Алеф

Зеркала и лабиринты. Знаменитый латиноамериканский магический реализм, на порядок надстоящий над всеми возможными видами магического реализма, сколько бы ни породила их современность (не помню где, но чрезвычайно авторитетным тоном высказанное, это мнение заставило преисполниться почтительного уважения к автору). Было одно "но": несмотря на безумную любовь к чилийке Исабель Альенде, в этом жанре пишущей и, следовательно, в русле традиции надстояния обитающей, есть ведь еще американец Стивен Кинг. Аккурат последние лет пятнадцать в нем же. А как быть с британцем Нилом Гейманом? Или шведом Юном Айвиде Линдквистом? Или японцем Харуки Мураками? О, а наши Дяченко (очень люблю, знаете ли)? Ну и, таки-да, как бы ни квалифицировали "Опоздавших к лету" Лазарчука - самый что ни есть высший пилотаж магического реализма.

Позвольте, а с Гессе как быть? Что "Игра в бисер", как не он? И, страшно выговорить, "Мастер и Маргарита" Булгакова? Потому, оставлю уж на совести автора высказывания заботу аргументированно доказать превосходство одной почвы перед другой, да и стану потихоньку складывать в торбу собственные впечатления о жанре и его звездах. Про Борхеса только слышала прежде, читать не доводилось. Случилось вчера и немного сегодня, лишь подтвердив кощунственное мнение, что латиноамериканский - не вполне мой (за исключением доны Исабель, но она давно живет и работает в Штатах, хотя чилийка, да, и трепетной больной любовью к многострадальной своей стране заразила меня).

Я о том, что другой признанный классик и основоположник жанра, Маркес, оставил достаточно равнодушной. То же и здесь. Хорошо, даже очень хорошо. И когда бы игры интеллекта были единственным, что ищу в книгах - было б даже превосходно. Потому что составляющая, которая "от ума" у Борхеса, на взыскательный мой вкус, безупречна. Лучшего собеседника и представить себе трудно, эрудит до кончиков ногтей, широту охвата тем сочетающий с глубинами, буде угодно читателю копнуть глубже. Не угодно, это потрясает и захватывает и заставляет остановиться с поднятыми вверх глазами. Перед которыми в одному ему ясном ритме разворачивает писатель череду картин своего калейдоскопа. Многомерного лабиринта с зеркальными стенами.

Человек, однако, не из одного интеллекта состоит (многие даже умудряются неплохо обходиться). И тем не менее, понимаю, что любое деление грешит схематизмом и ведет к упрощениям, но без него никак. Человеку нужно еще что-то для сердца и для тела. Нет-нет, последнее - не клубничка, если вы об этом подумали, а как бы объяснить, да вот, пожалуй, не выходя уж из традиций латиноамериканского магического реализма. Помните, Дон Хуан Кастанеды говорит, что человек - это дымчато-жемчужное яйцо со многими щупальцами (или отростками, если вам так комфортнее), которое, умеющий видеть, наблюдает как раз на уровне солнечного сплетения.

С некоторыми книгами некоторых писателей случается, что оттенок точно совпадает или отросток очень уж комфортно к твоему приникает и феномен телесности случается тогда с тобой. Ты входишь в книгу, она входит в тебя. Ощущением физического присутствия. Чуть сродни сексу, но глубже, какой-то частью это умудряется остаться внутри даже спустя многие годы. Не как беременность, как песчинка, которую обволакиваешь собой, превращая в жемчужину. Борхес в меня не вошел в этом смысле. Но восхитил и подарил новый взгляд на вещи, моими и прежде моими бывшие, а теперь глубже укоренившиеся в сознании.

С большей степенью легитимности, так правильно. Ни в чем не совпадаю с его героями. Они - суть порождение иного, отличного от моего способа мыслить и воспринимать действительность и преломлять ее через себя. Так - биться до последнего, буде существует вещь, ради какой стоит, так это как раз Алеф. Не отдавать на разрушение, поддавшись порыву мелочной злобы и мстительности, постфактум оъясняя себе: Мой Алеф был подделкой.

