "Вниз, в землю" (Downward to the Earth, 1970) — Роберт Силверберг использовал темы и персонажей "Сердца тьмы" для романа о чужой планете Белзагор. Как мы уже рассматривали, это переосмысление колониализма в контексте космической эры.

Другие адаптации: Графический роман Кэтрин Аньянго (2010), опера Тарика О'Регана (2011), видеоигры Far Cry 2 (2008) и Spec Ops: The Line (2012). Фильм "Африканский апокалипсис" (2020) проследил путь французского капитана Поля Вуле, чьи зверства в Нигере происходили одновременно с написанием Конрадом своей книги в 1899 году.

Даже фильм "Пляж" (The Beach, 2000) Дэнни Бойла академики рассматривают как вольную адаптацию "Сердца тьмы".

Стилистика: импрессионизм и модернизм

Конрад пишет как живописец-импрессионист: он не описывает события прямо, а передает впечатление от них. Его проза плотная, туманная, с длинными периодами и отступлениями. Марлоу часто прерывает свой рассказ размышлениями, создавая эффект потока сознания.

Эта техника предвосхищает модернизм. Конрад отказывается от линейного повествования, играя со временем и перспективой. Читатель видит события глазами Марлоу, но Марлоу сам не всегда понимает, что видит. Это создает атмосферу неопределенности и тревоги.

Главный символ повести — сама река, ведущая "в сердце тьмы". Символизм здесь вплетен в ткань повести - рассказ о "сердце тьмы" начинается на закате в дельте Темзы и завершается на рассвете. Путешествие вверх по реке — это одновременно путешествие назад во времени (от "цивилизации" к "дикости") и вглубь человеческой психики. Конрад использует географию как метафору внутреннего опыта.

Вердикт истории

"Сердце тьмы" до сих пор остается противоречивым текстом. С одной стороны, это обличение колониализма, написанное очевидцем. С другой — текст, где африканцы лишены голоса и субъектности. Можно ли критиковать империализм, используя империалистский язык? Есть ли у представителя западной цивилизации другой путь, ведь даже обличая колониализм он все равно остается представителем "высшей расы"? А применимо ли все это к Конраду, который, как мы уже понимаем, не был "настоящим" британцем.

Возможно, сила повести в том, что она не дает простых ответов. Конрад не предлагает решений, не проповедует. Он показывает ужас — и заставляет читателя смотреть в бездну вместе с Курцем. "Ужас! Ужас!" — это не диагноз Африки, а диагноз человеческой природы, освобожденной от социальных оков.

Спустя 125 лет после публикации "Сердце тьмы" читается как предупреждение: цивилизация — лишь тонкая пленка над первобытным хаосом. Хотя это, кажется, сказал не Конрад, а Ницше.

Самая известная, неоднократно экранизированная (мне на ум сразу приходят Патрис Шеро и Френсис Форд Коппола, кто-то вспомнит Николаса Роуга), повесть-притча Конрада "Сердце тьмы" продолжает влиять на умы людей. Произведение и в наше время звучит невероятно жутко и актуально.

Каждое его произведение обладает довольно сильным психологизмом. Конрад обнажает потаенные уголки души человека, что сродни идеям экзистенциалистов. Любая катастрофа или явление приобретают символичный и философский характер, будь то призрак, тайфун или загадочная тьма непролазных джунглей.

В повести "Сердце тьмы" в фокусе Конрадовского зрения - зло. Зло внешнее - джунгли, стихия, тьма, становится злом внутренним, первобытным, на уровне инстинктов. Начиная описание с враждебной реки, аборигенов, автор постепенно смещает акцент на человека, некоего Куртца, который является отображением героя Марлоу, его темных уголков души. Не то демон, не то человек, персонаж, подчиняющей своей воле других людей.

Между рассказчиком-героем Марлоу и коммерческим агентом Куртцем изначально существует связь, притяжение. По мере продвижения вглубь темноты она становится теснее, а после смерти агента - мистической. Куртц по сути антидвойник Марлоу, его сокровенная сущность, и выглядит она пугающе - властная, способная подчинить не только волю человека, но и стихию.

Для меня колоритный персонаж Конрада - Куртц - стоит в одном ряду Женомором, Леоном Робинзоном, безымянным убийцей Жионо, Боргманом.

