Рецензия на книгу

• 

  PavelMozhejko3 июля 2025 г.

  «Единственным пределом наших завтрашних свершений станут наши сегодняшние сомнения». (Франклин Делано Рузвельт)

  Известный с XIV века в Великом княжестве Литовском и Речи Посполитой частный герб «Наленч» (польск. Nałęcz) использовало около 400 родов. Белая, завязанная в узел повязка на нем не придает гербу воинственности, однако, среди дворянства, использовавшего этот герб, встречались яркие революционеры и борцы за независимость. Одним из таких был польский дворянин, поэт и переводчик Аполлон Наленч-Коженёвский, участник Польского восстания (1863—1864 гг). Но, пожалуй, самым известным представителем рода Наленч-Коженёвских на сегодня является его сын, Юзеф Теодор Конрад Коженёвский (1857-1924), на поколении которого, в вихре исторических событий закончится классическое польское дворянство.
  
  Joseph Conrad, именно под таким сокращенным и слегка измененным именем в 1894 году войдет в историю мировой литературы новый английский писатель польского происхождения, человек удивительной судьбы, достойной отдельного романа. Его принято считать мастером морского романа, однако не спешите делать поспешные выводы, и ставить его произведения на одну полку с приключенческими романами Жюля Верна или Роберта Льюиса Стивенсона. Эти прекрасные авторы пишут иначе, а точнее произведения Конрада, атмосферные, мрачные, психологические, отличны от наполненных азартом авантюризма романов его коллег. Если бы мне в детстве первым в руки попалось не собрание Жюля Верна, а сборник Конрада, то скорее всего мой путь читателя пошел бы совсем по другой траектории.
  Друзья и родственники вспоминают, что Джозеф Конрад с достоинством нес свое не столько внешнее, сколько внутреннее дворянство, был очень сдержанным и спокойным человеком, и на этом спокойствии не отражались ни извилистый жизненный путь, ни донимающие с самого детства хронические болезни, ни лично увиденная в пору плаваний по морям половина колониального мира, ни годы бедности в чужой стране. Лишь на бумаге во второй половине его жизни начали отражаться его переживания и глубокая озабоченность судьбой мира, где империи насаждают свои порядки.
  
  Джозеф Конрад, 1919 год
  Когда Конрад был совсем маленьким, их семью за оппозиционные дела отца сослали в Вологду. После переезда в Чернигов от болезни умирает мать Джозефа. Вместе с отцом мальчик переезжает в Краков (тогда Австро-Венгрию), но там, в свои 11 лет, он теряет и отца, после чего его забирает на воспитание дядя Тадеуш Бобровский из Одессы. Любимым предметом на занятиях у осиротевшего Йозефа становится география, его влекут карты и море, благо в Одессе до него рукой подать. Вот только с другими предметами дела идут не очень, и вот, с согласия дяди, 17-летний Юзеф отправляется в Марсель, чтобы стать профессиональным моряком. Он пройдет весь карьерьный путь, от простого моряка до капитана судна, побывает в странах Азии и Африки, и даже примет участие в контрабанде оружия. Одно из путешествий в Конго потом ляжет в основу его романа «Сердце тьмы», который вошел и в этот сборник. Разочаровавшись в жизни, он сделает неудачную попытку самоубийства в двадцать лет (выстрелит в себя), а в старости откажется от почетных степеней Кембриджского, Даремского, Эдинбургского, Ливерпульского и Йельского университетов, а также рыцарского титула. В 1880-х Конрад переезжает в Англию, и она становится его новой родиной, а после того, как в 1894 году он завершит карьеру моряка, местом, где напишет свои произведения, на том языке, которого не знал первые двадцать лет своей жизни…
  