Или Заир, узревший Заир вскоре узрит и Розу, как думаете, может не так все плохо? Они попарно для меня. "Дом Астерия" с "Бессмертным", не Древней Грецией объединенные, а переплетающимися мотивами, которые встречала у любимых писателей; "Заир" с "Алефом"; "История воина и пленницы" с "Богословами". И вот к последней паре, знаете,что я думаю? Да, ужасно нескромно, но не скромна, нет. С точки зрения Бога нет разницы между мной, в каких-то аспектах Борхеса совершенно не приемлющей и им самим. И вот за этот новый взгляд на вещи, спасибо вам, Маэстро.

На протяжении многих лет я остерегался читать Борхеса, поскольку ещё в молодости выяснил, что громкая прилюдная любовь к данному автору является чётким воспроизводимым признаком токсичных задротов. Если на первой встрече человек яростно рассказывает, как он любит Борхеса, то на второй — с вероятностью практически девяносто процентов начинает душнить, тупить, нудить и/или ныть.

Тем не менее, среди любителей Борхеса нашлось и несколько нормальных людей. Десять процентов, как математически одарённые люди поняли из предыдущего параграфа. Исключительно из уважения к их памяти я заставил себя приступить к Борхесу. Первые же тексты подтвердили мои опасения. Они были полны самолюбования и прелюбомудрия, но не содержали ни крупицы жизни. Даже знаменитый и раскрученный Пелевиным «Сад расходящихся тропок» оказался нечитаем и громоздок, хотя, конечно, идея того, что китаец помогает гитлеровцам, была свежа до необычайности и вызывала у задротов судороги восторга.

Главной проблемой оказалось то, что всё наследие Борхеса – это короткая форма: Рассказы, эссе, заметки. Длинную вещь за Борхеса написал Маркес и за это мы Маркеса глубоко чтим и уважаем. А к Борхесу из-за этого ещё лет десять не было желания возвращаться. Насколько я понимаю, Борхес не написал вообще ни одной серьёзной длинной вещи, поскольку сначала зарабатывал на жизнь, а потом ослеп. Это, конечно, Борхеса не оправдывает. Мы знаем множество нездоровых зарабатывающих на жизнь авторов, которые всё-таки что-то написали. Тот же Кафка, например. Но отчасти этот факт объясняет моё столь агрессивное отторжение Борхеса.

Как известно, люди, пишущие и читающие короткую форму, то бишь, рассказы, страдают многими недугами, из которых леность ума – это самые мелкие цветочки. Ягодками являются прежде всего тошноворно-пафосное самолюбование, ну и заодно уж неспособность не только соорудить сложный сторителлинг, но даже понять, насколько он важен. То есть, любители короткой формы читают книги не потому, что они получают удовольствие от чтения, а потому что они, во-первых, хотят приобщиться к касте начитанных людей, а, во-вторых, поиграть с текстом в игры мозга, доказывающие, что читатель – самый умный. С длинной формой они такие фокусы проделывать не могут, потому что мозг у них ленив и держит горизонт внимания не дальше рыбки Дори. А вот пафосные непролазные рассказы, пестрящие высокоучёными словами и дремучими оборотами, с полным отсутствием сложного сюжета и раскрытия героев — самое оно.

В рассказах Борхеса именно этот паноптикум играет всеми гранями. Пафосное самолюбование и ритуальная графомания. Много-много лет я не мог понять, чего же это в нём находят многие уважаемые люди, и вот наконец провидение заперло меня в аэропорту со сборником Борхеса под названием «Алеф». После этого провидение сильно задержало самолёт и выдало мне кофе с коньяком. И о чудо! Первым же произведением в сборнике «АЛЕФ» оказалась повесть «БЕССМЕРТНЫЙ». Повесть, Карл! Великолепно и сложно написанный трёхфокальный взгляд на героическое путешествие протагониста в поисках бессмертия и разочарования в оном. Я мгновенно был очарован и сражён.