Кстати, можно обнаружить параллели в описаниях Америки/Африки Сандраром и Селиным, в описаниях мистической связи героев/антигероев. Вместе с тем произведения этих авторов - интересное продолжение темы двойников, рассмотренная под несколько другим углом.

Я не сторонница трактовать сакральный смысл произведений, искать в "голубых занавесках" какие-то скрытые значения.
Временами гораздо легче просто читать историю, не пытаясь погрузить во внутренних демонов персонажей.
С "Сердцем тьмы" такой ход не прошел, ведь там демоны сами погружаются в читателя.
Откровенно признаюсь, что знала о Джозефе Конраде ровно ничего. А светлая, яркая обложка с зазывной надписью ПРИКЛЮЧЕНИЯ совершенно не подготовила меня к этой небольшой повести. Я ожидала что-то похожее на Джека Лондона или Жюль Верна, а получила философскую притчу.
Главный герой, во время расслабляющего вояжа по Темзе, рассказывает товарищам историю своего путешествия в недра Африки в поисках загадочного мистера Курца, который руководит добычей слоновой кости.
Вторая половина 19 века - эра Ницше, зарождение психоанализа. Казалось бы, причем здесь Африка? Мне бы стоило упомянуть темы расизма, жестоких убийств, разворовывания континента сильными "пилигримами".
Но это все на поверхности, все это увидеть очень легко. То что глубже - дикарь, который бьет в барабаны, когда видит смерть, у которого бурлит кровь от жестокости. И который сидит внутри нас самих и ожидает часа, когда социальные нормы, условности, этикет станут не нужными, а то и мешающими.
Конрад устами своего персонажа размышляет, так ли тяжело отбросить всю общественную шелуху и стать белым демоном, восседающем на троне, окруженном головами "мятежников".
Мыслей после прочтения много, но я не могу сказать, что довольна повестью. Ненадежный рассказчик о слишком многом умолчал, слишком многое не показал. Верить ему невозможно.
П.С. книга читалась в смутное время и некоторые моменты сейчас ощущаются безумно символичными.
И снова, не берусь оценивать. Читалась повесть тяжело, но поднятые вопросы стоили того (чем-то стиль написания напомнил мне "В ожидании варваров" Кутзее)

Книгу Джозефа Конрада «Сердце тьмы» я взялась читать только из-за фильма Копполы «Апокалипсис сегодня». И автор, и режиссёр говорят об одном и том же. Но режиссеру удалось интерпретировать и передать основную мысль более красочно и захватывающе. Сравнивать эти два произведения и проводить параллели можно бесконечно, но сейчас речь о книге, поэтому возвращаюсь к ней.

Мои впечатления? Тягостные. Повествование и стиль Конрада,как и сама атмосфера романа, оставили у меня ощущение тяжести. Чем дальше я продвигалась вглубь книги, тем больше «тьмы» сгущалось и в моём восприятии.Книга читалась трудно, поэтому я переключилась на аудио-версию, и это добавило немного интереса. Голос и манера повествования у чтеца как-то удачно сочетались с содержанием книги. Но всё равно я часто ловила себя на мысли, что текст «уходит» от меня, и я начинаю где-то«витать».

О чём эта книга? Вовсе не о приключениях в африканских джунглях, как можно подумать из аннотации. Это философская история, наполненная символами и метафорами. Конрад выстраивает параллели между внешней тьмой джунглей и внутренней тьмой человеческой души, создавая богатое поле для размышлений и анализа. Здесь также звучит острая критика колониализма: автор поднимает вопросы человеческой природе, власти, цивилизации и варварства. И хотя роман был написан давно, его философская глубина остаётся актуальной и весьма применима к сегодняшним реалиям. Человечество не меняется, все наши пороки так и остаются с нами независимо от того, что мы осваиваем – Африку или космос.

Что касается персонажей: в философских книгах они чаще выступают не самостоятельными личностями, а своеобразными символами,отражающими идеи автора. Они здесь не столько действующие лица, сколько«зеркала», в которых видна изнанка реальности. Соответственно, особых эмоций не вызывают.