  «Торренс» - судно, на котором Конрад совершил несколько плаваний
  Как это часто бывает, литературная слава к начинающему писателю придет далеко не сразу. Из-за этого Конрад долгое время будет бедствовать и постоянно брать деньги в долг. Но постепенно его оригинальные произведения найдут своего читателя. А последующую их славу можно оценить хотя бы потому, на скольких (и каких!) писателей повлияло творчество Конрада: Грэм Грин, Эрнест Хемингуэй, Т.С. Элиот, Уильям Фолкнер, Уильям Голдинг, Фрэнсис Скотт Фитцджеральд, Джон ле Карре, Томас Пинчон, Салман Рушди и др. Не менее ярок список друзей и хороших знакомых Конрада, среди которых были Генри Джеймс, Бернард Шоу, Джон Голсуорси, Бертран Рассел, Поль Валери, Морис Равель, Герберт Уэллс, Андре Жид…
  Выбор английского языка как основного, на котором написаны все главные произведения Конрада на первый взгляд выглядит странным. Он свободно говорил на родном польском и выученном французском языке, неплохо понимал русский, немецкий и украинский. Но именно на английском написаны все произведения этого сборника. Сам Конрад объяснял свой выбор так: «…чтобы писать по-французски, нужно его знать. Английский язык такой пластичный — если у вас нет нужного слова, вы можете его создать, но чтобы писать по-французски, нужно быть художником, как Анатоль Франс». А потом так отвечал на претензии, почему он не пишет на родном польском: «Я слишком ценю нашу прекрасную польскую литературу, чтобы привносить в нее свои неуклюжие усилия. Но для англичан моих даров достаточно, и они обеспечивают мне хлеб насущный». Звучит не очень приятно для англичан, но разве они не проявили к творчеству Конрада искреннюю любовь?
  Пластичность английского языка действительно максимально подходила для литературного стиля Конрада, за который его будут называть как «поэтом-прозаиком», так и «писателем-импрессионистом». В его прозе важна не общая канва, не то, куда приводит сюжетная линия, а те впечатления, та густая атмосфера, которую он ловко задает точно подобранными деталями и метафорами. Те, кто знал писателя, утверждали, что он, как и его коллега по цеху Гюстав Флобер, долго и старательно подыскивал «то самое слово». Как писал в одном письме сам Конрад, он старается словом «возбуждать размытые эмоции». Вы убедитесь в этом чуть ниже, когда мы рассмотрим сами произведения.
  Сын ссыльного революционера и представитель той нации, чья родина была коварно разделена на части несколькими европейскими империями, Джозеф Конрад с юности обречен был интересоваться политикой и разбирался в ней неплохо. К слову, в своих эссе он указывал на Пруссию, как на агрессора в грядущей войне (Первой мировой), а также предсказал переход в России от самодержавия к диктатуре (что и произошло после Октябрьской революции). Не слишком лестно Конрад отзывался и о демократии, считая, что она дает слишком много возможностей демагогам и шарлатанам. Но главная политическая, культурная, историческая травма, которую писатель всю жизнь нес в себе – это разделенная и потерянная Польша, где его род был когда-то влиятелен, уважаем и счастлив. «Помни, куда бы ты ни плыл, ты плывешь к Польше!» Этого я никогда не забывал и никогда не забуду!» - вспоминал Конрад. Он отлично понимал на примере собственной семьи, что значит, когда сильный насаждает свои порядки у слабого. Благодаря этому, наравне с опытом морских путешествий, в его произведениях так много колониальной темы и эпизодов из заваеванных земель. Ужасы колониализма – это основа сюжета «Сердца тьмы».
  Конрад был чужим для английской культуры, как и культура эта была чужда ему. Трудно представить себе неангличанина, который так бы описал повседневность жизни в Англии, чтобы это достойно приняли сами англичане. Поэтому Конрад и не пытался, перенося сюжеты своих произведений в далекие страны. Критики писателя резонно подчеркивают, что при этом Конрад писал о голландских и бельгийских колониях, но не об английских, как будто боялся критикой последних навлечь на себя нежелательное внимание той страны, которая его приютила. С другой стороны, это не отменяет универсальности того зла, которое творилось «белым человеком» во всех доступных ему колониях «черной Африки» и «пряной Азии».
  За психологизм в произведениях Конрада, многие сравнивают его с Ф.М. Достоевским, однако сам писатель не только был не согласен с таким сравнением, но и в целом говорил, что «русская литература для него чужда наследственно и лично». Корни своей прозы Конрад видел в произведениях Адама Мицкевича и Юлиуша Словацкого, двух великих польских романтиков. К слову, недавно вышел перевод на белорусский язык пьесы Словацкого «Миндовг, король литовский», важного произведения не только для польской, но и белорусской культуры. «Польскость моих произведений идет от Мицкевича и Словацкого. Отец читал мне вслух «Пана Тадеуша»... <…> Знаете, почему Словацкий? Он — душа всей Польши» - так объяснял Джозеф свою любовь к этим авторам.
  Конрад считал себя носителем «бремени мыслящего человека», сравнивая его с каторгой, и отмечая, что у нас нет другого выбора, кроме унизительной вилки между идиотизмом или каторжным бесконечным размышлением. Принять это бремя – значит взять на себя ответственность за человечество. Отсюда неизменная трагичность, пронизывающая его произведения, несмотря на встречающиеся в них примеры героизма, отваги, искренней любви и дружбы, сострадания и взаимопонимания. Практически во всех произведениях Конрада кто-то из главных персонажей умирает, и не всегда своей смертью. Здесь обстоятельства испытывают человека, и, как и в жизни, он далеко не всегда проходит это испытание. Давление обстоятельств буквально подчеркивается писателем всегда ограниченным местом действия: река среди непролазных джунглей, палуба небольшого парохода в сердце тайфуна, веранда поместья, где образовался любовный треугольник… Конрад подчеркивал неидеальность мира, в котором он жил и творил, и показывал, какие кризисы преодолевает в этом мире думающий и рефлексирующий человек. Своим творчеством он помог сначала англичанам, а потом и читателям всего мира увидеть, что человечество уверенно продвигается вглубь тупика, где его не спасут ни настоящая любовь, ни крепкая дружба, ни отчаянная смелость отдельных людей. Вопреки большинству приключенческих романов того времени, эта проза не вдохновляющая, а отрезвляющая.
  Сердце писателя остановилось на 66-м году жизни. В браке у него родилось два сына. За исключением нескольких поездок во Францию, Италию и родную Польшу, всю вторую половину своей жизни Конрад прожил в Англии, занимаясь писательством.
  На надгробии Конрада высечены строки из романа Эдмунда Спенсера, которые он выбрал эпиграфом к своему последнему завершенному произведению, и похоже, в них как раз и отражается его жизнь, и то желание покоя, после преодоления очередного кризиса, которым проникнуты его сочинения:
  «Сон после игр, порт после штормовых морей, покой после войны, смерть после жизни, все это очень радует».
  