Дальше в сборнике «Алеф» нашлось ещё несколько великолепных вещиц, которые обьяснили мне, за что же Борхеса любят серьёзные чуваки. Это были многомерные полифонические полотна с тщательно прописанными форева-актуальными смыслами, типа отказа от всесилия и бессмертия ("Бессмертный"), или принятия рандомности мира и бытия («Лотерея в Вавилоне»). Язык стал более музыкальным. Завершился сборник рассказом, собственно «АЛЕФ», который хоть и был коротким и схематичным, но всё-таки столь ярко и вкусно описал ЛСД-трип на фоне невроза потери любимой, что тоже мне понравился.

Короче, ребя, у Борхеса читает только «Алеф». Ну и можно ещё «Всемирную историю». Всё остальное ф топпку, чтобы не портить настроение.

Начну с банальных слов о том, что давно хотела прочитать Борхеса, но не могла решить с чего именно начать. На днях мне посоветовали несколько его работ, среди которых был "Алеф". Название заворожило по одной очень веской причине, и я не стала откладывать. Я прочитала "Алеф"...
Теперь сижу перед монитором, хочу оставить пару строк о том великолепии, которое показал мне Борхес, и с ужасом понимаю, что не могу. Все слова срываются, как мелкие бусинки с оборвавшейся нити, рассыпаются, скатываются в недоступные уголки. Я отчаянно пытаюсь их собрать, нанизать заново, благоговейно возложить их на бархат, но тщетно, увы. Мне остается только лечь на ледяную поверхность каменного пола сумрачного подземелья, закрыть глаза, дождаться абсолютной тишины - той самой, которая наступает для дервиша в кружении Сема, когда весь мир замолкает и остается только вращение. Вращение духа вокруг точки мироздания. Вращение дервиша на Красном ковре - на ковре цвета божественной благодати, отражающей последние лучи заходящего Солнца. Вращение Вселенной - сияющего серпантина, что вмещается в крохотный человеческий зрачок. Закрыть глаза на миг, чтобы превозмочь страх. Собраться духом, разомкнуть веки и увидеть вращение Алефа - это волнующее путешествие по Вселенным, созданным с той самой точки, откуда родилось да будет! Путешествие сквозь времена, сквозь войны, сквозь смерть - умирая и возрождаясь снова, через священный туннель, к Вечности.
Борхес протянул мне руку сквозь невидимую прозрачность, позвал в мир, где все сошлось воедино: гармония и хаос, единство и разлад, первичность и беспредельность, бренность и святость, вечность и преходящее...
То, что можно описать словами, теряет таинство. Борхеса словами? Я не смогла.

Дальше...

Как оказалось, в Борхеса надо просто нырнуть. Не опасаясь подвоха, не страшась неизведанного. И тогда тебя обнимут теплые слова его текстов и понесут через время и континенты, через мифы и лабиринты, куда-то вдаль, куда-то вглубь, чтобы отразившись в зеркалах и озадачившись внезапными вопросами в конце концов приплыть куда-то в неизвестное, к самому себе.
Мне кажется, те, кто жалуется на непонятность Борхеса, просто позабыли, как мы читали в детстве. Сначала перед нами открывались совершенно невероятные истории, в которых практически ничего не было знакомым. Вспомнить хотя бы колобка! Вот лично для меня он всегда был не едой, а персонажем сказки, как и прочие существа волшебные, и слова неясные. Тогда мы были готовы всё осваивать и искренне радовались каждому открытию. А теперь почему-то начинаем ворчать, с неохотой открывать сноски и упрекаем автора в многозначительности, в том, что под каждым словом слои знаний, книг и смыслов запрятаны, вместо того, чтобы радоваться предстоящим открытиям и с удовольствием погружаться в непонятное. Хочется нам, видишь ли, простого... :) А ведь детские книжки и сказки читали, непрестанно открывая для себя что-то новое!
Пожалуй, именно у Борхеса я чуть ли не впервые столкнулась с необходимостью после прочтения даже самой короткой новеллы сделать паузу, придти в себя, осознать "что это было вообще?" Потому что если язык его красив и несложен, то вот вопросы он поднимает самые значительные и непростые. Особенно меня пленила его игра с отражениями, когда в финале истории твои представления о происходящем переворачиваются буквально с ног на голову. В этом смысле восхитил "Дом Астерия", о сюжете которого рассказывать категорически нельзя, но который я с удовольствием посоветовала бы ценителям неожиданных финалов. :)
Ну и, бесспорно, пленили меня бесконечные истории о лабиринтах. Причем как о реальных, так и об интеллектуальных. Вообще, этот небольшой сборник позволяет совершить чудесное большое путешествие - посетить самые разные эпохи, побывать в Италии, Греции, Индии, Испании, Аргентине и других странах, а кроме того, поплутать в вымышленных мирах собственного сознания и - совсем чуть-чуть - познакомиться с фантазиями, роящимися во внутреннем мире автора.
А понравились мне почти все рассказы - и основанные на реальных событиях, и интерпретирующие мифы, и вот эти его зеркальные истории, когда ты начинаешь читать о ком-то другом, а оказываешься перед необходимостью подумать о себе. :)