Подводя итоги: сюжет для меня оказался неинтересным, но вот если смотреть на книгу с точки зрения «умных» мыслей и кладезя идей, её анализ оказался бы вполне захватывающим. Просто книга попалась мне в не подходящее время. Так что я не стану оценивать её, уверенна, что при других обстоятельствах мне было бы что из неё почерпнуть.

Эта книга подойдёт читателям, которые интересуются философской литературой и критическим взглядом на природу человека."Сердце тьмы" оценят те, кто любит искать символику и скрытые смыслы в произведениях, ну или, кто интересуется темой колониализма и её моральными аспектами. Если вам нравятся книги, которые вызывают не только эмоции, но и заставляют задуматься, то "Сердце тьмы" точно для вас.

Намеки, полутона – это так необычно и «ощущение сна» – это так верно. Это – то, что пришло мне в голову во время чтения «Сердца тьмы». Нет. Не пришло. В голове крутились мысли, не желая выразиться в слова, и вдруг сам Конрад подсказывает мне верную фразу о своем произведении. Ничуть не жалею, что ничего не знала об этой книге. Крапивинский мальчишка на обложке слегка настораживал, но все оказалась не про то и не так. Прекрасно, когда автор тебе вроде бы и рассказывает, но держит на расстоянии, местами забегая вперед, местами только слегка набрасывая легкий эскиз, и ты сам потихоньку догадываешься о том, что происходит в книге.

Белые люди на черном континенте - неизбежный конфликт, и только вопрос времени, когда и кого поглотит тьма. Тьма - такая осязаемая, дышащая в затылок, сверкающая белками глаз из леса, леденящая острием копья, проникающая вместе с боем барабанов. Белая тьма слоновой кости завоевывает чужую землю.

Помимо обложки, я до сих пор в недоумении по поводу тега "приключения" к этой книге. Много чего увидела в ней, но приключений не нашла, а может быть их забрали себе две женщины, которые охраняют врата тьмы, чтобы связать себе что-нибудь?

Тягучесть и влажность воздуха, постоянное ощущение жажды, неустроенности, некого абсурда и непонимания конечных целей всего этого предприятия, организованного цивилизацией, обрываются вместе с криком «Истребляйте всех скотов!», и я бегу, спешу, ищу другие произведения Конрада.

Не знаю, чего я ожидал от книги. Мои представления о ней ограничивались джунглями Конго и "The horror, the horror". Я думал, кажется, что она будет выспренной назидательной повестью об ужасах колонизаторства и моралью в духе "все мы ужасные дикари". В общем, как обычно, ерунда какая-то напредставлялась. Меня удивила манера повествования, фигура рассказчика, но главное — я не ожидал, что книга будет такой современной.

Вообще, понятия не имею, почему это продолжает так меня удивлять. Человеческая душа в сути своей меняется не слишком-то сильно, тем более что Конрад в своей повести говорит о примитивных, в смысле — первичных устремлениях.
Тьма, вынесенная в заглавие, многогранна. Это затерянные леса в сердце топографической темноты, это тьма сердца человеческого, это тьма веков, отделяющая цивилизованного человека от дикаря, но готовая рассеяться в каждый момент, потому что силы, движущие ими, остаются в корне теми же.

Что странно: повествование держится на образе Курца, и существенную часть текста мы стремимся к нему, пытаясь достичь и разгадать, а когда он наконец появляется — его почти нет. Неосязаемое величие и падение; темнота, к которой подбираешься впотьмах.
Конрад больше играет на недосказанном. The horror, к которому он даёт подступиться, каждый будет воображать себе сам, каждый будет растолковывать по-своему, видеть в свете собственных представлений.

Повествование-сон, весьма себе кошмарный. При этом психологическая глубина и, как ни странно, юмор, — удивительны.
На перечитывание.

Ожидала чего-то таинственно-мистического и пугающего, типа сериала «Река» (2012), а получила странную по форме и пресную по содержанию повесть с философски-завуалированной критикой колониализма, рабства и копаниями в природе зла. Может для того времени это и было что-то революционное и острое, но сейчас выглядит скучновато. Неоспоримым плюсом является язык автора, классика есть классика — красивое, но вот содержание из-за мутности и невнятности совершенно не тронуло и не заинтересовало.