  
  Теперь поговорим о произведениях этого сборника. В него вошло три повести: «Сердце тьмы» (1899), «Тайфун» (1902) и «Фрейя Семи Островов» (1912). Первая повесть посвящена путешествию по реке Конго на станцию по добыче слоновой кости. Это философская одиссея, посвященная теме столкновения цивилизаций, «праву силы», насилию, неограниченности зла, лицемерею «белого человека». Вторая повесть рассказывает про пароход, попавший в тайфун и не потонувший лишь благодаря упорству и вере в себя капитана. Можно сказать, что это «производственный роман», раскрывающий опасности морского дела. Наконец, третья повесть посвящена трагическому любовному треугольнику на островах в Малайзии. Таким образом, благодаря таким разнородным произведениям, мы познакомимся с Джозефом Конрадом, выступающим в трех амплуа: философа, моряка и романтика. Отличный способ познакомиться с творчеством автора и основными темами его творчества.

  Моя рецензия на «Сердце тьмы» тут:
  https://www.livelib.ru/review/5206681-serdtse-tmy-dzhozef-konrad
  Моя рецензия на «Тайфун» тут:
  https://www.livelib.ru/review/5206705-tajfun-dzhozef-konrad
  Моя рецензия на «Фрейю Семи Островов» тут:
  https://www.livelib.ru/review/5206717-frejya-semi-ostrovov-dzhozef-konrad
  
  ОФОРМЛЕНИЕ КНИГИ:
  
  
  
  ВИДЕО В ТЕМУ: Наиболее близкой к тексту экранизацией «Сердца тьмы» является одноименный фильм режиссёра Николаса Роуга 1993 года. Думаю, интересно будет сравнить эту ленту с переосмыслением романа Конрада в кополловском «Апокалипсисе сегодня», благо и здесь есть отличные актеры, такие, как Джон Малкович и Тим Рот.

  14

  117