Стыдно признаться, но я ничего не понял. Решил познакомиться с Борхесом и не пошло. Похоже, что не идут у меня испаноязычные авторы совсем. Возможно у них какое-то иное повествование, которое я не улавливаю.
Сначала я попытался этот сборник послушать в машине, но там такое нагромождение символов и отрывков из других произведений, что слушать это нереально. Во время чтения я ощутил себя таким маленьким комочком, перед чем-то огромным и глобальным. Последний раз мой мозг отчаянно пытался нарисовать картины из Божественной комедии Данте. Тут что-то похожее, но еще более непонятное. Цитаты из Библии и Корана сменяют одна другую, всплывают персонажи различных произведений, просто рисуются какие-то сюрреалистические и обычные картины быта. Отдельно вроде бы понятно, а вот целого произведения не вижу, причем ни в одном из рассказов.
Несмотря на непонятность, книга читается легко и не вызвала желание отказаться от прочтения. Немного как наркотик - интересно, что там дальше, что еще может показать автор. Действия происходят в разных эпохах, частях света и сами истории разнообразные. И возможно человеку, больше склонному к философии и хорошо ориентирующемуся среди цитат рассказы доставят большее удовольствие.

«Алеф» - это сборник рассказов, объединяющих в себе интерес к неведомому, необычному, тому, что могло когда-то упоминаться в мифах или древних сказаниях, тому, что озадачивает и заставляет нас настроиться на философский лад или унестись фантазией в дальние дали. Борхес поражает своей эрудицией с первых страниц, текст буквально перегружен аллюзиями на другие сюжеты, книги и тд, поэтому часто приходится заглядывать в примечания. Что хорошо - можно отметить для себя множество других интересных произведений на потом))

Наверное, лучше всего читать этот сборник параллельно с чем-то ещё, не весь сразу, ведь каждый рассказ очень насыщен информацией и обязательно содержит в себе любопытную мысль, которую захочется обдумать.

В большей или меньшей степени рассказы понравились все, но самым ярким и захватывающим мне показался первый - «Бессмертный». Надеюсь, это не будет спойлером: он напомнил «Хребты безумия» Лавкрафта, впечатление осталось очень похожим.

Борхеса могу посоветовать тем, кто любит историю, загадки и древние тайны, тем, кто ищет интересные и необычные идеи в книгах, над которыми можно поразмышлять.

Знакомство оказалось нелегким, всё не так, как я предполагала:)
Читала мучительно долго, внимание часто прыгало и переключалось на что угодно, только б хоть немножко в сторону от текста.
Перед нами сборник рассказов, местами с фантастическими элементами. В них много отсылок к древней литературе, которую я, к сожалению, не знаю и, скорее всего, так и не узнаю в достаточном объеме, чтобы помнить и чтобы понимать на раз-два тексты Борхеса.
Некоторые мысли понравились, занятно было вертеть-крутить идеи и об отражающих мирах и о их множественности, и их цикличности. К "Дому Астерия" я была готова благодаря Пиранези и сочинению Сюзанны Кларк. Удивлена обилием мусульман и тем, связанных с ними, в рассказах. Никак не ожидала этого от аргентинского писателя.
Сборник скорее понравился, но ощущение, что я очень-очень глупая и слишком рано взялась за работы Мастера.