Думала, что быстренько проглочу эту малышку в 100 страниц за пару дней, но не тут-то было. Неожиданно литературный спринт превратился в марафон, что поначалу деморализовало, но разведав, что повесть-то по уровню С1-С2, выдохнула и продолжила в более размеренном темпе и без завышенных ожиданий от себя. С аудиокнигой пошло чуть легче, а может просто к тому моменту притёрлась к языку автора. Специфическая морская лексика, куча незнакомых прилагательных, длинные закрученные предложения с устаревшим словарным запасом — в общем прочувствовала по полной на себе всю тяжесть и мощь классики в оригинале, когда по уровню не дотягиваешь.

Известный с XIV века в Великом княжестве Литовском и Речи Посполитой частный герб «Наленч» (польск. Nałęcz) использовало около 400 родов. Белая, завязанная в узел повязка на нем не придает гербу воинственности, однако, среди дворянства, использовавшего этот герб, встречались яркие революционеры и борцы за независимость. Одним из таких был польский дворянин, поэт и переводчик Аполлон Наленч-Коженёвский, участник Польского восстания (1863—1864 гг). Но, пожалуй, самым известным представителем рода Наленч-Коженёвских на сегодня является его сын, Юзеф Теодор Конрад Коженёвский (1857-1924), на поколении которого, в вихре исторических событий закончится классическое польское дворянство.

Joseph Conrad, именно под таким сокращенным и слегка измененным именем в 1894 году войдет в историю мировой литературы новый английский писатель польского происхождения, человек удивительной судьбы, достойной отдельного романа. Его принято считать мастером морского романа, однако не спешите делать поспешные выводы, и ставить его произведения на одну полку с приключенческими романами Жюля Верна или Роберта Льюиса Стивенсона. Эти прекрасные авторы пишут иначе, а точнее произведения Конрада, атмосферные, мрачные, психологические, отличны от наполненных азартом авантюризма романов его коллег. Если бы мне в детстве первым в руки попалось не собрание Жюля Верна, а сборник Конрада, то скорее всего мой путь читателя пошел бы совсем по другой траектории.
Друзья и родственники вспоминают, что Джозеф Конрад с достоинством нес свое не столько внешнее, сколько внутреннее дворянство, был очень сдержанным и спокойным человеком, и на этом спокойствии не отражались ни извилистый жизненный путь, ни донимающие с самого детства хронические болезни, ни лично увиденная в пору плаваний по морям половина колониального мира, ни годы бедности в чужой стране. Лишь на бумаге во второй половине его жизни начали отражаться его переживания и глубокая озабоченность судьбой мира, где империи насаждают свои порядки.

Джозеф Конрад, 1919 год
Когда Конрад был совсем маленьким, их семью за оппозиционные дела отца сослали в Вологду. После переезда в Чернигов от болезни умирает мать Джозефа. Вместе с отцом мальчик переезжает в Краков (тогда Австро-Венгрию), но там, в свои 11 лет, он теряет и отца, после чего его забирает на воспитание дядя Тадеуш Бобровский из Одессы. Любимым предметом на занятиях у осиротевшего Йозефа становится география, его влекут карты и море, благо в Одессе до него рукой подать. Вот только с другими предметами дела идут не очень, и вот, с согласия дяди, 17-летний Юзеф отправляется в Марсель, чтобы стать профессиональным моряком. Он пройдет весь карьерьный путь, от простого моряка до капитана судна, побывает в странах Азии и Африки, и даже примет участие в контрабанде оружия. Одно из путешествий в Конго потом ляжет в основу его романа «Сердце тьмы», который вошел и в этот сборник. Разочаровавшись в жизни, он сделает неудачную попытку самоубийства в двадцать лет (выстрелит в себя), а в старости откажется от почетных степеней Кембриджского, Даремского, Эдинбургского, Ливерпульского и Йельского университетов, а также рыцарского титула. В 1880-х Конрад переезжает в Англию, и она становится его новой родиной, а после того, как в 1894 году он завершит карьеру моряка, местом, где напишет свои произведения, на том языке, которого не знал первые двадцать лет своей жизни…