Что могу сказать про Борхеса, так это то, что как по мне, пишет он прекрасно и темы, которые он затрагивает, интересны и любопытны. Кто-то, да и задумывался в своей жизни о сути бытия и месте человека в мире. Причём он ведёт беседу непринуждённо, спокойно, рассматривая разные верования и течения. Огромный плюс автора заключается в том, что он не навязывает никому свою позицию, он просто предлагает посмотреть на других людей и их взгляды. Поэтому, если вы опасаетесь того, что он чересчур много говорит о религии или как-то заставляет читателя менять свою позицию, то это не так. Каждый персонаж в этом сборнике придерживается своей позиции, и автор рассматривает каждое мнение индивидуально. Так что если вы человек верующий или наоборот атеист – то ничью позицию автор не заденет.

Оценку я поставила не потому, что мне не нравится точка зрения автора или его позиция, а просто потому, что я ожидала немного другой сборник и немного другие вещи. Просто на данный момент я не хочу погружаться в разные учения и верования и рассматривать их, хотя я к этому отношусь вполне хорошо. Тут слишком много историй и слишком много разных течений, во всяком случае здесь есть и христианство и иудаизм и мусульманская культура, а так же азиатские течения и верования. Я просто не успевала переключиться с одной культуры на другую, хотя это было интересно и действительно уважительно. Это действительно то, что заявлено в аннотации, но читатель должен быть готов к тому, что за 200 страниц вы перенесётесь от цитирования Библии и Корана в Европу 40х годов и теме Холокоста.

Где живет мое одиночество? В лабиринте, ожидая освобождающего клинка? Бесконечно движется в поисках бессмертия? Или может уже нашло свой покой в болотах Южной Америки? А где находимся мы: я-читатель и я-личность? Где четырнадцать (бесконечность) наших отражений в кривом зеркале судьбы. Написаны ли мы на страницах этой книги или напишем ее завтра?
Напрасны вопросы. Я - Борхес. Молитесь своей тени, и я появлюсь. Перестаньте верить в меня, и я исчезну. Один раз увидев меня, вы будете думать обо мне вечно, пока сумасшествие не поглотит вас. И тогда, пройдя через множество лабиринтов, сами станете Борхесом. И вас залистает до дыр нетерпеливый читатель, жаждущий увидеть Алеф.

Иллюстрация В.Голубева к рассказу "Дом Астерия" из сборника Борхеса "Алеф"

Как перестать бояться и начать читать Борхеса.

Почему-то некоторые писатели овеяны в читательском сознании аурой непонятности и сложности. К иным ещё прибавляется налет сомнительной элитности. У меня есть один писатель-калька, при упоминании имени которого сразу понимаешь, что твой собеседник претендует на славу сложной и многогранной личности, потому и читает N. Не зная, что это один из самых мейнстримовских авторов в мире, потому что все, кому хочется блеснуть чтением чего-то "не для всех", кидаются мучить и мучиться с N, в итоге количество его ПоЧитателей превосходит количество поклонников Джоан Харрис, например, которую никто сложным автором не назовет.

Но речь не о Борхесе, чья проза проста и изысканна, а порой совсем не изысканна, но всё равно хороша. Не знаю, отчего многие сетуют на количество ссылок в рассказах Борхеса. Зачастую это просто переводы названий книг, которые автор приводит на языке оригинала. На двести с лишком страниц текста всего сто примечаний, часть из которых вообще неважна, другая часть полезна для расширения кругозора, а третья это продолжение игры автора с читателем. Даже если вы не понимаете правил этой игры и не хотите знать, кто такие сефарды, это не сделает для вас смысл рассказов менее понятным. Не говоря уже о том, что в послесловии Борхес сам пишет, что "Бессмертный" рожден размышлениями о бессмертии. Да, представьте себе, никакого двойного смысла. "Ожидание" навеяно газетной заметкой, где рассказывалось об аналогичном случае. Все истории о лабиринтах - это именно истории о магии лабиринтов.

Надо просто отбросить страх и понять, что не так страшен Борхес, как его представляют во многих рецензиях. И начать знакомство с ним я советую именно со сборника "Алеф". Забудьте, что его написал "сложный" Борхес и наслаждайтесь интересными, глубокими, захватывающими и очень современными рассказами. Которые не только развлекут вас, но и дадут пищу для размышлений.