«Торренс» - судно, на котором Конрад совершил несколько плаваний
Как это часто бывает, литературная слава к начинающему писателю придет далеко не сразу. Из-за этого Конрад долгое время будет бедствовать и постоянно брать деньги в долг. Но постепенно его оригинальные произведения найдут своего читателя. А последующую их славу можно оценить хотя бы потому, на скольких (и каких!) писателей повлияло творчество Конрада: Грэм Грин, Эрнест Хемингуэй, Т.С. Элиот, Уильям Фолкнер, Уильям Голдинг, Фрэнсис Скотт Фитцджеральд, Джон ле Карре, Томас Пинчон, Салман Рушди и др. Не менее ярок список друзей и хороших знакомых Конрада, среди которых были Генри Джеймс, Бернард Шоу, Джон Голсуорси, Бертран Рассел, Поль Валери, Морис Равель, Герберт Уэллс, Андре Жид…
Выбор английского языка как основного, на котором написаны все главные произведения Конрада на первый взгляд выглядит странным. Он свободно говорил на родном польском и выученном французском языке, неплохо понимал русский, немецкий и украинский. Но именно на английском написаны все произведения этого сборника. Сам Конрад объяснял свой выбор так: «…чтобы писать по-французски, нужно его знать. Английский язык такой пластичный — если у вас нет нужного слова, вы можете его создать, но чтобы писать по-французски, нужно быть художником, как Анатоль Франс». А потом так отвечал на претензии, почему он не пишет на родном польском: «Я слишком ценю нашу прекрасную польскую литературу, чтобы привносить в нее свои неуклюжие усилия. Но для англичан моих даров достаточно, и они обеспечивают мне хлеб насущный». Звучит не очень приятно для англичан, но разве они не проявили к творчеству Конрада искреннюю любовь?
Пластичность английского языка действительно максимально подходила для литературного стиля Конрада, за который его будут называть как «поэтом-прозаиком», так и «писателем-импрессионистом». В его прозе важна не общая канва, не то, куда приводит сюжетная линия, а те впечатления, та густая атмосфера, которую он ловко задает точно подобранными деталями и метафорами. Те, кто знал писателя, утверждали, что он, как и его коллега по цеху Гюстав Флобер, долго и старательно подыскивал «то самое слово». Как писал в одном письме сам Конрад, он старается словом «возбуждать размытые эмоции». Вы убедитесь в этом чуть ниже, когда мы рассмотрим сами произведения.
Сын ссыльного революционера и представитель той нации, чья родина была коварно разделена на части несколькими европейскими империями, Джозеф Конрад с юности обречен был интересоваться политикой и разбирался в ней неплохо. К слову, в своих эссе он указывал на Пруссию, как на агрессора в грядущей войне (Первой мировой), а также предсказал переход в России от самодержавия к диктатуре (что и произошло после Октябрьской революции). Не слишком лестно Конрад отзывался и о демократии, считая, что она дает слишком много возможностей демагогам и шарлатанам. Но главная политическая, культурная, историческая травма, которую писатель всю жизнь нес в себе – это разделенная и потерянная Польша, где его род был когда-то влиятелен, уважаем и счастлив. «Помни, куда бы ты ни плыл, ты плывешь к Польше!» Этого я никогда не забывал и никогда не забуду!» - вспоминал Конрад. Он отлично понимал на примере собственной семьи, что значит, когда сильный насаждает свои порядки у слабого. Благодаря этому, наравне с опытом морских путешествий, в его произведениях так много колониальной темы и эпизодов из заваеванных земель. Ужасы колониализма – это основа сюжета «Сердца тьмы».
Конрад был чужим для английской культуры, как и культура эта была чужда ему. Трудно представить себе неангличанина, который так бы описал повседневность жизни в Англии, чтобы это достойно приняли сами англичане. Поэтому Конрад и не пытался, перенося сюжеты своих произведений в далекие страны. Критики писателя резонно подчеркивают, что при этом Конрад писал о голландских и бельгийских колониях, но не об английских, как будто боялся критикой последних навлечь на себя нежелательное внимание той страны, которая его приютила. С другой стороны, это не отменяет универсальности того зла, которое творилось «белым человеком» во всех доступных ему колониях «черной Африки» и «пряной Азии».
За психологизм в произведениях Конрада, многие сравнивают его с Ф.М. Достоевским, однако сам писатель не только был не согласен с таким сравнением, но и в целом говорил, что «русская литература для него чужда наследственно и лично». Корни своей прозы Конрад видел в произведениях Адама Мицкевича и Юлиуша Словацкого, двух великих польских романтиков. К слову, недавно вышел перевод на белорусский язык пьесы Словацкого «Миндовг, король литовский», важного произведения не только для польской, но и белорусской культуры. «Польскость моих произведений идет от Мицкевича и Словацкого. Отец читал мне вслух «Пана Тадеуша»... <…> Знаете, почему Словацкий? Он — душа всей Польши» - так объяснял Джозеф свою любовь к этим авторам.
Конрад считал себя носителем «бремени мыслящего человека», сравнивая его с каторгой, и отмечая, что у нас нет другого выбора, кроме унизительной вилки между идиотизмом или каторжным бесконечным размышлением. Принять это бремя – значит взять на себя ответственность за человечество. Отсюда неизменная трагичность, пронизывающая его произведения, несмотря на встречающиеся в них примеры героизма, отваги, искренней любви и дружбы, сострадания и взаимопонимания. Практически во всех произведениях Конрада кто-то из главных персонажей умирает, и не всегда своей смертью. Здесь обстоятельства испытывают человека, и, как и в жизни, он далеко не всегда проходит это испытание. Давление обстоятельств буквально подчеркивается писателем всегда ограниченным местом действия: река среди непролазных джунглей, палуба небольшого парохода в сердце тайфуна, веранда поместья, где образовался любовный треугольник… Конрад подчеркивал неидеальность мира, в котором он жил и творил, и показывал, какие кризисы преодолевает в этом мире думающий и рефлексирующий человек. Своим творчеством он помог сначала англичанам, а потом и читателям всего мира увидеть, что человечество уверенно продвигается вглубь тупика, где его не спасут ни настоящая любовь, ни крепкая дружба, ни отчаянная смелость отдельных людей. Вопреки большинству приключенческих романов того времени, эта проза не вдохновляющая, а отрезвляющая.
Сердце писателя остановилось на 66-м году жизни. В браке у него родилось два сына. За исключением нескольких поездок во Францию, Италию и родную Польшу, всю вторую половину своей жизни Конрад прожил в Англии, занимаясь писательством.
На надгробии Конрада высечены строки из романа Эдмунда Спенсера, которые он выбрал эпиграфом к своему последнему завершенному произведению, и похоже, в них как раз и отражается его жизнь, и то желание покоя, после преодоления очередного кризиса, которым проникнуты его сочинения:
«Сон после игр, порт после штормовых морей, покой после войны, смерть после жизни, все это очень радует».


Теперь поговорим о произведениях этого сборника. В него вошло три повести: «Сердце тьмы» (1899), «Тайфун» (1902) и «Фрейя Семи Островов» (1912). Первая повесть посвящена путешествию по реке Конго на станцию по добыче слоновой кости. Это философская одиссея, посвященная теме столкновения цивилизаций, «праву силы», насилию, неограниченности зла, лицемерею «белого человека». Вторая повесть рассказывает про пароход, попавший в тайфун и не потонувший лишь благодаря упорству и вере в себя капитана. Можно сказать, что это «производственный роман», раскрывающий опасности морского дела. Наконец, третья повесть посвящена трагическому любовному треугольнику на островах в Малайзии. Таким образом, благодаря таким разнородным произведениям, мы познакомимся с Джозефом Конрадом, выступающим в трех амплуа: философа, моряка и романтика. Отличный способ познакомиться с творчеством автора и основными темами его творчества.

Моя рецензия на «Сердце тьмы» тут:
https://www.livelib.ru/review/5206681-serdtse-tmy-dzhozef-konrad
Моя рецензия на «Тайфун» тут:
https://www.livelib.ru/review/5206705-tajfun-dzhozef-konrad
Моя рецензия на «Фрейю Семи Островов» тут:
https://www.livelib.ru/review/5206717-frejya-semi-ostrovov-dzhozef-konrad

ОФОРМЛЕНИЕ КНИГИ:



ВИДЕО В ТЕМУ: Наиболее близкой к тексту экранизацией «Сердца тьмы» является одноименный фильм режиссёра Николаса Роуга 1993 года. Думаю, интересно будет сравнить эту ленту с переосмыслением романа Конрада в кополловском «Апокалипсисе сегодня», благо и здесь есть отличные актеры, такие, как Джон Малкович и Тим Рот.